Ах ты, кобель!

      «Мерзкая старушенция», промелькнуло в моей голове. Я бросил взгляд на её болонку, тоже ничего интересного, обычная тупая собачка. Щётка для обуви и полов, не более. Она сверлила меня взглядом своих глаз-пуговиц, а затем зарычала.       — Фифи, нельзя так ругаться, солнышко! — мерзко задребезжала старушка.       — «Фифи, низя так люгассяя, фолныфко!» — передразнил я её в своей голове, даже не заметив, как мысль ушла прямиком к Акки.       — «Ахахаха! У тебя отлично получается! Мне эта шавка тоже никогда не нравилась. Да и собачка у неё мерзкая. Нагадила на ковёр у нас дома, а потом ходила с таким видом, будто это я сделал!» — весёлый, но всё ещё резкий голос Акки прозвучал в моей голове.       Андрей замялся, раздражённо потирая подбородок. За ним было интересно наблюдать, чувствовалось его желание послать подальше эту Светлану Сергеевну, но с другой стороны, его воспитание этого не позволяло. «Эх, несчастный человек… Я бы на твоём месте уже давно высказал ей всё, что думаю. А может ещё и жестами подкрепил бы. А хотя… Чего я туплю?».       Болонка, сидящая на руках у Светланы Сергеевны, нервно взвизгнула и протяжно заголосила. Я же, в этот момент потихоньку подбирался поближе, с целью осуществить свой коварный план.       — Андрюшенька, не переживай, мы с твоей мамой уже всё-всё решили! Ты одинок, а ведь уже скоро тридцать. Любочке не везёт с мужчинами, такие козлы попадаются, жуть! Вам ли выбирать сейчас? Часики тикают, уже пора семьёй обзавестись. Ты же знаешь, какая она у меня хозяйственная и добрая девочка! Старушка разливалась соловьём, нахваливая свою дочку. Стася стояла в полном шоке, а Андрей судорожно пытался смягчить ситуацию и улизнуть от надоедливой знакомой.       — Светлана Сергеевна, а почему вы так уверены, что у меня никого нет? У Вас устаревшая информация. Вот, знакомьтесь, моя невеста — Настасья! Андрей умоляюще посмотрел на Стасю. Я замер в двадцати сантиметрах от ноги источника шума. «Ну же, Стась, не тупи! Спаси парня, подыграй!». Но Стася лишь удивлённо хлопала ресницами. Тогда я решил действовать быстрее. Сделал пару шагов, поднял лапу и…       — А-а-а-а!!! Убью, скотина!!! — Светлана Сергеевна завизжала громче, чем пробник собаки, сидевший у неё на руках.       — «Хе-хе-хе! Учитесь, салаги!» — воскликнул я, снова не осознавая, что транслирую свои мысли Акки.       — «Ян, а ты меня удивляешь всё больше и больше! Ха! Я тоже давно хотел так сделать!» — Акки был в восторге.       — Д-да, я его невеста! Ой, простите… Яша, фу! Плохой, плохой мальчик! — Стася вышла из ступора, начала ругаться и взяла меня на поводок. Андрей состроил скорбное лицо, хотя было заметно, что он на грани истерики.       — Ох, Светлана Сергеевна, не гневайтесь. Это же просто собачка, она не понимает, что делает… Вы же помните, что сделала Фифи на мой персидский ковёр, доставшийся от прабабушки? Уверен, что дерматиновые туфли отмыть будет проще и дешевле, чем заказывать чистку трёхметрового шерстяного ковра начала XX века…       Старушка прекратила визг и быстро заморгала. Видимо, за чистку ковра платить тогда она отказалась. На её лице застыла вся гамма эмоций. Причём сразу. Выглядело это жутковато, но очень рассмешило Акки. Настолько, что он не мог сдерживаться, и я слышал отдалённый, глухой смех в своей голове.       — «Ох, какой же я плохой мальчик… Как думаешь, они меня накажут?» — сказал я Акки. Он очень выразительно на меня посмотрел и тоже двинулся к трясущейся от ярости старушке.       — Андрей! Убери свою псину! — начала Светлана Сергеевна, но осеклась, вспомнив цены на чистку ковров. — То есть, это же собачки. Да-да… И почему твоя мама мне ничего не сказала? Невеста, значит… Ладно… Удачи вам… А невеста не шкаф, подвинется… — пробормотала она себе под нос, разворачиваясь и унося, всё ещё заливающуюся чайкой, Фифи. Они так и стояли какое-то время. Только отдалённый визг нарушал возникшую тишину. Затем, всё так же молча, парочка пошла дальше. Акки послушно потрусил за Андреем, мне тоже ничего не оставалось, как пойти следом. Тем более, что после инцидента Стася посадила меня на поводок. Снова. Какой позор…       — Стася, я… я прошу прощения. Я действовал опрометчиво и сказал не подумав. Большое спасибо, что подыграли мне. Андрей выглядел очень смущённым и расстроенным. «Боже, прям в кокоро! Даже меня пробрало… Стася, ты обязана ему сказать: «Андрюша, я ваша навеки!», не смей отшивать его. Ты смотри какие глазки состроил, ну!». Но Стася, похоже, и сама всё поняла правильно.       — Ох, не беспокойтесь. И, может, перейдём на ты? Мы ровесники, зачем эти формальности? А то и правда чувствую себя старой. — она улыбнулась Андрею и заправила за ухо непослушный локон. «Что? Ровесники? А ему тридцать… Значит… Значит меня не было целых пять лет?!», голова слегка закружилась. Я переставлял лапы уже на автомате. Это никак не укладывалось в моём сознании. Для меня прошло чуть больше полугода.       — Да, Вы… ты права. На самом деле, это давняя подруга моей матери. Она всегда была такой. Несчастная женщина со скверным характером. Родила дочку почти в сорок, муж сбежал, не выдержав её капризы. Да и Любочка эта самая, тот ещё «цветочек». Мы с детства общаемся, так что и с её бывшими я пересекался. Отличные парни были, даже странно, что они находили в Любе. Но ни один не прошёл жёсткий отбор её мамаши. И вот, Любочке почти тридцать, абсолютно не самостоятельная, а мамаша уже чует, что скоро отправится к праотцам, не хочется оставлять дочку одну, но всех женихов распугала. Вот и вцепилась в меня как в спасательный круг, хотя всё детство и юность наезжала. То за рок-группу, то за пирсинг, то за мотоцикл…       — У тебя есть мотоцикл? — глаза Стаси загорелись. Они уже двинулись дальше по скверу, но тут так резко затормозили, что я чуть не влетел в её ногу. «Эй, чего это тебя так завело? А мне запретила купить, когда я уже денег накопил. Лицемерка!», я фыркнул от досады, Акки покосился на меня, но ничего не сказал.       — Да, есть. — Андрей улыбнулся, — Могу покатать, в знак извинения. И, если позволишь, то я хотел бы пригласить тебя в ресторан.       — Тоже в знак извинения? — Стася улыбнулась и слегка наклонила голову.       — «Ля, ну ты смотри как воркуют! Так сладенько, что у меня сейчас жопа слипнется!» — я был раздражён. Но какая теперь разница? Я же просто собака. Да и пять лет прошло…       — «Я тебя не понимаю, ты ругаешься, а хвостом виляешь. Сам себе противоречишь.»       — «Ох, спасибо тебе, Акки! Ты в психологи не думал пойти? Прям помог мне разрешить мой когнитивный диссонанс и двойственность восприятия этого мира!»       — «Не ёрничай!» — Акки рыкнул, — «И не зови меня этой кличкой, Яшка!» Я задохнулся от возмущения и остановился, но натянутый поводок вынудил меня следовать за голубками.       — «Так ты не представился, в отличие от меня, вообще-то. Какие предъявы, бро?»       — «Я никак не пойму, ты вот тупой или бессмертный? Я тебя пополам перекусить могу, ты же в курсе? А, хрен с тобой, называй как хочешь, с дураками спорить ещё…» — Акки фыркнул и ускорил шаг.       «Ага, спасибо, кэп! Называется, обосрали, обтекай… И кто из нас ещё противоречит себе? Придурок…», я покосился на Акки, но больше в тот вечер он не проронил ни слова.