Кто остановит Дэвида Миллера?

Тело опять начало разваливаться. Разъезжалось скользкими брусками, словно пропущенное сквозь тонкие стальные струны. Стивен поиграл плечами, и ремни врезались во влажную, воспалившуюся за день кожу. Мало. Нужно подтянуть. – Я подумаю. Адриан отшвырнул газету на заднее сиденье. – Здесь нечего думать. Фил сказал, пойдешь по программе защиты. Жара была такая, что казалось, еще пара градусов вверх, и колеса увязнут в расплавленном асфальте. Стивен вытер мокрый лоб рукавом пиджака, затянул потуже узел галстука, снова повел плечами. – Ну и пекло. Может, поедем? Побарабанив пальцами по рулю, Адриан закусил губу и отвернулся к окну. По спине текло, рубашку уже можно было выжимать. Ощущение распада не исчезало, накапливалось холодным тягучим ядом прямо под раскаленной кожей. Стивен сунул под задницу ледяные руки. Адриан не трогался с места. Ждал ответа. – Просто дай мне немного времени, – сдался Стивен. – Конечно. Дизель недовольно заурчал, мстительно плюнув в лицо потоком обжигающего воздуха из кондиционера, и тут же горячая ладонь легла Стивену на бедро, проехалась от колена вверх. И еще раз, потом еще. Длинные пальцы с чуть широковатыми ногтями перебирали складки на брюках, разогревая и загоняя в пах вязкий страх. Стивен осторожно втянул побольше воздуха и задержал вдох. Портупея дала о себе знать царапающей болью, зато зафиксировала грудь. Хоть не дыши теперь. – Заводись, поехали. Адриан улыбнулся ямочками: – Да я уже. Они начали целоваться, как только припарковались в гараже. Салон к тому времени уже прилично остыл, но у Стивена все равно продолжали скапливаться бисеринки пота над верхней губой. Адриан с серьезным лицом стирал их большим пальцем, потом губами добирал остатки. От него необычно, но, в общем-то, приятно пахло – одеколон и вишневые косточки. Должна была быть вишня – он курил что-то ароматизированное, но Стивену всегда чудились только косточки. Горячее дыхание обжигало шею, мокрый язык щекотал ухо. Это не возбуждало, но зачем портить Адриану настроение мелочами, в которых можно уступить? Ведь позже придется держать оборону. Еще ни разу не было, чтобы не пришлось. – Пойдем? – шепнул Адриан. – Да, идем. Стивен перегнулся через сиденье, подхватил газету и вышел следом. Подъем по лестнице на третий этаж растянулся на полчаса. Адриан соскучился и напирал, как полноприводный «додж», прижимаясь твердым бугром к бедру и настойчиво наглаживая через брюки член. Стивен держал свободную от газеты руку на его колючевато-ворсистом, свежестриженом затылке, подставлял шею и елозил спиной по стене, чтобы металлические пряжки давили сразу в нескольких местах. Боль смешивалась с нарастающим возбуждением, скрепляя расхлябанную грудь. Было неплохо. И даже вечный спутник, страх, начинал потихоньку разжимать стальные щупальца. Они ввалились в квартиру. Стивен успел только снять туфли и швырнуть газету на столик, как Адриан потянул его в душ. Пиджаки попадали на пол, выцветшая за день парфюмерия смешалась с чуть уловимым запахом пота. Чертова жара, оба как кони. Адриан протянул руку и, не оборачиваясь, на ощупь включил воду. Тронул тугой узел на галстуке: – Можно? – Я сам. Стивен снял галстук и начал расстегивать рубашку, наблюдая, как быстро, с военной четкостью Адриан расправлялся со своей одеждой. Аккуратно сложил все на табурет, поднял оба пиджака, встряхнул, положил сверху, накрывая кобуру. Поймал взгляд Стивена. – Почти как у тебя. Улыбка вышла кривой. – Точно. Он шагнул к Стивену. Горячий, даже на расстоянии. И высокий. Капельку выше, чем нужно. Стивен провел кончиками пальцев по загорелому плечу, тронул сосок. Красивая грудь. Бронзовая, гладкая, безволосая. Адриан шумно вдохнул. Стивен коротко поцеловал его и опустился на корточки. – Надо в душ… – Адриан тронул макушку. – Я мокрый весь… Ответить не получилось – рот уже был занят. Стивен так и не научился делать горловой минет, поэтому сосал, как умел, но зато честно и от души. Старательно насаживался на член, брал глубоко, насколько мог, иногда поглядывая снизу вверх. Хотелось сделать Адриану приятно. Тот запрокидывал голову, шипел, втягивая сквозь зубы воздух – значит, нравилось. Значит, все правильно. Он так увлекся, что когда болью хлестнуло по спине, на глаза от неожиданности навернулись слезы. Адриан растерянно отпустил ремень. – Прости. Я… Черт, прости. Может, снимешь? Стивен поднялся. Пришло время отстаивать границы. – Нет. – Стив, – подушечкой большого пальца Адриан осторожно провел по плечу, где выпирала из-под черного ремешка бледная кожа. По границе между болью и неболью. – У тебя там уже все стерто. – Я знаю. Пусть, – Стивен подтолкнул его в душ. – Залезай. После душа Адриан вытер его, как Стивен любил – не промакивая, а жестко растирая. Мокрыми оставались только ремешки портупеи и под ними. – Хочешь сверху? Он всегда зачем-то спрашивал. – Конечно. Кондиционер с лёгким шелестом наполнял комнату безвкусной прохладой, где-то внизу у соседей поскуливала собака. Стивен качался на члене, гладил себя, время от времени задевая ремни, чтобы ощущать на коже холодное сырое жжение. У Адриана был отличный член, идеально ровный, темный. Когда мышцы подстраивались, хотелось чуть больше, но Стивен предпочитал об этом не думать. Адриан держал его за бедра, задавал темп. От паха к спине расходились горячие волны, ныряли к копчику, отталкивались и неслись вверх, но, подобравшись к груди, разбивались о портупею. Он не закрывал глаза, ему нравилось наблюдать за Адрианом. За тем, как вздрагивают его красивые, почти женские брови, и как он прикусывает губу, если попросить ускориться. Как начинает рвано дышать, как его выгибает, и он беззвучно ловит губами воздух. Напрягал только взгляд. Особенно в те моменты, когда Стивен сжимался, перекручивал и стягивал ремни на груди, пытаясь вместе со стоном выдавить из себя липкий страх. Адриан приподнялся на локте, потянулся к язычку застежки. – Стив, пожалуйста… – Нет. Оставь. – Хорошо, – он упал обратно на подушку. Стивен понимал его. Адриан хотел помочь. Но ему не объяснить, каково это: каждый день бороться за то, чтобы просто оставаться целым. За окнами темнело, нужно было убавить кондиционер, но Стивена разморило. Он задремал, чувствуя сквозь тонкую пленку сна, как сверху на него опускается мягкий плед. Проснулся от легкого прикосновения к плечу – Адриан стоял рядом с кроватью. Кобура поверх белой рубашки, в руке пиджак. – Я пойду. – Угу. Адриан отбросил уголок пледа и присел на кровать. – Я понимаю, что это непростое решение, Стив. Но кроме тебя это сделать некому. Просто подумай, сколько еще людей пострадает, если он останется на свободе. Стивен кивнул. Адриан наклонился и коротко поцеловал в уголок рта. Снова пахнуло трудным жарким днем и вишневыми косточками. Он отличный парень, и разумнее всего было бы оставаться с ним. Когда щелкнул дверной замок, Стивен встал и накинул халат. Взгляд упал на принесенную газету. Разметав по столу страницы, свежий номер «Дэйли Ньюз» слепо уставился в потолок крупным заголовком: «Кто остановит Дэвида Миллера?» Если ты вырос в Южном Бронксе, о будущем беспокоиться не стоит. Господь милостив, он все решил за тебя. Поэтому, когда Дэйв к своим двадцати превратился в местного уличного авторитета – к слову сказать, единственного белого, – Стивен воспринял это как данность. Сам он всегда боялся боли, избегал потасовок и среди сверстников слыл маменькиным сынком. В глаза, правда, не говорили, ограничиваясь смешками в спину. Кому охота связываться с Дэйвом? Со временем Дэйв стал все чаще где-то пропадать, сошли на нет совместные игрища на приставке под пивко, которое он втихую таскал Стивену, обсуждение телок и просмотр порнухи. Дэйв равнодушно пожимал плечищами: «Чего там смотреть? Бери и еби». Конечно, хорошо говорить, когда телки с тебя свисают лианами, стоит из дома выйти. Но не это напрягало. Порнуху можно посмотреть и в одиночку. Беспокоило другое: без Дэйва вокруг Стивена начал сгущаться мрак подворотен. Как-то весной, возвращаясь из школы, возле самого дома Стивен нос к носу столкнулся с Мигелем. Он здорово сдрейфил тогда: у пуэрториканца должна была быть веская причина, чтобы сунуться на территорию Дэйва, да еще и в одиночку. Мигель подошел вплотную. Загорелое крепкое тело, частично прикрытое не очень свежей белой майкой, частично татуировками. Снэпбэк на выбритой башке и намотанная на запястье золотая цепь. У Стивена от страха чуть позвоночник в трусы не ссыпался. – Где Дэйв? Врать смысла не было. – Не знаю. После драки с отчимом его все ищут, ты не первый. – Кто еще? – Полиция. – А-а, – Мигель отправил в сторону меткий плевок. – Если увидишь, передай, что я заходил. И ты это… Слышь, малой… Дэйв-то не вечный. Не теряй время понапрасну. – Он сказал, у всех нас одна дорога, – пожаловался Стивен, когда Дэйв через пару дней все же заскочил домой. – И чем раньше я начну, тем легче мне будет. Может, все-таки возьмешь меня к себе? Дэйв жевал холодный бургер и на ходу закидывал в рюкзак какие-то свои вещи. – Забудь о нем. – Он сказал, что из меня все равно ничего не выйдет… – Стиви, – Дэйв больно прихватил его за подбородок и повернул к себе, – не нужно тебе лезть к плохим парням. Учись. Денег дам. Стивен попытался вывернуться. – А от тебя ему что нужно? Дэйв перестал жевать и шумно сглотнул. Но не отпустил. Вглядывался в Стивена, словно в его очках пытался разглядеть свое отражение. – У нас дела. – Говорят, он с наркотиками… Дэйв, ты же не… Дэйв разжал пальцы и отвернулся. – Деньги не растут на деревьях, малыш. Только спустя две недели и благодаря нелепой случайности выяснилось, какие именно «дела» их связывали. Стивен вернулся из школы раньше обычного, но попасть домой не смог – ключей в кармане не оказалось. Отец возвращался из порта поздним вечером, а сидеть на лестнице или шляться по кварталу до темна – так себе перспектива. Недолго думая, Стивен зашел за угол дома и проделал то, что делал уже сто раз – залез на мусорный контейнер и, подтянувшись, взобрался по пожарной лестнице на второй этаж, к окну своей комнаты, единственному со сломанными замками. Он сделал пару шагов по карнизу, заглянул внутрь и замер, открыв рот. В первые секунды он даже не понял, что происходит: какое-то причудливо шевелящееся сплетение рук и ног у него на кровати. Потом он разглядел Дэйва. О чем он думал и почему не отполз по-тихому обратно на лестницу? Стивен не помнил. Он вообще ни черта не помнил, потому что именно в тот момент его начало рвать на части. Одна, правильная часть Стивена, вопила и призывала немедленно уносить ноги, вторая – оглохла и просто смотрела. На четкий рельеф напряженных вен, на ожившие в ритмичном танце татуировки на спине и на крепкую белую задницу Дэйва, трудящуюся над каким-то парнем. Половая принадлежность того, кто был снизу, сомнений не вызывала – через окно прекрасно были видны мускулистые ноги и раскинутые в распятии смуглые татуированные руки. Когда Стивен разглядел на запястье золотисто-матовый блик, нога с грохотом соскользнула с металлического карниза. Они подняли головы почти одновременно, но Дэйв – секундой раньше. Он вдруг остановился, и Стивену на миг показалось, что сейчас пуэрториканцу свернут шею – настолько крепко он обхватил голову Мигеля, не давая повернуться. Это выглядело так, будто Стивену давали шанс уйти. Но он, даже если бы захотел, уже был не в состоянии. Оконное стекло, единственная физическая преграда, начало таять, растворяясь в воздухе. Карниз под ногами размяк разогретым пластилином, а следом отчетливо проступил наполнявший комнату кисловато-терпкий запах мужского пота. Где-то фоном извивался и хрипел, сыпя матюками не хуже портового докера, Мигель: «Еще, Дэйв, еще немного! Давай, сукин ты сын, какого хрена ты остановился, ну…» Дэйв не двигался, как будто не слышал. Он держал Мигеля насаженным на член, а Стивена удерживал взглядом. Словно приложив линейку, провел черту и соединил их, только не треугольником, а прямой. Где на одном конце был он сам, а на другом по глупому стечению обстоятельств оказался Стивен. Сколько это продолжалось? Секунду? Десять? Хотелось моргнуть, прогнать медленно плавающие перед носом надоедливые красные точки. Но Стивен не мог даже этого. В свои восемнадцать он был достаточно прошаренным, чтобы понять, почему Мигель как-то совсем отчаянно задергал задом, а глаза Дэйва вдруг начали темнеть, пока не стали темнее самого темного переулка Бронкса. В тот момент Стивен рассыпался окончательно. Неделю, что ему пришлось провести в больнице с сотрясением и переломом ноги, Стивен потратил на поиски ответа на единственный вопрос, который его волновал: как теперь вести себя с Дэйвом? Сделать вид, что ничего не было? Глупо, оба знают, что было. Попробовать поговорить? Вряд ли Дэйв захочет это обсуждать. Стивен ждал, что он хотя бы навестит его в больнице, но Дэйв так и не пришел. Он зря ломал голову – с тех пор они ни разу не встретились. Говорили, что он завязал с мелкими грабежами и прибился к каким-то серьезным парням. Потом его имя начало мелькать в газетных заголовках то тут, то там по всей стране: легализация краденых авто во Флориде, ограбление инкассаторов в Вегасе, торговля оружием, наркотики и, наконец, какие-то оффшорные махинации. И чем больше нулей приписывали его состоянию, тем жирнее становились заголовки. Время от времени полиции удавалось арестовать кого-то из шестерок, но босса они не сдавали. Дэйву всегда удавалось выйти чистым. Потом он исчез с радаров на несколько лет и снова выплыл в Нью-Йорке. Только теперь уже не в Бронксе, а на Манхэттене. Стивен присел на диван и рассеянно перелистнул газету. «Кто остановит Дэвида Миллера?» Он в состоянии оттрахать целый мир, но остановить его может только один человек – Стивен. Главное – не развалиться на куски раньше времени. Но с этим пока успешно справляется портупея. Он с удовольствием обменял бы ее сейчас на настоящую кобуру с пистолетом. Жаль, что в Нью-Йорке шансы получить разрешение на ношение оружия равнялись приблизительно нулю. У Адриана был пистолет. И было разрешение. А Дэвиду разрешение никогда не требовалось. Стивен взял телефон и поискал в контактах номер Фила. После серии длинных гудков до него дошло, что вряд ли с ним кто-то захочет разговаривать посреди ночи. Включился автоответчик. – Фил, привет. Это Стивен. Стивен Миллер. Я готов предоставить материалы по Дэвиду. Позвони мне. Он отбросил от себя телефон, как ядовитую змею, и повалился ничком на диван, сжимая на груди ремешки. Разумнее было бы позвонить Адриану. Он хороший и добрый парень. С пистолетом и разрешением. Под веки прорывалось утреннее солнце, а в квартире стены скорее всего уже покрылись инеем – кондиционер продолжал работать. Но разбудило не это. Кто-то стоял совсем рядом, за спинкой дивана. И даже особенно не скрывался. Он не успел как следует испугаться – грудь придавила ладонь, слишком тяжелая, чтобы быть пустой. Стивен скосил глаза. Браунинг. Все, что еще оставалось в нем живым, вдруг сосредоточилось в груди, где под тяжестью матово-черного куска стали загнано барабанило сердце. Стивен осторожно шевельнул ступнями. – Что? Ногами засучил? Не ожидал? – Дэвид наклонился к нему, заставив хапануть полные легкие холодного парфюма. – Соскучился? Стивена начало трясти. Соскучился? Лучше бы он застрелил его сразу, здесь, на диване. – Ненавижу тебя. – За что? – вкрадчиво, как у дурачка, поинтересовался Дэвид. – Мы не виделись десять лет. Ты не простил мне больницу? Так я ее оплатил, и ты вроде здоров. А еще я оплатил твой университет, твою квартиру и твою машину. Слово «кредит» – слышал о таком? Нет, ты не слышал, потому что у тебя на карте всегда достаточно денег. А теперь скажи, не слишком ли дорогой ценник за порцию ненависти? И ведь он был прав. Чертовски прав. Равнодушной правотой человека, привыкшего считать деньги. – Самое твое невыгодное вложение, да? – голос дрогнул, и вышло жалкое подобие усмешки. – Зачем тебя понесло в журналистику? Нравится годами перетряхивать моё грязное белье? Стив, я тебя предупреждал, чтобы ты сторонился плохих парней, – дуло больно уперлось под подбородок. – Предупреждал? – Да. – Плохие парни не любят, когда их сливают полиции. Пытаясь унять дрожь, Стивен медленно поднял руку и положил поверх ледяной ладони, сжимающей пистолет. Если он сейчас умрет, то хотя бы держа его за руку. – Дэвид. Я не сливал. – Мы оба знаем, что это ложь, – покачал головой Дэйв. – Ты звонил Филу. Но ты ведь не знал, что он с руки у меня ест, да? – он вдруг запнулся и нахмурился. – Или... знал? Стив? Стивен молчал. – Ну-ка, посмотри на меня, – Дэйв схватил его за подбородок. Больно, как раньше. – Черт, ты знал... И... Нет… – Тогда просто убей меня, – сдавленным, как из-под бетонной плиты, голосом попросил Стивен. – Стреляй. – Он разряжен. Стивен замер на вдохе. Болезненно искаженные черты лица Дэвида стремительно разглаживались. Рот приоткрылся, как если бы Дэйв собирался что-то сказать, но забыл. Стивен ждал свой приговор, думая, что еще немного и ремни, удерживающие тело, перестанут справляться. Пальцы Дэвида коснулись его онемевших губ. – Стиви. Это было как обрыв проводов – мгновенная глухота, будто разом отказали все пять чувств. Стивен перехватил его ладонь и лихорадочно целовал шероховатые костяшки длинных, как у пианиста, пальцев, самых лучших, и плевать, что жать они привыкли отнюдь не на клавиши. Пистолет с гулким стуком упал на пол, и Дэйв перевалился через спинку дивана. Одной рукой он ощупывал, мял Стивена, словно пытаясь убедиться, что он здесь и реальный, другой рукой неловко стягивал с себя пиджак. Воздух со свистом врывался в легкие, но Стивен все равно задыхался. Он шарил руками по груди Дэйва, от всей души желая медленной и мучительной смерти тому, кто придумал такие мелкие пуговицы на рубашках, подставлял шею под торопливые поцелуи, цеплялся за его плечи, боясь, что он еще может передумать. Их отчаянное барахтанье друг в друге все больше напоминало борьбу. Дэйв пробрался под халат, и его руки замерли на ремнях. – Что это за хрень? – Оставь, – бормотал, задыхаясь, Стивен. – Оставь. Просто... – Просто? – переспросил Дэвид чужим голосом. – Просто? Легко, как тряпичную куклу, он перевернул Стивена на живот, содрал халат и рывком поставил на четвереньки. Стивен благодарно раздвинул ноги. Какое счастье, что Дэйв никогда не умел ждать, и ему не требовалось разрешение! Плюнув на пальцы, Стивен дотянулся до входа, размазал слюну и начал осторожно массировать. Он слегка надавливал, раздвигал стенки, нырял пальцем буквально на фалангу. Ему не нужна была подготовка – Дэвида он принял бы даже без смазки. Это была маленькая месть: заставить хотеть также сильно, как он. Если не десять лет, то хотя бы десять секунд. Сквозь грохот собственного пульса он слышал за спиной шелест снимаемой рубашки и рваное дыхание Дэвида. Звякнула пряжка, колючая брючная ткань обожгла болезненно-чувствительные, как после солнечного ожога, ягодицы. Воздух вырвался из легких сдавленным стоном, когда горячий напряженный член Дэйва начал скользить там, где уже вовсю ныло и звало. – Господи Иисусе, Стиви. Какой же ты красивый, – прошептал Дэвид, гладя его по спине. – Прости меня, это я во всем виноват. Вслед за его ладонями от шеи к ягодицам прокатилась жаркая волна, и Стивен закинул ногу на спинку дивана. Дэйв держал его одной рукой за бедро, чтобы не заваливался, а другой – за перекрестие ремней между лопаток. С каждым толчком вечно выпадавшие куски срастались, и Стивен чувствовал такую легкость, будто Дэвид трахал его в невесомости. После они обязательно поговорят, и он постарается убедить Дэйва, что никто не виноват. Как можно быть виновным в непреодолимом желании быть вместе? Когда никого больше не существует, и мир без него – иллюзия, разлетающиеся фрагменты мозаики, и каждый вдох, каждый удар сердца разрывает тебя самого на такие же бессмысленные осколки. И кто вынес им этот пожизненный приговор – болтаться двумя точками на разных концах одной прямой? Пусть мир остаётся лежать в осколках, а у них свои правила, своя геометрия. Это все Стивен собирался объяснить позже. А пока, вцепившись в запястье Дэвида, он выгибался ему навстречу и, подвывая как соседский пес, умолял об одном: «Только не останавливайся, Дэйв. Только не останавливайся…» Дэвид не останавливался и не жалел. Натягивал часто и сильно, до основания, до вставших от острой смеси боли и наслаждения волос на загривке. Все липкое и страшное, накопленное за много лет, стремительно стекало вниз, собираясь тяжестью в хаотично скачущем в такт ударам о ягодицы члене. Ремни уже не ощущались, но по крупицам воздуха, которые удавалось поймать пересохшим горлом, Стивен догадывался, что они тоже на пределе. Он отпустил Дэвида и, повиснув в сбруе где-то на зыбкой границе с реальностью, сжал в кулаке член. Дэйв что-то прохрипел: то ли ругательство, то ли молитву – Стивен уже не разобрал слов. Потому что туго хлопнули ремни, и он, изливаясь, рухнул лицом в диван. Когда в заднице захлюпало, Дэйв толкнулся еще пару раз и вышел. Он водил мокрой головкой, собирая вытекающую толчками сперму, а Стивен, уткнувшись головой между подлокотником и сиденьем, по инерции продолжал двигать задом. Ему было мало. Бесконечно мало Дэвида Миллера внутри себя. Содрав через голову останки портупеи, он отправил их вдогонку к браунингу. – Под тебя копает Адриан Кабрера. – Неподкупный ублюдок, – губы Дэйва нежно тронули поясницу. – Я разберусь с ним, малыш. Нужно только зарядить пушку.