Песни трёх крампусов

Садись, падаван, же мой верный к огню, Печальную притчу послушай мою. История эта, поверь, на века: Как сам Палпатин угодил в Невзорка́. Не морщи лицо, у виска не крути: Неисповедимы у Силы пути! А лучше послушай бродяги рассказ — Ведь тёмное есть, братец, в каждом из нас. Историй я много могу рассказать: Мне, братцы, случилось повсюду бывать. Но эту историю, братцы, мою Я только нетрезвый в хламину пою. Грамм двести накапайте, барду, друзья: Про ситхов петь бардам без водки нельзя. А я вам поведаю как иппофил Морально джедайство в России давил. Садись, подаван, же мой верный к огню, Печальную притчу послушай мою. История эта, поверь, на века: Как сам Палпатин угодил в Невзорка́. Джедаев полно, да всё как-то не так: У ситха неправильный новый-то враг. Ни Силы в них нет, ни мидихлориан: Мир в целом терпим, но один есть изъян. Какие галактики? Дальше луны Никто не летал. В полпинка от войны. Войны мировой. Тут наш ситх как ожил: Припомнил как лихо джедаев давил. Он с хищным азартом берётся за труд: Чужие разведки с руками берут. Наш ситх своё дело конечно же знал: Страны изнутри он устои шатал. Садись, подаван, же мой верный к огню, Печальную притчу послушай мою. История эта, поверь, на века: Как сам Палпатин угодил в Невзорка́. Ученью креаклов, конечно, верны, Сбредались к нему все отбросы страны. Полезные люди и просто ворьё, Что б он ни творил, покрывали его. Король папуасов, наш доблестный гений, Отплясывал славно в ракушках и перьях Под пятой колонны ликующий вой: А то ж не допру́т — свой он и́ли не сво́й. Да только проблема есть, братцы, одна: Страна-то джедаев — жива́ и цела́. Есть свой император, джедайский монарх. А ситха сжирают то злоба, то страх, Без Силы, в стареющем теле чужом, В Израиле знойном… А мир, как ножом, С себя, взяв джеда́ев в глухое кольцо, С неистовым воем сдирает лицо. Садись, подаван, же мой верный к огню, Печальную притчу послушай мою. История эта, поверь, на века: Как сам Палпатин угодил в Невзорка́.