помни, кто тебя ловил

Антон ненавидел, когда Арса роняли в куклах. Он приземлялся, конечно, удачно и не подавал виду, что ушибся или ему больно. Но внутри Шаста подгорало. Сколько раз на Попове показывал, как правильно с ним обращаться, и все равно люди зачем-то толкали его, забывая передвигать ноги. Поэтому Арсений, накренившись корпусом, летел плашмя на сцену. И шутки про «актив упал» вообще не смешные. Антон негодовал, когда коллега снова упал по чужой вине. В этот раз Шастун легко поймал его, не позволив звезде (ангелу) упасть с неба на неприветливую землю. Арс улыбнулся, благодарно цепляясь за его шею. Он уже заебался падать, а Антон всегда ловил. Когда он валился с ног на концертах, когда злился на себя за слишком неудачную актерскую карьеру и тяжело переживал, что он вообще везде как-то «недо». Шастун искренне не понимал, где выражалось это горькое «недо», потому что для него Арсений лучший. Лучший в тонкости и непредсказуемости юмора, лучший в кругозоре со своей Викторией-клубникой, лучший в гибкости и эстетике. Лучший по нежности с бархатным бельем и лучший по долгим поцелуям. Самый лучший и другого такого просто не встретить, редкий экземпляр абсурда, театральности, красоты и искреннего смеха, которого Попов стеснялся абсолютно напрасно. Шастун поудобнее перехватил подмышкой, чтобы Арс не выскользнул и не шмякнулся мешком на пол. Хотя мешком вообще не про него. Он бы грацией кошки стек, перед этим облапав Антона от самой груди до бедер. Один раз он так с него чуть штаны не сдернул, причем действовал намеренно и наверняка. На возмущения за сценой только смеялся, по-лисьи фыркал и просил дать ему спокойно переодеться, чтобы пойти потом в рестик и поесть после выступления. Не сказать, что Попова смущал очередной косяк со стороны неуклюжих зрителей. Лапать друг друга прилюдно они не решались, чтобы и без того распространенные слухи не поползли дальше. Арсений сам предложил быть аккуратнее, но не упускал возможности подергать за рукав кофты, ненавязчиво дотронуться до плеча или провести по кудряшкам, когда Антон утыкался ему в плечо, жмурясь от смеха. Да и для слухов достаточно всего лишь пламенных взглядов-сердечек, какими актер стрелял ежеминутно. Шастуна безумно раздражали мелкие проделки, на которые он не рисковал идти. Все-таки на концертах витало что-то интимное, немного не для всех. Что-то личное, как мишура Арса из одного новогоднего выпуска. В нее он вцепился крепко, и все же за Антона держался сейчас крепче. И не только сейчас. Попову виснуть на шее понравилось, и отклеиваться от партнера было неприятно, словно они и правда приросли друг к другу за время вынужденного объятия. Шаст закатил глаза, продолжая подчиняться чужим манипуляциям, и молился, чтобы Арсения не упустили и не опустили. Потому что в этот раз он вряд ли успеет подхватить его. К счастью, графу удалось сохранить свое достоинство и с честью отстоять игру на выживание. Куклы — лотерея или букмекерская контора, принимающая ставки. Насколько зрители прошляпяли очередное объяснение Антона? Он же наглядно показывал каждый концерт не просто так, неужели сложно блять? Шастун сидел недовольный, с поджатыми губами, после чего быстро отреагировал на какую-то шутку, улыбаясь и кивая несколько раз головой. Арсений смотрел на него внимательно, оценивая про себя степень бешенства Антона. Ой, блять, уебан или хуже? За кулисами Попову показалось мало микро нервного срыва кудрявого импровизатора, и он нарочно споткнулся. Шаст выругался, ловя его обеими руками почти сразу. А губами ловя чужое дыхание. — Отличная реакция, — похвалил Арс, опять повиснув на нем, как доебистая, но при этом очень милая обезьянка. — Я заебался, мог и не поймать, нахуй вот ты провоцируешь? — Ты не мог не поймать, Антон. Парень хотел поругаться. И растаял раньше, чем высказал все, что думал по поводу бесконечных упадков. Арсений выпрямился, прижимаясь теснее, и коротко поцеловал в губы. А Шастун не знал, что такого сделал по жизни и чем заслужил поймать такую удачу если не за хвост, то за многие другие части тела точно.