Время перемен

Феодора выходит на балкон в одной ночной сорочке, когда на Париж осыпается первый снег. Кругом темнота, так что никто не видит фигуры женщины, завороженно смотрящей на кружащиеся в воздухе снежинки. Зима в Париже тëплая, мокрая. Совсем не такая, как в родном Петербурге. Холодная Россия с жгучими морозами и северными ветрами всë ещë живëт в сердце Феодоры. Всë ещë клокочет в душе вьюгой и топотом лошадей. Феодора вспоминает, как, будучи ещë малышкой, любила играть в белоснежном снегу, пока губы не становились синими, а гувернантка не отрывалась от очередной книги какого-то немецкого писателя и не тащила еë в дом греться. Как, будучи уже девушкой, гуляла по заснеженному Петербургу, смотря на белую гладь Невы. – Ты не спишь? Тихий сонный голос из-за спины. Феодора оборачивается, с несвойственной ей нежностью смотря на девушку в длинной светлой ночном платье, устало протирающей глаза. – Иди ко мне, душа моя, – она раскрывает руки, и Полина быстрыми шагами добирается до неë, утыкаясь носом в оголëнное плечо. – Здесь холодно, – Полина крепче прижимается к тëплому телу, почти засыпая. – Первый снег пошëл, посмотри, – Феодора мягко смеëтся, пальцем приподнимая подбородок девушки. Полина недовольно смотрит на неë, но, увидев мочаливый упрëк, слушается и оглядывается на улицу. Глубоко вздыхает, следя за снежинками, почти светящимися под светом Луны. – Прекрасное время года. Самое чистое. Я свожу тебя в Россию. Здесь всë равно слишком редка настоящая зима. Полина удивлëнно оборачивается на женщину. Она знает, как трудно ей говорить о родине. Знает, сколько боли она вытерпела там. Феодора целует еë в покрасневший от холода нос и кладëт руки на тëплые щëки. – Это время перемен, дорогая. И мне пора отпускать прошлое. А рядом с тобой я готова на всë.