Другое измерение

— Ах, ну всё, всё, отстань! Мне не идёт это платье, хватит пытаться затянуть этот дурацкий корсет! — вопила Лея, грубовато отпихивая от себя камеристку Сашу. Та с трудом угомонилась, отошла на пару шагов, склонив голову. Вообще, титул «камеристка» Лее не очень нравился, поэтому она предпочитала звать Сашу просто служанкой. — Госпожа, время идёт, а на бал всё нет кавалера. Господин Верман волнуется, что вы так и останетесь одна, — пробормотала Саша, разглаживая застиранный передник. — Ну, сколько можно! Разве это к спеху? Сколько там осталось времени до бала? — бросила Лея, посылая параллельно Сашу за каким-нибудь новым платьем в гардероб. — Бал уже послезавтра, госпожа, а вы отвергли всех кавалеров, которые являлись в поместье все две недели! — донеслось из соседней комнаты-гардеробной.       Лея вздохнула. То ли она как-то совсем потерялась во времени, то ли это батюшка с матушкой получили письмо о бале недели три тому назад и составили ответ за неё. Найти кавалера… Ну на кой, на кой ей эти кавалеры?! Ах, отец будет расстроен, если она так прямо откажется ехать на бал. А бал-то, бал! Все эти вельможи такие скучные, а ещё зовутся аристократией! Им ничего не надо, кроме того, как перемывать всем вокруг косточки да болтать всякий вздор за чашечкой чая или ещё чего покрепче. И разговаривать с ними просто невозможно! Они то и дело норовят поинтересоваться, из какой ты семьи, поэтому бал превращается в какие-то смотрины, где все выбирают себе супругов.       Заскучавши у зеркала, Лея окликнула служанку. — Госпожа, тут ничего нет! Обождите пару минут, я позову лакея, он как раз должен быть от портнихи с новым платьем, его специально на бал шили, — Саша мигом вылетела из гардеробной. — А вы, прошу, решите побыстрее, что будете делать с кавалером, — подол выцветшего платья скрылся за дверью покоев Леи.       Да какие ещё кавалеры? Лее были скучны эти мальчишки, что являлись к ним в поместье последние пару недель. Все в огромных аллонжах, в изысканных одёжках, и ведь все как один чопорные, что аж воротит! Для себя Лея решила: с первым парнем, кто к ней в покои войдёт, она и поедет на бал, чтобы не надоедать себе более этими глупыми мыслями.       Лея теребила верхнюю сатиновую юбку на пышном платье, сгорбившись на идеально заправленной кровати. Ну и для чего все эти аристократические мероприятия? Взять даже эти балы, ну что в них хорошего? Лея даже вальс танцует чуть лучше, чем корова катается на льду! Ну не рождена она для танцев, и что теперь? Но нет ведь, нет!       Гувернантки заставляли её разучивать все эти скучные танцы с внуком дворецкого, который рос у них в поместье и тоже стал лакеем. Как Лее было известно, сейчас не многие местные дворяне могли похвастаться тем, что им в течение долгого времени прислуживает одна и та же семья дворецких. Но вот у графской семьи Верман такая была. Как, опять же, известно Лее, семья Арлертов служила им ещё с незапамятных времён. Лею учили обращаться с дворецкими вежливо и учтиво. И внук главного дворецкого Армин, как только ему стукнуло пятнадцать, тоже вызвался служить их семье по примеру дедушки. Поэтому его дёргали каждый раз, когда гувернантка Хильда решала, что пора бы Лее обучиться ещё какому обращению с кавалерами, будь то танец или просто светское общение. А потом приходила экономка со словами о том, что время обеда уже подходит и Леди Лее пора бы отдохнуть. И повторялось это много-премного раз…       Если не кривть душой, то Лее Армин нравился, она считала его славным юношей. Для своих семнадцати он был хорошо сложен и воспитан, и мог бы уже быть каким-нибудь юнкером, будь он Лее ровней. Они нечасто прогуливались в раскидистом саду их имения, и с ним правда было о чём поговорить.       Завитав в мыслях, Лея и не заметила, как дубовые двери тяжело отворились. Она, до того рассматривающая блестящий сатин, подняла голову. Первым в дверях показался этот самый лакей с пышным песочного цвета платьем. Кажется, оно было расшито каким-то кружевом. За его спиной мельтешила служанка, что открыла перед ним двери. Лея тут же выпрямилась, пытаясь скрыть тот факт, что спина у неё не зашнурована и что верх платья может упасть в любой момент. Армин осторожно поклонился, отдав камеристке платье. — Ну что, госпожа, решили что-то? — она осторожно приняла наряд из рук лакея.       Лея секунду потупила взгляд на них обоих, в голове чётко отдалось её же решение. — Да… вполне себе да. Скажи отцу, что я отправлюсь на бал с лакеем, — она невозмутимо кивнула на Армина.       Саша встала как вкопанная, тараща глаза то на Лею, то на Армина. — Постойте, госпожа… да кто ж его отпустит?! Ваш отец мне такую взбучку устроит, ежели я приду к нему с таким вот заявлением! — взмолилась она. — Неужели у вас нет никаких других вариантов на примете?       Лея с десять секунд выдержала паузу, делая вид, что думает. — Увы. В такой короткий срок лучше кавалера не найти, к тому же, он знает все танцы, потому что разучивал их со мной, — махнула рукой Лея, поправляя рукава платья. — Ведь так? — обратилась она к Армину. — Так. Только я не совсем понимаю, как вы из лакея сделаете приличного кавалера и одобрит ли это ваш отец, — услужливо кивнул Армин. — Не волнуйтесь, отец одобрит любую мою прихоть, если мне то понадобится. Ну всё Саша, ступай да передай отцу моё распоряжение. И пускай костюм Армину сделают под моё платье, да побыстрее, — скомандовала Лея, забирая платье у неё из рук. — Экая девчонка, — пробурчала себе под нос Саша, спешно удаляясь.

***

      Отец принял новость… не слишком радостно, однако делать было нечего, поэтому пришлось сказать портнихе, чтобы шила фрачный костюм на Армина и в срочном порядке. О, и сделали же они ей работы: из своего портновского закоулка бедная женщина не вылезала ни днём, ни ночью. Но, в общем-то, это не дело Леи: её дело лишь выбрать кавалера, а вот то, что матушка и отец так носятся с этими нарядами — уже не её забота. С горем пополам сделали Армину за два дня (считая ночь) более-менее приличный фрак. Жаль только, что сюртук не успели, а на улице прохладный октябрь. Но сойдёт и так — с кучером условились, что высадит их прямо перед двором местных герцогов Фон Фюрстенбергов. О, а как Лея хохотала с Армином в карете, пытаясь хоть раз выговорить их фамилию правильно — нужно было видеть. Стоит сказать, что ни у кого ни разу не получилось. Лея рассказывала Армину все сплетни из «высшего» мира, что ей только доводилось слышать. Дочь этих герцогов Изабель уж больно любила трепать языком по поводу и без повода. Она, к слову, этот бал и дала, с подачи родителей, конечно. — Вот уж не знаю, но чувствую, что с тобой должно быть весело, — Лея прищурилась, когда конюх остановил карету у главного входа в роскошный дворец. Армин, как настоящий джентльмен (скорее с замашками настоящего лакея), первым вышел из кареты и подал Лее руку. Та поспешила взять свой веер и принять поданную ладонь.       В первом зале уже вовсю играла музыка. Матушка сказала, что оркестр выписали из самой Митры, именно поэтому Лея просто обязана пойти. Конечно, в музыке она кое-как разбиралась, но немногим больше Армина. — Ты вообще знаешь, как балы проводят? — шепнула ему на ухо Лея, пока они подходили к главной двери. Там же уже стояла Изабель со своими родителями. Те мило всем улыбались и приветствовали приглашённых. — Имею представление, — шепнул Армин в ответ. — Значит готовься к полонезу. Мне бы только чтобы меня никто не дёргал с танцами, да и всё, — Лея вздохнула, мельком поздоровавшись с младшей из Фюрстенбергов.       А дальше всё пошло по накатанной. Кажется, в жизни Леи наступил тот день, ради которого вообще жила её гувернантка. Танцы её с Армином полностью закружили. Полонез, вальс, полька, лансье и галоп… Лее в перерывах между танцами ещё и приходилось отбиваться от досаждающих ей кавалеров, что так и рвались пригласить её на танец. Однако Лея как бы стыдливо и смущённо опускала глаза, оборачиваясь мельком на Армина и бормоча из-за веера, что пообещала этот танец другому. Но были, однако, и уж больно настойчивые господа, которые не желали отставать после первого отказа. В таком случае Лея старалась просто теряться из виду среди кучи пышных платьев и роскошных фраков, коих здесь было пруд пруди. Армину то и дело приходилось поправлять бутоньерку, прикреплённую к лацкану фрака — так уж много было людей.       Однако Лее казалось, что Армин не только имеет представление о балах — он для них рождён. Одет изящно, со вкусом, как полагается мужскому бальному туалету. Ах, а как Лее нравились белые перчатки на его руках! А как он этими белоснежными ручками жестикулировал — словами не передать. Держался он скромно, лицо его выражало лишь лёгкое доброжелательство и любезность. Но в этом, как думается Лее, стоит отдать должное дедушке Армина — благодаря нему сделать из лакея приличного кавалера оказалось достаточно легко.       А его манеры... Лея даже не знала, что он так умеет, потому что дома они лишь иногда гуляли вместе по саду, болтая о том о сём, хотя матушка искренне желала, чтобы Лея с Армином подружилась. Конечно, они были достаточно хорошо знакомы, однако когда Армин, пусть и на один бал, стал Леей ровней — он превратился в такого изысканного кавалера, какого днём с огнём не сыщешь. Господа, конечно, на протяжении ночи должны были дамам с особым тщанием услуживать, вести светские беседы и развлекать, а уж быть услужливым — призвание Армина, поэтому ему роль кавалера очень даже пошла. Лея диву давалась, как же он хорош в качестве её сопровождающего. То принесёт напиток, то ещё какую помощь предложит – словом, мечта любой дамы.       Верхом бестактности было, конечно, то, что Лея почти весь вечер протанцевала с одним лишь Армином. О, видела бы её матушка — разорвала бы в клочья за такое несоблюдение бального этикета. Однако же Лее, в общем и целом, было на это плевать, жаль только, что нашлось на этом балу несколько её знакомых, с которыми станцевать всё-таки пришлось. Но, признаться, Лее нравились их незатейливые приглашения а-ля: «Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на предстоящую польку». Однако немного фамильярное обращение Армина: «Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами» Лее определённо нравилось больше.       Лёгкие танцы прошли почти незаметно, в перерывах Лея вела светскую беседу со знакомой Леди Микасой и маркизом Жаном, что сопровождал её. В неудобной ситуации с кавалером пришлось признаться, однако они движения Армина оценили достаточно высоко, что, должно быть, ему польстило.       И даже мазурку Лея с Армином как-то пережили. О, эти полтора часа сполшных танцев чуть не стали адом, так ещё и при том, что место у них было едва ли не в центре зала, где на тебя все глазеют. У Армина никакого чина не было, а уж при том, что дети дворянских родителей знали друг друга пофамильно… Армин на этом вечере ловил на себе порою даже больше взглядов, чем Лея. Однако всё равно было весело: шутили они друг с другом тихо и уж больно много нарушали правил этикета. Но в нарушительстве вся суть и была. Конечно, бунтарство заканчивалось на словах и фривольных шутках, ибо танцевать без перчаток никто из них не решился, хотя тихие предложения были. — Разве на балах не танцуют там… ума не приложу, кадриль, например? — Армин спиной прислонился к стене у боковой гостиной, где минут десять тому назад был обед после мазурки. — Танцуют, только, кажется, Изабель приверженка вальса и только вальса, — хихикнула Лея, обмахиваясь кружевным веером. — У меня к Вам есть одно занятное предложение, — Лея прищурилась, окинула взглядом зал, где уже во всю кружили пары.— Ох, кажется, нам стоит немного с этим повременить, — она раскрыла веер пошире. — К нам приближается тот надоедливый юнкер, о котором я Вам говорила, — Лея прикрыла половину лица перьями по краям веера, пытаясь придумать план отступления. — Тот тёмный и с бакенбардами? Сэм? Простите за такое выражение, но смею сказать, что он мне не нравится, — протянул Армин, двигаясь ближе к Лее.       Когда Сэм оказалася в опасной близости, Лея, сделав едва заметный манёвр, дёрнула Армина на себя и в одно мгновение прикрыла их лица веерами, прошептав в губы Армина короткое «простите» прежде, чем поцеловать. Этот жест со стороны Армина откликнулся сдавленным вдохом и тихим мычанием. Однако он не поспешил Лею от себя отодвинуть, на что она, в частности, рассчитывала. Дух захватило от такой наглости: целоваться так почти открыто, а от внешнего мира и назойливого юнкера их отделяла лишь ткань веера. Эти чувства от неумелого поцелуя… такие странные, их так много, что вихрь эмоций кружит голову, заставляет сердце гореть, нет, полыхать! Его руки в белоснежных перчатках, что бережно касаются чужих открытых плеч, словно боясь повредить, его тёплое дыхание и короткие выдохи, когда Лея льнёт ближе, желая большего. О, как же для неё это было ново и приятно! Оркестр словно узнал, что она замышляет, и начал играть музыку чёткую, игривую. И этот контраст темпов: неспешный поцелуй с Армином и быстрая скрипка откуда-то из зала заставляли подстраиваться под её темп, целуя уже, должно быть, слишком долго и просто запредельно неприлично. Однако же такой сумасбродный поступок Лею приятно позабавил, поэтому она была бы не прочь даже повторить.       Она лишь понадеялась, что этих секунд пятнадцати хватило, чтобы отпугнуть юнкера, после чего отстранилась и быстро начала обмахиваться веером. Глаза Армина в полутьме всё равно зеблестели недоумением, как Лея и ожидала. — О, он и правда ушёл, — она глянула в сторону зала и продолжила абсолютно будничным тоном, словно бы ничего и не случилось. Она надеялась, что оркестр заглушал её громкий стук сердца. — Я… Вы можете немного… объясниться? — Армин вскинул брови, стал пытаться расслабить повязанное на шею под фрак жабо. — Нужно же было чем-то его отпугнуть.        Лея как бы невзначай коснулась закрытым веером левой щеки. Армин оттого обомлел ещё больше — ему язык веера был более, чем знаком. Он начал как-то уж больно шумно дышать, а глаза забегали по сторонам. — Так вот, что касается предложения, — Лея осторожно оглянулась по сторонам на предмет надоедливых кавалеров. — Как Вам идея… сбежать в сад прямо перед котильоном? — её глаза игриво сверкнули, она снова раскрыла веер, пряча пунцовые щёки.       Армин раскрыл глаза, но быстро собрался, однако свои красные щёки ему прятать было нечем. Он сделал глубокий вдох, в сотый раз нервно поправил бутоньерку. — Вы так прекрасны сегодня, что любоваться Вами — одно удовольствие. Надеюсь, Вы подарите мне счастье любоваться Вами и в котильоне? — Армин подошёл ближе и изящно поклонился, подавая Лее руку.