учебники

— И почему именно я должен заниматься чем-то подобным с тобой? — Устало приговаривает Куромаку, протирая толстые стёкла очков специальной тряпочкой. — А я чё ебу? Почему я тоже должен заниматься этим? Это даже не мой проёб! — Восклицает в ответ Вару, недовольно цокая. — Ну, быть может, потому что это твои учебники, которые ты за этот учебный год должен был заклеить? — Вопросительно поднимает бровь, надевая вещицу обратно, позволяя себе чётче видеть лицо друга. — Ну не я же их рвал! Я их даже не носил, — Складывает руки на груди, откидываясь на спинку стула. Куромаку вздыхает, прикрывая на мгновение глаза, как бы собираясь с мыслями и думая, что же ещё сказать. Заставить пятого что-либо делать было очень трудно и безумно утомительно. И доказать ему что-либо тоже. Словно он кидает горох об стену. — Давай, Екатерина Владимировна всё равно не отпустит тебя на каникулы, если ты не принесешь ей это, — он указывает взглядом на небольшую стопку из трёх порванных учебников, — в исправном состоянии. Вару хмурится, щурится, недоверчиво и раздражённо глядя на товарища, а после вздыхает, переводя взгляд вперёд, где у доски, в другом конце класса, на парте стояли крупные стопки книг, что сдал их класс. — Блять, — Выдает и нехотя тянется к клею, который ранее принес Куро, — Тогда помогай уж, что-ли. Я чё просто так позвал тебя, чтобы ты мне тут нотации читал? Притягивает к себе учебник. Алгебра. Куромаку поджимает губы. Достаточно неприятно видеть учебник по точным наукам в столь потрёпанном, плохом состоянии. Даже противно как-то стало. Он едва сдержал себя от очередной фразы о том, что ему стоило быть аккуратнее. — Как ты вообще довел учебник до этого? — Особо выделяет интонацией последнее слово, аккуратно прикасаясь к корешку обложки, словно боясь ещё сильнее всё испортить. — Я не знаю, может кинул неаккуратно. Он был таким уже! — Пожимает плечами Вару, открывая клей и притягивая к себе лист бумаги. Не то, чтобы Куромаку ему особо поверил, однако, возражать ничего не стал. — Ты действительно собираешься прямо так его клеить? Придурок, — Отбирает лист, а после медленно отрезает ровную, длинную линию, — Вот, это клей. Лишнее, если что, отрежешь. Вару одобрительно хмыкает, а после все таки начинает попытки аккуратно заклеить это безобразие. Куромаку лишь молча наблюдает за этими неряшливыми, резкими в моментах движениями, иногда хмурясь. — Нет, так дело не пойдет, — Он придвигает свой стул ближе, беря запястье товарища своей рукой, — Тебе стоит быть на 76% аккуратнее, не так резко. Бумага не убежит. Вару вскидывает брови и открывает рот, дабы что-то сказать, однако, так ничего и не выдает, лишь возмущенно глядит. — Ну давай же. Медленно. Вот тут нужно чуть больше клея, — Начинает поэтапно учить, продолжая время от времени трогать его руки, направляя, дабы тот не накосячил. Испортить учебник ещё сильнее ему уж точно не хотелось. Пятый нехотя, но всё же повинуется, следуя указаниям второго, и всё таки заканчивает с заклеиванием ненавистной ему книжонки. — Не, я так не могу. Дальше ебись с этим сам. — возмущается, после падая на плечо своего товарища, обхватывая его руку своей. Куромаку вспыхивает, едва краснея, однако, лишь неодобрительно закатывает глаза, даже ничего не говоря насчёт нецензурной лексики. Ещё несколько минут поспорив с Вару и прочитав ему очередную нотацию, которую тот мог уже пересказать наизусть, Куромаку все таки соглашается с его решением и нехотя приступает к исправлению состояния учебников. Он это делал в разы аккуратнее и быстрее, чем сам Пятый. Видимо, у него был опыт в чем-то подобном. Вару, тем временем, спокойно лежал на плече у друга и размышлял о чем-то, желая поскорее закончить и добраться до дома. Неосознанно он даже начал следить за движениями рук Куромаку. За тем, как тот обхватывал своими худыми, в каком-то плане аристократичными на вид пальцами, скотч или учебник. Как аккуратно и с некой заботой к этим неодушевленным предметам возвращал им адекватный вид. Вару недовольно фыркнул от собственных наблюдений. Ему такую заботу и нежность редко дают. Не то, чтобы он сильно нуждался, но всё таки. — Знаешь, че я понял, — Куромаку пропускает тот момент, когда друг нахально улёгся на его ногах, смотря на него, — А ведь это последний учебный день. Куромаку пару секунд глядит удивлённо как-то, а после даже смеётся, удивляя и себя, и Вару. — Серьезно, Вару? Тебе ли переживать об этом, — качает головой, единожды проведы рукой по зелёным локонам волос. — Блять, не смейся с меня! — Возмущается, однако, его не восприняли всерьёз, — Сука, я даже не закончил! Куромаку вновь опускает голову и чуть отодвигает стул от парты, дабы лучше видеть это лицо. — Во-первых, не выражайся. Во-вторых, ну так что ты хотел этим сказать? — А... — Замолкает, а после цокает, — А всё уже, иди нахуй, Нудилка! — Поднимается, оперевшись одной рукой о парту, а после и вовсе встаёт на ноги. Второй лишь охает, как его товарищ уже стоял на ногах, чуть разминая едва затёкшие конечности. — Серьезно? Не веди себя как ребенок, Вару... Скажи уже, что хотел, — Он не успевает полностью закончить собственную мысль, как обрывается, ощутив прикосновение чужих губ к своим. Вару легко целует его. Как-то невинно и мягко, просто мазнув по губам, а после отстраняясь, хватая с пола сумки, и хохоча во всё горло убегая из класса. Куромаку пару секунд сидит в ступоре, а после резко возвращается в реальность, краснея. Поднимается, быстро направляясь за другом. — Вару! — Кричит уже в коридоре, подбегая к шутнику, что мирно ожидал его. — Что-что, Нудилка? — Произносит настолько невинно, что Куромаку захотелось ударить его по лицу. — Во-первых, какого чёрта ты убежал, паразит общества! Во-вторых, что это было? — Говорил повышенных тонах, краснея то ли от недавнего бега, то ли от стыда и смущения. — Не знаю, не знаю. А с учебниками ты всё равно уже закончил, — Пожимает плечами, вручая Куромаку его вещь. — Но мы даже не убрали их! — Ничего страшного, Катька не стеклянная, не сломается, если уберёт сама,— Закатывает глаза, продолжая раздражающе ухмыляться. — Это невоспитанно на все 98%, Вару, — Он хмурится, рассержено глядя на друга. Тот лишь наигранно обиженно цокает, вновь неожиданно приблизившись и чмокнув его в губы. А после, пользуясь секундным ступором Куромаку, Вару хватает его под руку и ведёт к гардеробу, пока тот начинал отходить и вслух ругаться на него, однако, не вырывая руку. — Ну что ж, — Уже будучи в гардеробе, он отпускает Куромаку, — Курилка, добро пожаловать в каникулы! — Задорно смеётся, растрепывая серые волосы своей рукой.