Ведь ты, бесконечно мягче, чем кажешься

Тетива натянута до предела, но не достаточно идеально из-за неровности вяза. Волчонок сам делал этот лук еще в своем детстве и потому сейчас бережет его, как зеницу ока. Парень осторожно стачивает неровности, которые проявились со временем, и продолжает улыбаться, натягивая нить под себя, удобно располагая ее. Отложив от себя лук в сторону, Чимин притягивает к себе заготовленный кедр и закусывает губу, расправляя нить и превращая простую деревяшку в лук. — Чимин! — голос брата выводит из себя за долю секунды, а тетива рвется, младший закатывает глаза и чуть ли не рычит, развязывая узелки. — Чего, хен? — бурчит Чимин, делает глубокий вдох и откидывает порванный шелк в сторону, беря в руки еще одну нить, отрезая пряжу нужного размера, вновь начиная вязать ее на концах кедра. — Ты будешь ужинать? — младший Чон Чимин действительно не заметил, что на улице уже начинает смеркаться, из-за чего омега ускоряется, ведь сегодня ему нужно лечь гораздо раньше, перед грядущей охотой. Охота для омег была чуждым делом для них, но это не говорило о том, что они не умели защищаться. Каждый волчонок еще в юном возрасте ходили на тренировки, а потом мальчишки разбредались по своим интересам. Альфы оставались на тренировках и учились тому, как защищать свою стаю, охотится, и работать в команде, вырастая отважными мужчинами. Омеги же чаще всего занимались полем неподалеку, на котором выращивали заготовки к зиме, ухаживали за двором и скотиной, учились шить одежду и пряже, а также их с самого детства учили тому, как создать в доме приятную и уютную атмосферу. И никто не сопротивлялся. Но не все родители были такими. В семействе Чон, Чимин был единственным омегой, да и когда у тебя пять волчат за каждым уследить крайне сложно, а потому родители своих детей пустили на самотек. Омега никогда не хотел выделиться, но когда был еще маленьким волчонком, вместо того, чтобы убегать с другими омегами, он нелепо прижимался к боку сына вожака и тихо скулил, прося остаться, а дети были не против. Именно потому из милого омеги вырос довольно хороший охотник, который умел защищаться не хуже альф. — Я быстро закончу и приду, — отвечает Чимин, закусывая губу, старательно завязывая еле заметные узелки. — В большой семье клювом не щелкают, если ничего не останется, я не виноват, мы тебя звали, — Хосок руки вверх вскидывает и прячется в довольно небольшом домике для семерых, пока омега тихо и привычно угукает. Чимин вскоре заканчивает, собирает размотанную пряжу и складывает ее в небольшой сундучок, пряча туда потом и порванные остатки. Волчонок собирает все свои вещи, поднимается с деревянного крыльца, забегая в дом и закрывая за собой дверь. Пак влетает в свою комнату и распихивает все по своим скрытным местам, чтобы братья не растащили все, и спускается на кухню. Парень вздыхает, замечая свою располовиненную порцию, и усаживается на стул, подгибая левую ногу под ягодицы, начиная поедать остатки. Не закончив с ужином, Чимин наливает в железное ведро и переносит его к огню, чтобы подогреть воду, после чего возвращается к ужину. На сей раз, парень съел свою порцию, точнее то, что от нее осталось, и достал небольшой таз. Он наливает туда кипяток, а после переливает несколько ковшиков холодной воды, чтобы не обжечь свои руки. Сложив в таз грязную посуду, Чимин закатывает рукава пожелтевшей и поношенной от времени рубахи и приступает отмывать остатки пищи от дубовой посуды. Парнишка с трудом заканчивает с домашними делами и после них возвращается в комнату. На кровати около стены уже лежит Чонгук и недовольно корчит лицо, замечая младшего брата. Альфа поворачивается лицом к стене, дабы не разговаривать с омегой, который явно не уйдет. Они совсем недавно стали делить комнату вместе, когда близняшки выросли и в одной комнате был перебор с четырьмя детьми. — Прошу, не мешай спать, Чонгук. Мне утром рано вставать и нужно выспаться, наступают последние дни основной охоты, и ты это знаешь. — Мне от этого ни горячо, ни холодно, Чимин. Мне не нравится делить с тобой комнату, — бурчит Гук и продолжает недовольно бурчать, когда омега задувает огонек единственной свечи, освещающий комнату, — Когда ты уже найдешь себе альфу и свалишь из этого дома, от тебя одни проблемы. Чимин ничего на это не отвечает и лишь тяжело вздыхает, провожая темный силуэт брата в другую комнату своим. Парнишка кутается в свое одеяло и сворачивается в калачик, прикрывая глаза. Юноша уже привык, что в своей семье он не ощущает себя в безопасности, да и с самого детства ему твердили, что как только он найдет свою пару, его сразу же выставят вон из дома, потому что лишний рот семье не нужен. Раннее утро, лучи солнца пробираются сквозь легкую тюль в комнату, и как назло попадают прямо в глаза. Парень вздыхает тяжело и медленно переворачивается на спину, но это его не спасает от восходящего солнца. Юноша понимает, что это неизбежно, и он все же открывает глаза, медленно сползая с кровати. Пак устало потирает лицо руками и поднимается на ноги, стараясь не разбудить старшего брата. Выудив из сундука свою одежду, Чимин переодевается в более теплую рубаху, которая досталась ему от старшего брата, как и вся его одежда, после чего достает свой лук и небольшой сундучок, в котором была припрятана пряжа. Чимин натягивает лямки колчана и поправляет их, перед этим проверив стрелы, заготовленные пару дней назад и только после всего этого покидает свой родной дом, в котором никогда не чувствовал себя безопасно. Около дома вожака уже собралась основная часть альф, которые собирались идти на охоту. Пак подходит к чужому дому и закусывает губу, останавливаясь поодаль от хохочущих мужчин, которые медленно снимали свои одежды. Пак редко ходил на охоту в своем естественном облике, да и смог доказать, что из засады с помощью лука он сможет принести гораздо больше пользы, нежели в своем естестве. Чимин действительно хороший охотник, особенно учитывая его вторичный пол и то, что омегам не присуще это. Чон от оголенных альф отворачивается и опускает голову, лишь сильнее сжимая лямку своего колчана, не собираясь пялиться на голых альф, замечая в окнах тех, кому это было действительно интересно. Чимин глупо улыбается и опускает голову вниз, сколько времени уже прошло, а омеги совсем не меняются. Когда на его плечо опускается чужая рука, волчонок оборачивается и улыбается Тэхену, одному из сыновей вожака и тому, от кого сердце начинает трепетно биться и пульс учащается. — Ты готов? — спрашивает старший и Чимин улыбается. Он все еще держит в руках небольшую коробочку, которую вскоре всучивает в руки Кима, опуская голову вниз. — Спасибо за нити и заготовку, лук получился действительно хорошим, сегодня заодно я его и проверю, — лепечет смущено омега и отводит взгляд в сторону, — Да, я готов, как и обычно. — Это хорошо, — Тэхен улыбается своей квадратной улыбкой и опускает голову вниз, опуская коробочку на скамью около дома, — Хочешь, я тебя сегодня покатаю? Чтобы тебе не пришлось бежать до полянки, как раз сохранишь больше сил, — услужливо предлагает альфа, вгоняя Чона в красный румянец. — Я не откажусь от такого предложения, — Чимин хихикает и наблюдает, как Ким стягивает с себя рубашку. Чон вмиг вспыхивает румянцем и поворачивается к альфе спиной, прикрывая глаза, не собираясь подглядывать за мужчиной. До слуха парня доносится звук ломающихся костей, тихие рыки и иногда даже слышен волчий скулеж. Процесс обращения не отнимает много времени, но не отнимает того факта, что это дико больно, если ты уже не маленький ребенок и твои кости более крепкие. Все-таки нутро ломает тебя и подчиняет душу себе, а это всегда больно. Взгляд непроизвольно цепляется за вышедшего из дома Намджуна. Альфа уже без рубашки, а от одного вида старшего сердце бешено стучит в груди, но совсем не от любви или симпатии, а от страха. Старший сын вожака был груб, холоден и крайне расчетлив, а потому многие его боялись и Чимин совсем не исключение. Намджун переводит взгляд от деревни на Чимина, а омега в свою очередь сначала кланяется в знак уважения, а после и головы вовсе не поднимает, боясь столкнуться с холодными голубыми глазами, в которых будто таились льдинки и этот лед, еще никому не удавалось растопить. Влажный нос, касающийся руки отвлекает от мыслей и Намджуна, Чон разворачивается, смотря на серого волка с черной помесью, довольно не маленького размера. Омега судорожно выдыхает и подходит к чужому туловищу. Волк приклоняется, облегчая парню задачу, и тот в свою очередь осторожно взбирается на альфу. Юноша руками забирается в мягкую шерсть волка и носом в нее зарывается, глаза прикрывая, наслаждаясь теплом, исходящим от чужого тела. Тэхен сначала начинает идти медленно, дабы Паку было легче удержаться на мужчине и привыкнуть, а после волк постепенно ускоряется, вскоре срываясь на бег, скрываясь средь деревьев леса, как и оставшаяся часть, убегает следом за Кимом. Чимин крепко держится за шерсть сына вожака и ногами сильнее обхватывает того, лишь бы не свалится. Точка назначения была достигнута в скором времени, Пак слезает с чужой спины и проводит рукой по загривку волка, в качестве похвалы, слыша в ответ довольное рычание и не сдерживаясь, улыбается самой милой улыбкой, которой только может. Вокруг собирается небольшое количество охотников, которые в скором времени разбредаются, а Чимин подходит к стволу дерева. Сначала омега проводит небольшой ладошкой по коре ствола, после чего медленно подтягивает себя на ветке. Он взбирается на не самую высокую точку, по началу сердце стучит, как бешеное, будто пытается проломить грудную клетку, но омега быстро успокаивается, когда находит свое равновесие. Так происходит каждый раз, потому Чон уже привык к такому. Он выуживает из футляра первую стрелу и плотно прижимает ее к луку, раздвоенным концом вжимая в тетиву. Пак занимает более удобную позицию, опирается своим туловищем об уплотненную ветку, начиная осматривать округу. Солнце поднимается все выше и вскоре занимает свою главенствующую точку. Стрелы у омеги уже заканчиваются, но это его не пугает, наоборот даже радует, ведь промахнулся он лишь единожды за сегодня. Солнце даже сквозь плотную листву неприятно обжигает и хочется быстрее снять с себя неприятно липнущую рубашку к телу, залезть в речку и наконец-то отдохнуть. Чимин тяжело вздыхает и вновь концентрируется, навострив свои уши, услышав тихий шелест и ломающиеся ветки. Лань. Она прекрасна. Чудное создание с вкусным мясом цеплялось рогами за ветки кустарников и вскоре она предстоит полностью перед взором Чона. Чимин делает глубокий вдох и натягивает тетиву, продолжая наблюдать за грациозным животным, которое обнюхивала траву. Омега выуживает из колчана последнюю стрелу и начинает целиться, поджидая момент, когда животное остановиться. Права на ошибку у Чона нет. Чимин делает выдох, и прикрывает глаз. Чимин делает вдох и освобождает свою голову от лишних мыслей. Чимин делает выдох и отпускает тетиву, а лань заваливается на бок, умирая без лишних мучений. — Хорошая работа, Чимин, — на похвалу альфы, омега лишь улыбается и начинает медленно спускаться. — Спасибо, я старался, — Чон голову вниз опускает и опускает руку с луком вниз, — Когда привезут тележку? — В деревню уже побежал Чхве, скоро привезут, но ты на сборке не нужен, если хочешь, можешь тоже возвращаться, — Тэхен улыбается, а Чимин стыдливо смотрит в глаза старшего, не решаясь посмотреть на нагое тело альфы, хотя уже часто сталкивался с голыми мужчинами и для него это не являлось чем-то заоблачным. Он никогда не смущался перед голыми альфами. Только если один из них тебе нравится до одури и дрожащих коленок. — Да я подожду лучше, мне слишком лень идти, да и помогу вам лучше, — Чимин руки назад заводит и продолжает мило улыбаться, смотря в небесно-голубые глаза Кима. — Они ведь тяжелые, — Тэхен растягивает свои губы в ехидной улыбке. — Тушки зайцев нет, — Пак ухмыляется и отводит взгляд, стараясь сдержать легкие порывы смеха. — Всех больших зверей перебил ты, на кого мне еще охотиться? — Ким тихо смеется и немного отходит от Чимина, — Я пойду, а ты подожди прихода альф. Чимин кивает головой и взглядом провожает голую спину, которая вскоре скрывается в ветках. Тэхен Чимину однозначно нравился, да и младший никогда не скрывал своей заинтересованности в мужчине. Омега вновь навострил уши и повернулся в сторону ломающихся веток. Черный волк выходит на просторную поляну, где стоит парнишка. Он оголяет окровавленные клыки и выглядит крайне страшно, даже для оборотня. Если бы Чон не знал, что это Намджун, то сто процентов попытался потеряться среди деревьев, ведь Ким действительно пугающий, особенно когда скалиться и рычит. Омега стаскивает в тележку небольшие тушки зверей и вскоре забирается сам в нее, когда все было собрано. Он придерживает руками широкую перекладину, на случай если кто-то решит упасть, а им этого совсем не нужно. В этом году многие животные покинули леса, и у них на зиму осталось не так много мяса, потому любая тушка была нужна, ведь деревня, в отличие от населения леса, стала больше. На улице уже смеркалось, Чимин помогал перетащить тушки на землю, а после и сам выбрался из небольшой тележки. На сегодня его силы иссякли, да и хотелось отмыться от пота, грязи и крови. Чон оставляет лук рядом с сундуком и выуживает оттуда свою чистую одежду, после чего сразу уходит. Вода приятно холодит стопы, Чимин руками зарывается во все еще теплый песок и блаженно прикрывает глаза. Тело после купания все еще влажное и рубашка липнет к этой влаге, но дискомфорта омега не чувствует. Домой возвращаться ему не хочется от слова совсем, ведь он прекрасно знает, что там его никто не ждет и от этого в груди неприятно екает. Омега поднимает взгляд и сталкивается с карими глазами, резко поднимаясь и почти сразу налетая на Мина с объятиями. Он всегда рад видеть своего лучшего, а учитывая, что тот недавно нашел себе альфу и готовится к брачным играм, они проводят слишком мало времени вместе.       — Тебе повезло, — в какой-то момент шепчет Чимин, продолжая ногами шлепать по глади воды, в которой отражался лунный свет.              — Тебе тоже когда-нибудь повезет, — Юнги мило улыбается и прижимается своим боком к боку своего друга, водя длинными пальчиками по оголенной коленке.              — Я даже никогда не целовался и этого становится очень обидно, хен, — шепчет Чон и глаза прикрывает, опуская голову вниз, не желая смотреть на воду, — А вдруг, когда я начну целоваться, то сделаю что-то не так, и он уйдет от меня. Я ведь даже за ручки никогда не держался, лишь с Тэхеном.… Но я ему не пара, все это понимают.              — Хочешь, я научу тебя целоваться? Тогда тебе будет не так волнительно, и думаю, если ты так поцелуешь Тэхена, то он совсем не обратит внимания на то, из какой ты семьи. Ему просто не хватает смелости, со стороны видно, как он на тебя смотрит и взглядом поедает, а его волк вечно крутится около тебя. Он как пес домашний становится, лишь бы ты его ласкал, — шепчет омега на Чоново ухо, опаляя горячим дыханием.              — А что скажет на это Сокджин? — тихо спрашивает Чимин и переводит взгляд на еще пока Мина.              — Не волнуйся, он прекрасно знает, что я люблю его. Тем более, какой альфа не любит помечтать о двух развлекающихся омегах, — Юнги улыбается, а Чимин смущенно краснеет и переводит взгляд на своего друга, — он просто с ума сойдет от возбуждения.              — Научи, — голос предательски срывается на тихий писк, а Юнги растягивает свои губы в пошлой улыбке.              — Ах ты, грязный мальчишка, — Мин свои длинные пальцы путает в густых светлых волосах Чона и склоняется к чужому лицу, а сердце омеги пропускает очередной удар, — Вообще, не все альфы любят, когда омеги пытаются в поцелуи занять главенствующую роль, потому я буду наглым и требовательным, чтобы ты был готов, а ты старайся повторять за мной, но гораздо нежнее. Понял меня?              Чимин нелепо кивает головой и прикрывает глаза. Юнги вписывается своими губами в омежьи. Старший тоже прикрывает глаза и сначала посасывает поочередно губы парня. Чимин судорожно выдыхает и руками сильнее зарывается в песок, беспомощно приоткрывая свой рот. Юнги пользуется моментом и проталкивает свой язык в рот младшего, большим пальцем оттягивая подбородок. Чимин повинуется и послушно открывает свой рот шире.              Чон вновь судорожно стонет и пытается губами обхватить язык старшего, но все оказывается безуспешным, потому младший просто начинает играться ответно с чужим языком, который нагло изучает рот омеги. Чимин весь пылает от смущения и издает грудной стон, когда Мин становится более требовательным.              — Когда чувствуешь, что альфа хочет тебя и ты сам готов к этому, то можешь показать ему, — омега смазано целует в край губы и постепенно спускается мягкими поцелуями на шею, легонько втягивая бархатную кожу, не оставляя следов за своими грязными игрищами.              — А как это показать? — Чимин проводит языком по влажным и распухшим губам, смотря в глаза Мина.              — Либо можешь стянуть футболку, либо сесть к нему на коленки. Но, альфа может и сам тебе намекнуть на то, что хочет что-то более весомое, нежели простые поцелуи, — младший уже чуть ли не задыхается от стыда, но все же интересуется, как альфа может намекнуть.              Юнги хитро улыбается и вновь касается своими губами чужих, пробираясь проворным язычком в чужой рот, Чимин судорожно выдыхает и ответно ласкает язык Мина, пока старший легонько давит на плечи Чона, который послушно валится на спину и перенимает вес нависшего Юнги на себя. Старший руками пробирается под рубаху младшего и совсем не встречает сопротивления, потому приступает к более откровенным действиям, нагло исследуя своими руками тело младшего, цепляя подушечками пальцев чувствительные соски.              — Юнги… Юнги, это неправильно, — шепчет Чимин, перехватывая запястья Мина своими ладошками, испуганно смотря в чужие глаза.              — Я не сделаю того, чего ты не пожелаешь или того, за что во мне может разочароваться мой альфа, — Мин улыбается, а Чон сам первым тянется к чужим губам, вовлекая того в трепетный и совсем еще не умелый поцелуй.              Юнги продолжает руками водить по телу Чона, а вскоре отстраняется и вновь переходит влажными поцелуями на шею Чимина, рукой обхватывая полувставший член Чимина, большим пальцем размазывая выделившуюся смазку.              — Юнги! — Чимин испугано взвизгивает и впивается своими ногтями в чужие плечи, инстинктивно толкаясь в Юнгиеву руку.              — Я просто покажу тебе, что это приятно, чтобы тебе не было так страшно в первый раз с альфой.              Чимин вновь смущенно краснеет и откидывает голову назад, пока омега продолжал свои ласки, срывая с чужих губ сладострастные стоны, которые приятно грели душу и довольно сильно возбуждали. Будь Юнги альфой точно бы не устоял перед таким слабым и нуждающимся Чимином, но сейчас он просто ласкает того совсем нежно. Чон дугой выгибается и жмурится, сильнее сводя бедра от стыда, в очередной раз подвиливая, толкаясь в кольцо руки старшего, пытаясь спрятать лицо.              Омега долго не выдерживает таких нежных ласк и пачкает чужую руку и одежду, краснея лишь сильнее, отводя взгляд в сторону, вновь стыдливо краснея.              — Понравилось? — Юнги чистой рукой поправляет рубаху младшего и в последний раз поцеловал того в край губы, отстраняясь окончательно.              Чимин кивает головой и наблюдает, как Юнги смывает белесую жидкость, а после слышит шорохи и оборачивается в сторону леса, замечая несвойственные шевеление кустов.              — Юнги, за нами следили, — Пак испуганный взгляд на Мина переводит, а тот буднично жмет плечами, будто ничего такого они не сделали.              — Мне на это все равно, пускай подглядывают сколько хотят, а после ублажают себя, представляя нас, — Юнги пошло улыбается, обтирая влажные руки о свои одежды.              Легкая дрожь пробирает ослабевшее после оргазма тело, а омега притягивает к себе колени и прячет свое раскрасневшееся лицо от хитрого взгляда Мина. Тому стоило родиться лисицей, тогда можно было бы объяснить такой хитрый лисий характер, но судьба сыграла с ним в злую шутку, ведь стал Юнги рыжим волком с сущностью лиса.              Они еще недолго сидят вместе, и Юнги уходит первым к своей паре, оставляя Чимина одного. Чон тоже сидит недолго, облизывает свои губы и идет в деревню по наизусть выученной дорожке, держа в руке грязную одежду. Юноша замечает Намджуна около калитки дома родителей. И лишь от одного вида мужчины у омеги по спине бегут мурашки.              — Здравствуйте, — Чимин низко кланяется тому в знак уважения и вскоре заходит в дом.              — Мам? — омега с непониманием смотрит на стоящих родителей и своих братьев. Около входной двери стоит небольшая плетеная корзинка с его вещами, а сердце бешено стучит.              — Эта наша вина, мы за тобой не доглядели и ты полностью слился с альфами.              — Почему около нашего дома стоит Намджун? — голос омеги дрожит, и он продолжает поочередно смотреть на своих кровных родственников.              — Меня позвали, чтобы тебя перевоспитать, — от голоса альфы где-то над ухом, кожа покрывается мурашками вновь, а внутри все холодеет от разъедающего нутро страха. Омега внутри Чимина от ауры Кима испуганно скулит и прячется, да и сам Чимин хочет последовать тому же примеру.              — Нет, прошу…. Вы не можете со мной так поступить, — голос Чимина предательски дрожит.              — Теперь ты Ким Чимин, мы не уследили за тобой, но мы попытаемся это исправить, — говорит отец, а Чимин не знает куда броситься, чтобы успеть убежать.              Чимин подается вперед в попытке ускользнуть, но рука альфы останавливает того за локоть, грубо сжимая. Омега молит родителей и не понимает, за что они поступили так с ним и почему оставили Чимина без права выбора. Они решили все за него и сделали несчастным, отдав самому безжалостному диктатору деревни, который вскоре должен был занять пост своего отца и стать вожаком.              Ким свободной рукой хватает корзинку с чужими вещами и вытаскивает из дома сопротивляющегося омегу. Чимин хватается руками за все, что только может и умоляет родителей так не поступать с ним, но ни мать, ни отец ничего не предпринимают и просто наблюдают, как монстр утягивая беззащитного мальчика в свое логово.              Пак плачет, ногами упирается в землю и несколько раз даже валиться на землю, но альфа поднимает того с земли, словно омега и вовсе ничего не весит. Ким тащит кричащего на всю деревню парнишку и грубо заталкивает того в просторный домик, кидая того на пол.              — Теперь ты моя игрушка, — альфа рычит и склоняется над Чоном Кимом, как самый страшный хищник, — и не смей меня впредь позорить.              Альфа наносит первый удар по щеке омеги, выбивая из того весь дух. Мальчишка падает на пол вновь и беспомощно зарывается руками в шкуру на полу.              — Ты меня понял, Ким Чимин?