Чёртик из табакерки

      —А слабо тебе перекинуться через перила?       —Я так Шалаеву отжарю на этой смене, ей мало не покажется!       —Эй, смотрите, мы с Беклей - кенты, так что лучше не переходите мне дорогу!       —Меняю сигарету на счастливый билет из трамвая и банку из-под пиваса!             «Как мне это все надоело, сил моих больше нет.» — думал Бекля, пока слушал эти бессвязные обрывки диалогов. Между делом, неорганизованное скопление детей уже начало разбиваться на отряды, а отряды, в свою очередь, на компании друзей. Саша уже был знаком с половиной лагеря и всеми вожатыми, потому что он ездит сюда каждое лето. «Лучше бы меня уже выгнали отсюда, и то было бы интереснее.»       Смену в лагере Беклемишев воспринимал скорее как колонию относительно строгого режима, но без зеков и без замков на дверях. Все остальное практически идентично: есть бывалые - те, кто здесь не в первый раз, авторитеты - в основном это первый отряд, но некоторым особо отличившимся младшим доставалась и такая роль, среди них был и Бекля; так же, как на зоне, были надзиратели - вожатые, свои лошки, свой устав и свои законы, и так же не было вилок в столовой. И чем старше ты становишься, тем больше ты замечаешь чернухи, беспредела старших, халатности вожатых и откровенный пофигизм руководства.       Когда-то Бекле даже нравилось в лагере - именно из-за сравнения его с зоной, а теперь и тюрьма, и пионерлагерь уже не кажутся ему такими привлекательными. «Старею, наверное» - размышлял хулиган. Он уже не влезал в драки и разборки без повода, не начинал первым. «А смысл в этом? Мне уже не нужно никому ничего доказывать, я и так для детишек-хулиганов авторитет.»       Войдя, как говорится на фене, в хату и заняв «козырное» место у стены, где поменьше соседей и целых два окна по бокам, Бекля быстро и небрежно расфасовал свои вещи в прикроватную тумбочку и общий шкаф, припрятав хорошенько вещи для обмена. Не спрячешь самое ценное - точняк скоммуниздят, это Саша знал не по наслышке: у него воровали, он сам воровал, он палил за воровством, его палили за тем же самым.       Беклемишев долго думал, куда деть игрушечного чертика, чтобы его и не украли, и не увидели, и в итоге положил к себе в сумку во внутренний карман. «Там уж точно никто рыться не додумается.» - решил Саша.       Пригрозив расправой всем, кто попытается хоть что-то стырить у него, Беклемишев вышел из корпуса и отправился патрулировать территорию. Каждый раз, как он приезжал сюда, он ждал каких-то изменений, хоть ворота починили бы, но нет: все оставалось таким же, как и было в момент отъезда Бекли. «Может, лагерь остановился во времени?» - иногда мечтательно спрашивал Саша сам себя, но тут же прогонял это настроение: ни к лицу ему эта сентиментальность.       «Может, в этом году на кружок какой-нибудь записаться? Хотя нет, ну его.» - каждый раз думал Бекля, проходя мимо здания кружка рисования. Обычно там парней никогда не бывает, но сегодня там стоял какой-то пацан из первого отряда, который разговаривал о чем-то с вожаткой. Бекля узнал его: это был тот самый парень с корабля, с которым они пересеклись взглядами. «Ну и додик, наверняка лох педальный, если не петушок.» - Бекля сразу же определял статус новичка: узковатые плечи, ещё более тонкая талия, и лицо, которое «просит кирпича», что значит очень красивое и правильное - все это не позволяло записать паренька к «шпане». Но хуже всего были его густые, наверняка шелковистые, темные до плеч волосы - это уже ни в какие рамки дозволенного не входило. «Взять бы за них, да прибить бы его хорошенько.» - Саша сразу представил, как он подходит к этому парню сзади, оттягивает его назад за волосы, и вмазывает со всей силы по его «личику». «А это тебе за то, что слишком красивый для парня!» - тут же Беклемишев представилось, как на этого мальчика нападает толпа таких же хулиганов, как он. «Но этому не бывать, я сразу вижу, что им займусь я!» - отогнал от себя картину группового «опущения» Беклемишев.       —Кажется, я нашёл себе занятие на смену. - полушёпотом сказал сам себе Бекля и направился в сторону парнишки.