Зарисовки песен

Дело шло к вечеру, я же садился на последний паром до не большого островка. Путь займет около тридцати минут плавания. На пароме был лишь я один, ни души кроме ямщика, который, по видимому, был удивлён моим поздним визитом. - куда изволите ехать-с? –спросил ямщик своим хриплым, басовым, будто гудящим голосом. - а, я-то–подпрыгнув от неожиданости, замешкался я, – я к бабке еду, она живёт в деревне на островке. - хм, - задумчиво промычал мужчина, – а звать-с вас как? - меня? – снова замешкался я. - а кого же ещё? Тут-с в радиусе 2 километров ни души, - мужчина окинул взглядом вокруг. - это да, - выдохнул, пытаясь уследить за вгзлядом незнакомца, - Аркадий я, а вас как звать? - я Феофан. Вот что я скажу тебе-с, Аркадий, не лучшее ты время выбрал для поездки-с, –окончательно повесил голову он. - это ещё почему? - ты, видимо-с, давно в этих краях не бывал? - так и есть. последний раз лет 7 назад. - а следовательно, последних новостей не в курсе будешь-с? - это каких таких новостей? - выкинув брови, удивленно посмотрел на феофана. - да вот, гробовщика нашего-с, недавно, около года назад, бес попутал. - бес?, – с явной насмешкой переспросил я, отнесясь ко всему скептически, – не верю я в эту паронормальщину. - да зуб даю, попутал, - его глаза выражали лёгкий страх, а голос соответствовал, – Гришка был моим другом, я общался с ним, а в один день его будто подменили: агрессивным стал он, заносчивым, горделивым. А потом и вовсе перестал на человека быть похожим, а остальных презирал. - мало-ли что с человеком случилось, – всё ещё с скептицизмом отрицал я - ну вот-с, слушай дальше. Я тогда перестал уже с ним общаться, но вот бабка нюра рассказывала, - не успел договорить он, как его перебил я: - это та, которая в двух верстах от причала живёт, в деревне, в крайнем доме? - да, она-с. А ты откуда знаешь? - так к ней-то и еду. - ну ладно, слушай что мне твоя-с бабка говоривала, мол стал гришка на прохожих кидаться, а кто с ребёнком пойдёт так напугает их. -пускай пугает, мне-то чт, - паром тряхнуло, обрывая Аркадия. -о кажись приплыли, - прохрипел мне ямщик, – в общем, больше тебя задерживать не смею, но если тебе гробовщик среди ночи попадётся, ей богу тяжко вам придётся. Далее предстояла мне довольно длинная дорога: через лес версты 2 до деревни, а конкретнее, до дома бабки. К деревне я вышел уже в сумерках, а над ней ни звука: пьяные не кричат, говор не слышно. В голове промелькнули слова ямщика, но я списал всё на то, что на улице уже темно и все спят. Подхожу к нужному дому - дверь открыта. "Старый человек, дверь забыл закрыть" - подумал я, заходя в сени. Увиденное там заставила меня встать как вкопаный. Посередь сеней лежал гроб, а когда я отошел от оцепенения, я приоткрыл его я оторопел и тут же отпрыгнул назад. В гробе лежала моя бабка, но будто в коме. Выбегая из дома, я помчался по деревне, а в каждом доме одна и та же картина. Так я бегал от дома к дому, пока не споткнулся и не упал. Посмотрев обо что, я обнаружил кол, вбитый в землю, так ещё и осиновый, и крест рядом. Слова ямщика перестали казаться абсурдом, внезапно я почувствовал отчаяние. На острове, откуда ямщик уплыл, бежать некуда. Крик, громогласный крик отчаяния - я не знал что делать, но надо было бежать, знаю куда, но подальше отсюда. Я поднялся и рванул. Не помню сколько, но бежал долго, пока не споткнулся вновь и не разбил себе лицо в кровь, будто об камень. Я обессилел. Из последних сил огляделся: надгробия, кругом чёртовы надгробия и странный шум, нет разговоров, слышал лишь в далеке звук, будто молитва, но не понятная, на каком-то не нашенском языке. Она становилась все громче и громче. Луна осветила кладбище, моя кровь будто обратилась льдом - в воздухе над кладбищем завис старик, а вокруг, кроме надгробий, гробы, те самые, что были в деревне. Луну вновь скрыли облака. Старик что-то сказал на латыни, гробы внезапно открылись в полумгле и мужчина, парящий в над землей, указал в сторону мою рукой и тени двинулись ко мне...