Прозрачный лабиринт на лезвиях

Коньки последним завершающим штрихом легли на верх пухлой спортивной сумки. Вжикрула закрывшаяся кусачая молния, и Гарри закинул сумку на плечо. — Сириус, я ушёл! — парень сунул голову в приоткрытую дверь душного кабинета. За широким, лакированным столом в нём сидел мужчина средних лет и быстро разбирал кучи каких-то скучных бумажек, время от времени заправляя за ухо мешающие каштановые кудри. Увидев крестника, он рукой отволок бумажные горы в сторону, встав из-за стола, и подошёл к нему, немного тревожно улыбнувшись. — Уверен, что нормально доберёшься сам? — Не волнуйся, Сириус, за пару километров со мной ничего не случится. Я уже не маленький. Гарри был прав, это Сириус признал у себя в голове. Некогда малюсенький росточком, наивный и милый мальчишка почти в один короткий, неотслеживаемый никем миг превратился в симпатичного, образованного юношу, хотя небольшой рост и некоторая доля милоты в нём всё ещё остались. Сириус всё ещё удивлялся ему, несмотря на то, что Гарри уже вырос из несмышлёныша, любопытного ягнёнка, который постоянно рвётся на другие луга вместо ему наскучившего. Этому пареньку всё ещё было, чем удивлять крёсного. Увидев острый бугор пихнутых внутрь сумки коньков, мужчина невольно вспомнил всё то, с чего начиналась их покупка. С самого детства у Гарри было необычайно сильное рвение к катанию на коньках, а с первыми своими он объехал каждую замёрзшую лужу, каждые мороженные пруды и речки с завидным талантом. Неизвестно было, в кого он был такой, ведь покойные его родители, как и Сириус, были обычными работягами, мечтавшими лишь о том, чтобы поскорее доделать очередной отчёт начальству. Гарри же до сих пор жив и дышит грёзами о профессиональном фигурном катании; он пытался объяснить Сириусу, чем же это занятие так примечательно, рассказал все ощущения, что волновали разум во время него, но мужчина так его и не понял, как ни постарался. Раньше Сириус преспокойно полагал, что катание - это просто чрезвычайно сильное увлечение Гарри, которое он уже ни за что не бросит, однако, когда они переезжали из своего протухшего городишки в Сайромвуд, город гораздо больше и лучше, Гарри увидел, что не так-то и далеко - в трёх километрах - от их будущего дома находится особая школа для продвижения талантов и умений Контор-Карвелс. А заметив, что в списке обучаемых предметов есть фигурное катание, он загорелся этой идеей так, что его ни за что, ни под каким напором пены не потушил бы ни один огнетушитель. Немного повоевав с Сириусом за разрешение там учиться, парень всё ж-таки добился того, чтобы любимый крёстный с горем пополам и с огромной неохотой подал заявление в злополучную школу. Не то, что бы Блэк так сильно не хотел, чтобы Гарри пошёл своим жизненным путём - просто он этого слишком не ожидал. Большой город, чужие люди, да и прочие соблазны... А школа заявку приняла с холодной, педагогической радостью, признав Гарри очень даже способным учеником для их рядов. — Если что, звони, я всегда на связи. Возникнут проблемы - либо решай их сам, либо я забираю твоё заявление из Контор-Карвелса, — строго сдвинув брови к переносице, предупредил он. — Это была твоя идея и... — он хотел каким-нибудь образом отговорить его. Ему подошёл бы и обычный университет! — И я должен отвечать за собственные решения. Я всё это помню, Сириус, не волнуйся, — согласно закивал Гарри. — Телефон заряжен? Юноша выхватил из заднего кармана джинс телефон и спокойно показал ему белую надпись в его правом верхнем углу "100%". — Ладно. Ходи осторожно, кому попало не верь. Про звонки помнишь? — Помню, помню, Сири. Я пойду, ладно? — по-тихоньку стал он шагать назад, не желая ещё раз выслушивать жизненных наставлений Сириуса. Их он заучил наизусть, хотя они тут только пару недель. — Ладно... Когда дома-то будешь? — Где-то в час-пол второго. Не скучай! — Гарри помахал ему рукой на прощание и мигом выскользнул за дверь. Высокие, паркетные ступеньки многоэтажного дома бесконечно глубоко уходили в никуда, а оно кончалось светлым подъездом и долгожданной улицей. Не долго думая, он, развесёлый, помчался вниз по лестнице, выдавая своё присутствие громкими звуками сбегания. Небо заливалось яркой голубизной, не пропуская в свою скатерть ни одного белого мазка облаков. Благоухали цветы, учтиво склонялись слабенькие деревца в парке под дуновениями тёплого ветра. Прекрасная погода совсем не соответствовала началу сентября в этом городе, над которым почти постоянно плачут тучи, размывая всё зримые и незримые дороги, а Гарри предпочёл не задумываться про погодные явления и просто наслаждаться этим временем и уходящим летом. Грело яркое солнце, а под его радостными лучами ленивыми, облезлыми крысами волочились на свои скучные, нудные должности другие работяги Сайромвуда, еле-еле переставляли ноги друг за другом. Среди всей этой грустной и унылой кучки сонных, чёрных гусей бодро и весело вышагивал навстречу новой жизни лебедь-Гарри, улыбался солнцу в ответ и, вообще, выглядел, как белый нарцисс среди волчьего лыка: красивый, беленький, яркий средь ядовитых, злых, безучастных. Прохожие лишь оглядывались ему в след, и в их сонных глазах над двойными мешками читалось раздражение и тихая, скрываемая зависть. Эти три километра мелькнули одной минутой, а после Гарри вышел на невысокий холмик, обитый асфальтированными дорожками с зелёными полосками по бокам, в середине которого стояло огромное-преогромное, красивое здание Контор-Карвелса. Белые, кафельные стены отражали в себе лучи яркого солнца, широкие окна блестели и слепили глаза, и на самой высокой башне красовались грузные, гигантские часы, как у Биг-Бена; под слоем толстого, защитного стекла шевелились при своих темпах часовая и минутная стрелки, а секундная нигде дольше, собственно, секунды не задерживалась, как бы предупреждая: опоздавших не ждём! Пока Гарри стоял и наслаждался видом Контор-Карвелса, за его спиной вдруг раздался девичий, доброжелательный голос: — Привет? Слегка вздрогнув от неожиданности, юноша обернулся. Перед ним стояла девушка где-то его лет, с кудрявыми и каштановыми, прямо как у Сириуса, волосами и смотрела на него добрыми, карими глазами. Немного позади неё на что-то левое отвлёкся длинный, рыжий парень с веснушками на всё лицо, держа в руке лямку от небольшого, но набитого рюкзака. Почти рядом с дорогой, по которой сновали туда-сюда бликующие машины, по краю тротуара медленно шагала другая девушка, похожая на парня такими же огненно-рыжими волосами и рыжеватыми пятнышками на пухленьких щеках, и смотрела себе под ноги. — Привет, — ответил Гарри, немного подробнее рассматривая собеседницу. Рыжий парень услышал его ответ,и его спина едва заметно, но крепко напряглась, словно он ожидал не услышать его. — Ты в школу? — спросила девушка. — Да, а что? — Ничего особенного, — расслабленно улыбнулась она, и Гарри с лёгкостью перенял её спокойствие. Пока он был в незнакомой для себя среде, все живые существа были для его чужаками, немного обозлёнными на работу и жизнь в целом, едва живыми и бесцельно идущими непонятно куда, путая все дороги, но эта незнакомка выглядела куда живее, хотя бы благодаря своему доброму и ласковому взгляду, которым горели её глаза. Она явно хотела подружиться. — Просто я раньше никогда тебя не видела здесь. Ты, должно быть, новенький? — Ага, — кивнул черноволосый парень. Мысленно он решил, что ничего страшного не случится, если он познакомится с несколькими своими ровесниками. Тем более, он справедливо считал это уже успехом; не успел он взойти на школьный порог, как тут же обзаводится несколькими новыми знакомствами.— Я приехал сюда всего лишь пару недель назад. Услышав то, что ему приемлимо (?) было слышать, рыжий парень с такой же заинтересованностью, как у кудреволосой девушки, подошёл к Гарри, попутно говоря и оглядывая его внешний вид. — Привет. Меня зовут Рон, —представился он, протянув ему худоватую руку в знак приветствия, и Гарри с радостью ответил на его неожиданно крепкое рукопожатие. — Это Гермиона, — он указал на немного смутившуюся девушку. — а вон её зовут Джинни, она - моя сестра. Случайно уловив краем уха своё имя, рыжая девушка подняла голову и пошла к компании, не желая казаться слишком невежливой, чтобы не приходить на встречу к новому знакомому. Но в глаза Гарри она всё ещё пока не решалась посмотреть - до того она была смущаема, должно быть. — Очень приятно, — улыбнулся черноволосый парень. — А меня Гарри зовут. — Нам тоже приятно, — ответил ему Рон. — Ты, должно быть, здесь впервые? — Да, сегодня моё первое занятие. Я буду ходить на фигурное катание, — он коротко кивнул на толстую сумку, которая грузно покоилась на одном его плече. Услышав это, новые ребята немножко округлили глаза в чистом изумлении, так, что Гарри немного не понял: не сказал ли он чего-то лишнего? — На катание? — переспросила Гермиона и, заметив небольшую растерянность нового друга, поспешила поправиться. — Вау, классно. Джинни тоже ходит на него. Гарри взглянул на сумочку, которую держала в руках девушка, и увидел краешек торчащей оттуда палитры для красок вместе с кончиками нескольких кистей. Понятно, куда лежал их путь. — А вы, наверное, занимаетесь рисованием? — догадался по всем этим признакам юноша, сверкнув изумрудно-зелёными глазами. — Точно, — кивнул Рон. — Кстати, а ты знаешь, куда тебе нужно идти? — вдруг спохватился он. Гарри немного неуверенно взъерошил и без того лохматые волосы на затылке: честно говоря, он надеялся, что спросит у других учащихся, или у преподавателей, которые обязательно для этого должны были выйти из-за дверей хоть на минуточку, потому что, рассматривая зубодробительно непонятный, нагромождённый всякими причудливыми знаками план Контор-Карвелса - он ведь был просто гигантский! -, он так и не вразумил, куда ему вообще нужно идти, и знал предположительную дорогу только лишь примерно. — Ну... — протянул его голос. — Вроде знаю... Но не так, что бы слишком хорошо, хех, — слегка нервно хихикнул он. Их беседа должна была уже продолжиться, но, едва ли Гермиона раскрыла рот для ответной реплики, наверху над их головами раздался почти оглушительный грохот звенящих часов на башне школы, от которого всё окрестные здания чуть не выскочили из земли. Услышав его, Рон испуганно пустил воздух в лёгкие одним забавным гарканьем, схватил Герми за руку и потащил её в двери школы, в потемневшие разом коридоры за ними. — Ладно, нам пора идти, Гарри! Прости, мы могли бы ещё поболтать, но нам профессор ещё с прошлого года обещала проверочную работу, мы никак не можем на неё опоздать! Тебя проводит Джинни, ладно? И тут же оба они исчезли за захлопнувшейся дверью. Гарри и Джинни остались одни посреди улицы, по которой тоже начали циркулировать люди, которые шли на работу. Взглянув снова на Джинни, парень заметил вместительную сумку на её спине; она была такой же, как у него, только ярко-красная, а не синяя, и к одной лямке была вышита собственными руками белый, девчачий тюльпанчик. — Разве нам не туда? — немного виновато спросил Гарри, указывая на вход, в котором только что пропали их теперь уж общие друзья. — Нет, нам не туда... — начала объяснять Джинни, заметно нервничая рядом с парнем. Гарри же оставалось только надеяться, что он ни чем не напугал её, хотя ничего не делал особого, а если уже и напугал, то больше постарается так не делать. — Путь короче лежит через чёрный вход, который проходит через всю школу... И через место тренировок в том числе. Идём скорее, — она сделала несколько твёрдых, торопящихся шагов к чёрному входу. Как бы просто так, кстáти,она добавила: — Профессор Снейп не любит опозданий. Гарри сначала замер, как громом посреди ясного неба поражённый, а потом после нескольких секунд размышлений ему пришлось потарапливаться за оторвавшейся девушкой. — Снейп? Тот самый? Ни один уважающий себя фигурист не мог не знать эту фамилию; она стала венком всемирного уровня фигурного катания. Северус Снейп - самый известный, самый опытный и уважаемый среди всех фигуристов за последние лет двести. Мало было в мире людей, кто не знал бы этого знаменитого профессионала; его номера на льду потрясали трибуны его фанатов, каждое его бесподобное выступление завершалось громами аплодисментов. Непременно, если он вновь выходил на лёд, обязательно хоть где-то должна была быть камера, чтобы запечатлеть всё это (те, кто до этого додумывались, получали весьма кругленькую сумму,когда продавали записи теле-шоу). Однако, после нескольких лет оглушительного, неумолкающего успеха, Северус перестал появляться в новом свете в передачах по телевизору, и приходилось использовать старые, но не менее потрясающие записи. Многие газеты писали только то, что он ушёл в отставку и вряд ли снова вернётся на лёд. — Да, тот самый. Когда он перестал выходить на телевизионные экраны, то пришёл сюда преподавать фигурное катание местным юношам и девушкам. Не знаю, насколько это будет верно, но, мне кажется, что он ищет себе замену. Как бы преемника или преемницу. Ему многие пытаются понравиться, но он ни на кого не обращает особого внимания, относится равно ко всем. "Неожиданно..." — подумал по себя Гарри, пока они прям летели к входу. — «Почти лицо мирового уровня катания - и вдруг приходит сюда и начинает карьеру преподавателя? Как-то странно...». Вскоре он проскользнули через обещанный чёрный вход сразу в раздевалку, где готовились к занятиям другие фигуристы и фигуристки. — Ну... Я тебя проводила, так что... Ты пока можешь одеваться, потому что все тренировки проходят на льду... — она тихо и быстро шепнула ему на ухо, чтобы никто не услышал. — Попробуй продемонстрировать ему всё, на что ты способен, он любит порывистых. Тут она виновато хихикнула, для остальных неплохо состроив вид, что сказала какую-то чепуху и несуразицу, и ушла в дальний угол помещения, что и самой быть готовой к уроку. Школа и её окрестности снова были оглашены грохотом часов, и, выстроившись в один стройный ряд, фигуристы и фигуристки синхронно выехали на коньках на скрипучий лёд. Ждать преподавателя пришлось очень не долго. Едва ли ученики заняли свои привычные позиции - Гарри встал предпоследним в не такой уж и длинной шеренге -, раздался звук торможения лезвий коньков и перед учащимися появился сам профессор Снейп. Многие заволновались при виде него, нервно заездили коньками по ледяному полю, явно побаиваясь мужчину, но Гарри остался спокойным. Хотя рядом с ним действительно было немножечко страшновато, но только за счёт его статуса; парень не чувствовал перед ним какого-то нездорового благоговения, каким горели его ярые поклонники. В реальности он был таким же, как и на экранах и снимках из газет: очень высокий, глаза обсидианово-чёрные, каре цвета воронова крыла, а тело крепкое, сильно и долго тренированное. Для него кататься было так же легко, как и обычному человеку - уметь ходить, и сомневаться в его опыте и мастерстве не приходилось никому; плавным, коньковым шагом он ездил вдоль смирно выстроившегося ряда учеников. — Итак, — голос его был таким же плавным, как и его скольжение на льду, но нотка приказного тона немножко давала о себе знать - педагог, всё-таки. — Рад приветствовать вас всех на первом в этом году занятии. Перед тем, как начать наш урок и приступить к работе, я хотел бы сказать, что в нашем ряду есть новенькие, и... Тут он вдруг заметил на кончике ряда Гарри, и его взгляд вперился в него. В глазах мужчины ощущалось такое чистое изумление, словно было чудом, что Гарри вообще сюда пришёл, или же у него только что из затылка выросла вторая голова. Медленно и плавно подъехав к нему под опасливый скрип разрезанного льда, преподаватель стал с головы до ног оглядывать парня, да так, что у того невольно стала мокреть спина под таким пристальным взглядом. — А вы что здесь делаете, молодой человек? — вдруг спросил он, закончив с осмотром. Остальные ученики, заметив, что происходит что-то неладное, немножко обернулись в сторону черноволосого парня и профессора, своим эго надвисающим над ним хищной гарпией. — Я... — начал было Гарри, но мужчина его прервал. — Хоккейное поле в другой стороне, — он махнул рукой в дальний-дальний угол помещения, где скромненько приютилась узкая дверь. — Я не на хоккей, сэр, — ответил Гарри чуть громче, чтобы Снейп его больше не перебивал. Остальные удивлённо притихли, услышав слегка повысившийся тон. — Это ведь место проведения занятий по фигурному катанию? — Да, а вы-то что здесь делаете? — Я как раз на него, сэр, — ответил твёрдо он. Профессор ещё на минутку сохранил это удивлённое выражение вытянувшегося лица, а потом всё-таки воспринял слова Гарри. — А-а-а, ясно, так вы и есть тот самый новенький? Поттер, верно? — на всякий случай переспросил он. — Всё так, профессор, — согласно кувнул парень. Снейп ещё парочку минут понаблюдал за парнем и в конце хмыкнул собственным мыслям, словно нашёл в Гарри что-то... Забавное? — По тебе и не скажешь, — хохотнул он. — А что? Не похож? — ещё один смешок заставил подумать Поттера, что профессору либо нравится его дерзость, либо просто он его прикалывает чисто художественно. Первая мысль вызывала маленькую гордость, а вот вторая нехило бесила: никакой он не смешной! — Не очень, честно говоря, — честно признался Снейп, и по сторонам стали раздаваться другие смешки от учеников. — Посмотри-ка по сторонам, а потом скажи, чем ты отличен от других твоих сокурсников. Парень с кислой миной на лице повернул голову налево и направо, заметив насмехающиеся взгляды, прилипшие к нему, и быстрее обернулся назад к мужчине, смело глядя в глаза. — Я такой же, как и остальные, — с полной уверенностью в своей правоте ответил Гарри. Ещё один смешок, капнувший на мозги. — Понимаешь, фигуристы должны быть высокими, ну, а ты... — он замолчал, подбирая обтекаемую формулировку к своей мысли, и похабно сравнил рукой его рост и свой собственный. Конечно, было, с чем сравнивать - профессор был на пару голов выше, чем Гарри! — Ниже нужного, мягко говоря. — Разве рост играет такую огромную роль? — здорово раздражённо спросил Поттер, отпихнув его руку от своей макушки. Ученики уже по-цыплячьи вытягнули головы вверх, с подогретым интересом наблюдая за перепалкой между учителем и учеником: а что же будет дальше? — Чем выше человек, тем больше грациозности его тела. Видел когда-нибудь гепарда? Красавец, правда? — Но ведь Джинни..! — хотел привести в пример Гарри, Джинни была ниже него на полголовы, но Снейп повторно прервал его на полуслове. — Мисс Уизли - девушка, ей к грации плюс десять очков автоматом идёт, — сказал Снейп и дальше, снова хмыкнув сам себе, поехал чуть дальше, сказав: — Каноничные фигуристы высоки ростом, нравится тебе это или нет. Впрочем, ладно. Вытянуть тебя уже не получится, хоть подтянуть тебя попробую... Хорошо, что я хотел сказать-то. Так как это первое занятие, то работу мы построим вот каким образом: сегодня вы просто разомнётесь на льду, покатаетесь часок-другой, поделаете всякие трюки и прочие вещи. А к следующему уроку вы подготовите показательные выступления, чтобы я знал, что вы в форме, время на каждое такое - не больше пары-тройки минут, иначе не уложимся в отведённое уроку время. Да, кстати, насчёт выступлений: хоть они и показательные, я лично собственными коньками отпинаю по заднице каждого, кто ляжет на лёд или будет по ходу номера раздеваться, ясно? Мне не нужны ни больные, облезлые крыски с соплями до колен, ни муравьишки Ножкаболит-ы на костыликах. Все слышали? Все ученики дружным хором заугукали в ответ. Коньки были очень и очень внушающего размера, с длинными, острыми лезвиями, так что это вполне сошло за нехилую угрозу. — Отлично. Я всё сказал и больше вас не задерживаю. Катайтесь. Остальные послушно разъехались по разным углам, некоторые сбились в миленькие парочки и стали кататься вместе, некоторые из них иногда мимолётно, но метко стреляли глазками в своего партнёра, а Гарри так и остался одиноким волком, отъехав в самый дальний угол; конечно, парное катание было немного ценнее хотя бы бóльшим выбором в позах и эстетике, но ему больше нравилось одиночное, да и потом, не было для него пары. Прохлада, мягкими волнами идущая от льда, взбиралась вверх по штанинам костюма. Особое чувство, присущее только лишь одному катанию, невидимые никому, кроме чутких ощущений внутри широкие, белые крылья появились в разуме и за спиной, своими незримыми полётами замутняющие всякое восприятие происходящего, дарящее ни с чем не сравнимое ощущение полного спокойствия. Однако иддилия гармонии тела и разума была грубейше нарушена. — Ей, коротышка! Старые волны злости снова навалились в голову, сжигая всякие крылья и спокойствия, и Гарри с тяжким вздохом обернулся. — Нормальные люди, чтобы познакомиться, сначала имя спрашивают, а не шутят, как детсадовцы, — грубо рыкнул в сторону подъехавшего парня Поттер. Белобрысый задира с характерной рожей состроил выражение полной обиды, которое только песком захрустело противно на зубах. — Как грубо, — насмешливо улюлюкнул он. — Да ладно тебе, я только познакомиться. Я - Драко Малфой. А ты... — Гарри Поттер, — закончил для него Гарри, хотя сейчас совершенно не хотел ни с кем разговаривать. Внутренняя чуйка подсказывала, что сейчас случится ещё одна перепалка. — Что тебе от меня нужно? — Да так, всё лишь спросить хотел, уж больно любопытно: как погодка снизу? Ярость закипела в голове вязким кипятком, и Гарри рванул ему навстречу так, что нахал невольно отскочил назад от неожиданности, испуганно скрипнув льдом, но гадкая физиономия его не переменилась. — Так, слушай сюда, придурок прилизанный, — светлые волосы были правда будто уложены кошкой. — мне глубоко всё равно, что ты там обо мне думаешь, так что... Не успел он сказать то, что хотел, как взгляд белёсых, почти бесцветных глаз испуганно уставился на кого-то позади черноволосого. Почуяв неладное, Гарри обернулся и тут же упёрся глазами в высокую фигуру профессора Снейпа. — Что здесь происходит, молодые люди? — спросил он. Учащиеся, до этого рассекавшие ледяное зеркало поля новыми царапинами от коньков, снова отвлеклись от своих тренировок и с наказуемым любопытством сбились кучками вокруг тех троих, снова глядя на всё это, словно на первых местах перед гонкой на колесницах. Гарри угрюмо фыркнул, сложив руки на груди, а Малфой только ухмыльнулся ещё противнее, аж тошнота к горлу подкатила от такой наигранности. — Что не поделили? — Знакомство не поделили, — мрачно ответил Поттер, прожигая взглядом острое плечо Драко, чтобы хоть как-то успокоиться. — Он, похоже, совсем не знал, что бородатые шутки про чужой рост в такой ситуации неуместны. Снейп хохотнул, всколыхнув новую волну злости внутри Поттера. Ожидания помощи от него с треском разбились, как только стал понятен тон этого хохотания - такая же усмешка, как и у противного белобрысого недоумка. — На правду, мистер Поттер, не обижаются. И вы не обижайтесь, — снова ухмыльнулся профессор, а Драко со злорадным удовольствием смотрел на совершенно растерянное лицо Гарри. У него почти челюсть отвисла от этой новости. — Перестаньте друг с другом грызться и продолжайте тренироваться, а то придушу обоих. Уверенности в том, что преподавателям абсолютно нормально так "мотивировать" учеников, не было совершенно никакой, но у Поттера уже был испоганен весь первый день, так что на ещё одну отговорку Гарри уже не хватило. Он, угрюмо гуркнув самому себе под нос, уехал в совсем другой угол поля, там, где его не побеспокоили бы никакие белобрысые, прилизанные гады и вредные звёзды на земле. Другие фигуристы поняли, что продолжения шоу не будет, как только Снейп резко, по-вампирски повернул голову к ним и стрельнул в них чёрными глазами в приказательном жесте, и с самым безучастным (нет) видом на свете разъехались по своим тренировочным точкам. Ещё пару часов они все катались, нещадно рассекая лёд новыми белыми шрамами, а потом Снейп громкими хлопками в ладоши дал им знать, что на сегодня с них хватит, и они, как послушные цыплята снова выстроились в стройную шеренгу. — На сегодня тренировка окончена. Всём спасибо, всё свободны. Как только последнее слово сорвалось с его губ, весь город снова оглушил удар часов, и стройная шеренга благополучно укатила обратно в раздевалку. Когда Гарри снова вышел на улицу с чуть-чуть улучшенным настроением, он ещё где-то с полчаса ждал Рона и Гермиону, чтобы договориться о следующей встрече, но тут следом за ним вышла на школьные порожки и Джинни. — Чего ты ждёшь? — ненавязчиво спросила она, чутко оглядываясь по сторонам дороги: нет ли рядом того, кого ждал Поттер? — Рона с Гермионой, — ответил черноволосый, посмотрев на экран телефона: пол первого дня. Художественные занятия длятся уже три часа? — Кстати, ты не знаешь, когда они освободятся? — Не скоро, — хмыкнула девушка. — Через пару часов... А ты что-то хотел им сказать? — Пару часов... — Гарри справедливо решил, что за пару часов Сириус успеет обзвонить все морги во всём государстве, не только в Сайромвуде. — Да, я хотел спросить, смогут ли они завтра после уроков придти... — Если хочешь, мы можем... — Джинни сделала глубокий вдох, словно слова давались ей с трудом. — Мы можем обменяться номерами, я передам им всё это и напишу, что они думают по этому поводу. У-устроит? — Номерами? — чуть радостнее переспросил парень, улыбнувшись. Да, это именно то, что нужно! — Да, конечно, если тебе не трудно, — быстро слазив в контакты, Гарри выставил телефон со своим номером перед девушкой, и она его списала. Парень краем глаза увидел, как она записала его в телефонной книге - "Милаха" - и дружелюбно прыснул. — Спасибо большое, если что, я пойму, что это ты написала. — Да н-не за что... Мне не трудно, — ярко улыбнулась она в ответ, поправив лямку сумки на плече. — Ну, до четверга? — До четверга, — согласился Гарри и пошёл домой. За весь день от Сириуса не было ни одного звонка, значит, он придёт домой даже раньше положенного.

***

Раздавались кликанья мышки, Сириус, чувствуя, как у него по немногу отваливаются поясница и копчик от такого долгого сидения на одном месте, безынтересно просматривал бесконечную матрицу чисел в системе, и всё эти знакомые буковки и циферки малькали у него перед глазами. Большая часть бумаг уже была раскопана, поэтому стол теперь стал более-менее чистым от лишних деталей. Мужчина сидел за компьютером весь день, и весь день его окружала тишина, так что, когда раздался резкий хлопок входной двери, он подскочил на месте, едва не сбросив стеклянную чашку со стола. — Сириус, это я... — устало выдохнул зашедший в его кабинет Гарри и сбросил тяжёлую сумку с плеча, плюхнувшись в хрустящее кресло. — Привет, — улыбнулся Блэк, глядя на это совсем измотанное лицо. — Видно, первый день прошёл на славу, верно? — Не то слово, — хохотнул парень, пихнув сумку с формой ногой. Немного омрачили светлое настроение воспоминания о белобрысом гаде, но он не подал вида. — Правда, встретился один придурок, но это не так важно. — Не обращай внимания, вот и всё. Кстати, я хотел спросить: а кто ведёт фигурное катание? — заинтересованно спросил Сириус. — Ну... — Гарри вспомнил пакостливый, насмешливый тон Снейпа, когда тот говорил о его небольшом росте, и фыркнул. Да, представления о лице мирового фигурного катания слегка подкосились. — Помнишь, я тебе рассказывал о Северусе Снейпе? — А-а-а, ну да, конечно, — закивал согласно мужчина. — Офигенный фигурист, уважаемый всеми челове-... — тут до него дошло, что крестник говорит это совершенно не спроста, и его глаза прибавили в диаметре. — Серьёзно??? — Ага, сам в шоке был, когда узнал, — понимающе угукнул Гарри. — Но всё-таки он ведёт тут катание. — Как-то это странно, не думаешь? Самый лучший фигурист идёт в школу преподавателем в то время, как мог бы пойти во дворец королевы Елизаветы. Что-то тут не сходится... — Ну, не знаю, чем он так поруководствовался, но в итоге мы получили именно это. Он действительно прекрасный фигурист, немного говнюк, но ничего. Кстати, я познакомился с парой ребят сегодня. Я хочу завтра после уроков встретиться с ними, можно? — Конечно, — улыбнулся Сириус, очень радостный за крестника. — Если ребята хорошие, я не буду мешать. Звони только, если что, а так всё нормально. Даже не беспокойся на этот счёт. — Спасибо, — благодарно улыбнулся парень снова с усталым вздохом и поднялся с кресла, взяв вместе с собой и сумку с формой. — Извини, я пойду в свою комнату, ладно? Я очень устал... — Конечно, отдохни. — Спасибо. Как только Гарри зашёл в комнату, он бросил сумку в угол, как провинившегося щенка, дополз до кровати и обессиленно упал на неё, раскинув руки и ноги в позе звезды. Последнее его шевеление было, когда бипнул телефон, говоря о сообщении, и он посмотрел, кто это - сообщение от Джинни:"Привет, Гарри. Они согласны, будут ждать тебя в четыре часа возле парковки" с милым смайликом в конце. Парень написал ей в ответ, отбросил телефон в сторону и тут же уснул.