Летнее затмение

Шаги эхом отдавались по всему безлюдному этажу. Со стороны могло показаться, что наступил апокалипсис, и поэтому никого в округе не было. Но нет. Семнадцатый этаж Дестелло Билдинг хранил в себе несколько переговорных комнат, кабинеты, в которых хранились важные проекты, а также закрытый кабинет главы компании. Понятнее говоря, тот кабинет, что был предназначен для самых важных переговоров, в которые не стоило посвящать всех подряд. Подошва кроссовок была твердая, от чего каждый шаг звучал по всему помещению. Темная одежда придавала силуэту еще большей стройности и хрупкости, но уверенный взгляд голубых глаз четко обозначал боевой настрой и внутреннюю силу идущей фигуры. Стук в дверь, после которого та почти беззвучно открывается, представляя взору просторный кабинет. Серо-синие оттенки и несколько темно-зеленых растений, стоящих в горшках на полках и столе. Большое кресло из черной кожи, в которым сидел он – Влад Дестелло и глава всея компании. Черные волосы и темно-голубые глаза, классическая одежда – костюм-тройка синего цвета. Люди считали его уверенным и строгим, журналы писали о примерном семьянине и его состоянии, подчиненные уважали, а некоторые даже боялись до дрожи; близкие люди считали его доброжетельным и справедливым, сильным и непоколебимым в решениях. Влад улыбнулся и, указав на черный стул с мягкой набивкой напротив себя, проговорил. – Присаживайся. Рад тебя видеть. Девушка с такой же легкой улыбкой кивнула и присела за стол, положив на него руки и чуть наклонившись вперед. Ее каштановые волосы были завязаны в высокий хвост и лишь несколько прядей спадали на лицо, придавая ей более уютный вид. – Отец, давай ближе к делу. Дестрелло-старший шире улыбнулся и подтолкнул к дочери папку. – Тебе осталось учится всего две недели. Уверен, оставшиеся экзамены ты сдашь на отлично. Остались лишь испанский и химия, верно? – риторический вопрос, ведь он точно знал ответ на него, – А после выдачи свидетельств ты отправишься на курорт. – Горы? – Море. – Не люблю море. – голубоглазая опустила взгляд на папку, а потом вернула глаза к отцу, – Но все не так просто, да? Влад кивнул на папку, после чего девушка без раздумий открыла ее. На страницах красовались различные картинки. Просмотрев все, шатенка точно поняла, что к чему. Лагерь, турнир, баллы, рейтинг, деньги. – Хочу уточнить. Звучит, конечно, глупо это все, но тем не менее. Если я стану королевой лагеря, что мне это даст? – Напишут в паре газет, дадут какой-то приз, может, корону. Голубые глаза с недоверием засияли. – Ты сможешь получить стипендию и стажировку в любой компании списка до окончания учебы в старшей школе. А после все зависит от тебя. Как вариант, ты можешь сдать экстерном несколько курсов, ведь все будешь знать. – Это очень и очень круто.. Воодушевление коснулось лица Дестелло-младшей. Она уже предвкушала скорый успех, ведь была максимально уверена в себе. – Это твой приз за победу того мартовского конкурса. Плюс, за хорошие рекомендации от учителей и спортивные турниры. Хочу, чтобы ты понимала, что ты добилась этого своими силами, а не фамилией. – он облокотился на кресло, что придавало более расслабленный вид. – Я горжусь тобой. – И будешь гордиться после конца сезона. Шатенка поднялась с места, держа папку в руках. Уже пора было ехать на тренировку. – Пока, пап. – Удачной тренировки, Софи. *** Был уже поздний-поздний вечер. Часа два за полночь, если быть точнее. Только никто не спал. Глава семейства вернулся с работы около часа назад. Были сложные переговоры, которые все же удалось решить, и после они немного праздновали в офисе. Но на его светлых волосах все же появилось несколько седых волос. А сейчас мистер Гьяччо устало потирает переносицу, бросая цепкий взгляд зеленых глаз то на жену, то на входные двери. Миссис Гьяччо, прелестная Элен, медленно ходит из стороны в сторону по всей гостиной. Ее темно-шоколадные волосы больше не собраны в тугой хвост, а распущены, что, впрочем, никак не убирает головную боль. Сейчас бы созвонится с главой полиции города или поднять все охрану, чтобы те нашли их единственного сына. Но что-то остановило супругов. Все же предстоял важный разговор, который не должен был начинаться с сильной шумихи. Все лампы и люстры были выключены. Горел лишь камин и несколько свечей. И это хоть немного разряжало атмосферу и дарило уют. Хотя и весь дом, созданный в теплых тонах, был каким-то солнечным, но сейчас душе явно не хватало света. Три часа ночи. Послышались шаги. Элен остановилась, а Маркус, мистер Гьяччо, поднял глаза на двери. Вот-вот они откроются, вот-вот.. Там, на улице, кто-то говорил по телефону и, кажется, уже заканчивал. Большая, крепкая дверь без единого звука открылась. – Воу. В глазах гостя можно было уловить удивление и даже какую-то часть испуга. Вряд ли, он ожидал такого приема. – Что ж..Добрый вечер, мам. Добрый вечер, пап. – несмотря на заминка, парень быстро пришел в себя и вернул привычную расслабленную манеру общения, – У нас семейное чаепитие планируется? Маркус закинул одну ногу на другую и с улыбкой произнес. – Конечно. Выбираем подходящий сервиз для твоего празднования окончания средней школы. – Он шутит? – Джек поднял глаза на мать, ожидая, что та скажет. А может, это все и вовсе был просто сон или галлюцинации. Ох, Джеки, меньше пить надо было – Что ты, сынок, твой отец ответил честно. Присоединишься к нам? – А не поздно ли вы решили чаи гонять? – Три часа ночи всего-навсего. А что еще люди делают в столь раннее время? Кажется, что настроение главы семейства поднималось, хоть он и был нечкончаемо зол на прогулки сына. За работой сложно было уследить всего, а в семье работали оба: И Марк, и Элен. – Я это, пойду к себе. – Гьяччо-младший развернулся и сделал два шага в направлении лестницы. – Стоять. Может быть, поговорим о твоих ночных похождениях? Третий раз за две недели – это уже перебор, молодой человек. – Пап, – шатен обернулся к отцу и медленно поплелся к сталу напротив того, – Это последние дни в средней школе, свобода, скоро лето. Только не говори, что не был таким. – Не поверишь, но не был. Я вел здоровый образ жизни и в одиннадцать вечера уже спал. – Мам...? – умоляюще посмотрел на Элен сын. – Не спала до часу ночи, делая наброски. Но по клубам в твои годы я тоже не ходила, Джек. – Ну, значит, меняем традицию. – Нет. Это был последний раз в этом месяце. Осталось учиться две недели, так что как-то доходишь без лишней траты времени и наших нервов. Гьяччо-младший разочаровано закатил глаза, но кивнул. Ладно, это можно вытерпеть, а впереди все лето. – И, конечно, это еще не все. Элен подошла к мужу и положила руку ему на плечо в знак поддержки. Маркус слегка улыбнулся. В его руках неожиданно появилась черная папка, хотя на самом деле она все время там и была, просто шатен не увидел ее в самом начале. – Летом ты отправишься в лагерь. – Гьяччо-старший придвинул в сторону сына открытую папку, где большими буквами красовалось название лагеря и короткая сводка о нем, – Этот лагерь отнюдь не простой и кто-попало туда попасть не мог, ты должен понимать, какая честь тебе выпала. Если бы была возможность закатывать глаза десятки раз подряд и при этом не вызывать гневные искры у людей, Джек делал бы это ежедневно. Но сейчас можно было лишь сжимать кулак до побеления костяшек и смотреть на расплывающийся текст. – Смена будет длиться почти три месяца. Сначала знакомство, потом старт общелагерного турнира, а в конце – награждение и неделя отдыха. – Вы решили меня сдать на все лето, чтобы глаза не мозолил? – Вся ситуация "разбора полетов" и алкоголь в крови не давали долго молчать, о чем, скорее всего, зеленоглазый потом пожалеет. – Не смей так говорить, Джек. Мы любим тебя и желаем добра, это все для твоего же блага. – Мне не нужно это "благо". У меня все отлично в жизни, окей? В лагерь я бы поехал в семь лет или двенадцать, но пятнадцать, эй, я хочу отрываться на полную катушку пока есть возможность. – Хорошо. Джек удивлённо выпрямился на стуле. А Маркус, уже дошедший до предела гнева, хоть и не полной ярости, прожолжил. – Хорошо, давай по-другому. Ты поедешь в лагерь или же я заблокируют все твои карты карты посажу под домашний арест жо конца лета. – Ты этого не сделаешь. – В глазах появился испуг с нотками ярости, – Мам, скажи ему! – Не вынуждай меня принимать крайние меры, Джек. Ты знаешь, что я могу это сделать. И ты знаешь, что я получу, что мне нужно. – Он поднялся с места и, нежно взяв жену за руку, произнес, – Разговор окончен. *** Разговор с отцом положительно повлиял на настроение шатенки, от чего та шла с мягкой улыбкой на протяжении всей дороги. Пожелав водителю хорошего вечера на прощание, ведь возвращаться Софи хотела сама, как и всегда, девушка направилась в спортшколу. – Здравствуйте! Как ваши дела? С самого порога голубоглазая поприветствовала дежурную на ресепшене. Женщина, которая была сегодня, нравилась Дестелло больше всех, ведь была, наверное, самой доброй и больше всех любила девушку. Ее темные короткие волосы, всегда были обратно уложены, что делало миссис Шай еще более молодой на вид. – Софиии, здравствуй! Все хорошо, как ты? Женщина положила на стол ключ от раздевалки девочек и улыбнулась посетительнице, которая в свою очередь и взяла этот ключик. – Все отлично и благодарю! Дестелло напривлась в сторону лестниц и через несколько минут уже открывала двери раздевалки. Щелчок замка – и вот, они запреты изнутри. Выдох. Огромную часть сердца девушки занимал спорт. В какой-то переломный момент она хотела бросить все. Но спустя две недели "отдыха" поняла, что не может без такого режима. Дом – пробежка – дом – школа – дом – тренировка – дом. Кто-то мог сказать бы, что это чертовски скучно, но такой он, спортивный график. Она попала в этот мир случайно. В семь лет пошла на тренировку иииии...затянуло. При чем так, что этой осенью можно будет отмечать восемь лет в дзюдо. Тук Тук Софи открыла дверь и впустила гостя. – Проходи, Оли. – А если бы это был не я? – Все слишком боятся, чтобы ломиться ко мне в раздевалку. Парень улыбнулся, оголяя свои белые зубы. Его светло-русые волосы были достаточно короткими, чтобы не мешать во время тренировок. А глаза были карими, прямо под цвет их с Дестрелло поясов. – Ты какая-то другая. Колиииись. – Я еду в лагерь. Крутой лагерь, где будет конкурс с офигенным призом. – Информативно, Соф. – За победу дают стажировку... Оливер поднял руку и нагло перебил ее. – Я знаю. – Тоже? – Ага. Одновременно улыбнувшись, ребята обнялись и парень, кажется, начал что-то петь. Вместе будет гораздо веселее. – Твоя мама знает? Когда они наконец отошли друг от друга, Скай оперся о стенку рядом с собой. – Я написала ей, но она еще не читала. Сам понимаешь, в Новой Зеландии другой часовой пояс, к тому же она занята. – Но она скоро вернется? Дестрелло улыбнулась. – Конечно, и уже выбрала сувениры нам. А потом поедет в Австралию. Иииии мне тоже можно будет поехать посмотреть на долгопятов! – Твоя любовь к ним безгранична. – Ну, хоть к чему-то. На этой фразе девушка осеклась. Сейчас им придется идти в борцовский зад, где совсем рядом, но в другой группе будет близкий-или-нет ей человек. Но все же сказала. – Эм, пойдем? Настроение вмиг испортилось, когда Софи вспомнила об Оскаре или лучшем-парне-в-мире. Они были знакомы давно, но нравится он начала неожиданно. Просто в один день девушка поняла, что все ее мысли посвящены одному человеку. Он всегда был красив, но за счет своей неуверенности парень редко контактировал с Дестелло и их пути просто не пересекались особо часто. Но шатенка была безпамяти в него влюблена. Это помогало и мешало. Давало вдохновение и разрывало сердце от разлуки. Его внешность стала ее типажом. Черные волосы и карие глаза, спортивная фигура, низкий голос и до взрыва бабочек трепетный взгляд с нотками грусти и нежности. Такие переглядки были привычными последние полгода или даже год. И такими родными, хоть и не дающими ничего, ведь что даст взгляд, если хочется прижаться к человеку и вдохнуть аромат его волос? – Дыши глубоко, Соф. Шепотом сказал Оливер, когда они заходили в зал. Дышу, дышу, дышу. Привычной походкой уверенной в себе чемпионки Дестелло направилась прямиком к татами, перед которыми сделала поклон и после ступила на ковер. Зал, который всем нравится своей красотой, уже не вызывал такого восторга, хоть и был любимым. Серо-синие стены, большие окна, современный дизайн, новейшие тренажеры и "железо". Все же его можно было назвать лучшим залом в городе. Губ коснулась улыбка при виде младшей группы. Софи любила детей и помнила, что не так давно была такой же. Беззаботной, не желающей что-то доказать и собирающейся выигрывать крупные турниры. Но девушка не жаловалась, ведь мечтала об этом, как бы не было тяжело тренироваться. Девушка напривлсь к тренеру, держа папку в руках. – Каничива, сэнсэй! – девушка сделала поклон, как этому учили на дзюдо, – Летом мне нужно будет уехать в лагерь. – Каничива, сэмпай Софи! – учитель улыбнулся, делая поклон, и продолжил, – Твой отец сказал мне. Это новый комплекс и тренажеры будут завозить лишь необходимые, ты знаешь? – Да-да, на минус первом этаже центрального корпуса. Я написала список пока ехала, можете посмотреть? Дестрелло протянула листок бумаги, исписанный ровным почерком. – Все отлично и четко. Ты собираешься учиться ударам? – Да, хочу попробовать. Я нашла в сети уроки и уже начала нарабатывать ударную технику у зеркала. Говорят, что битье помогает снять стресс. – И это правда так. Умница. А теперь самое время разминаться! *** – Да твою маааааа... Не успеваю договорить, Джек упал прямо лицом в кровать. Его комната была необычно темной, ведь ничего не освещало ее, как было всегда до этого. Парень был зол. На отца, ведь тот хотел лишить его всего или же скинуть черти куда, что тоже ознавало "лишить всего". На мать, потому что она поддержала мужа. На Дэна – тот подмешал ему в коктейль что-то очень ядреное. И на себя, потому как сам во всем и виноват. Но на себя меньше. В детстве Гьяччо хотел бвть примерным мальчиком, но быстро понял, что такие в обществе являются слабыми мишенями для более сильных. После этого шатен с каждым годом становился все злее и свободнее в своих действиях. И еще ему было плевать на людей вокруг себя. Он переживал за отца и мать. Скорее всего, да. За себя – точно нет. Он не был тем, кто рыдает на похоронах родственников или грустит вместе с теми, кто получил травму. Кожа Джека была в сотни раз толще любой моральной боли, которую переживали обычные люди. Он просто стал такими или, может, родился. Хотя уже неважно. Зазвонил телефон, но Гьяччо было так наплевать на это, что мелодия так так продолжала беспрерывно кричать где-то в кармане сумки. В голове было много мыслей сбежать или отстаивать свои права. Но ноги еле держали бунтаря, поэтому сейчас, лежа в постели он не мог шелохнуться. Или не хотел. Или и то, и другое. Прошло пару минут. Гьяччо, который чуть не уснул прямо так, поднялся и сел в кровати, включив свет. В руках была папка, которая так заиниересовала опьяненного юношу, потом он открыл ее и стал перебирать страницы. Одна, вторая, третья..внимание привлек списочек. Джек не сразу понял, что это значило. Осознал лишь когда рядом с числом восемнадцать увидел подпись "Джек Карлос Гьяччо" и свое фото. После глаза нашли название заголовка, в котором говорилось, что это список приглашенных подростков, а номера – это их рейтинг, то есть по какой очередности их выбирали. Число восемнадцать не очень нравилось шатену, а лишний коктейль прибавил уверенности, что парень должен был быть первым. Глаза метнулись к цифре один. Прежде чем Джек уснул, в мыслях появилось прочитанное имя. Софи Дарлинг Дестелло.