Pater et filius

На столе стоит деревянный журавлик, смотря на людей своими черными глазками. Легкий ветерок, проскальзывающий внутрь из открытого окна, колышет шторки, а лучи солнца местами освещают мастерскую и летающие в помещении пылинки. — Вытяни руку. Мальчик протягивает вперед ручку под указанием отца, прямо смотря на молчаливого журавлика. Черные точки смотрят на него в ответ. — Вот так, а теперь сосредоточься на ней, на своих ощущениях, — шепчет нежный голос сверху, а крепкие, но ласковые руки бережно обнимают. Мальчик закрывает глаза мысленно представляя перед собой журавлика. Птичка медленно двигает головой и хлопает глазками, смотря на него, а также немного машет крыльями. — Ты чувствуешь? Видишь? — спрашивает мужчина. Малыш концентрируется, пытаясь сосредоточиться на реальности, и по его руке проходится незнакомое до этого момента чувство, а журавлик вмиг находится в темноте, неподвижно стоящий на рабочем столе отца. — Да, папа, — отвечает он. — Отлично. Теперь давай. Оживи его. Мальчик нахмуривает брови и выпячивает губы, концентрируясь на своей руке и журавлике перед ним. Он даже слегка приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть, что происходит. Но деревянная птичка не оживает. — Концентрируйся, Рей, не отвлекайся. Давай. Я верю в тебя. Мальчик вдыхает воздух в грудь и снова зажмуривается, как и советовал ему раньше отец. «Так легче установить связь с предметом, — говорил он. — Если установил связь, значит, прошел больше половины пути». Тоненькие пальчики дрогнули, сморщенные линии на личике расслабились, и все мысли, заполняющие его головушку и нагнетающие беспокойство, постепенно исчезли, оставляя место лишь предмету. Рей почувствовал, как по его руке движется сила, под кожей и на коже, немного щипля и покалывая, а также щекоча. Он больше не отвлекался и концентрировался исключительно на журавлике, любезно вырезанном папой и им самим. — Вдохни в него жизнь, — прозвучал голос над головой. Сквозь темноту, мальчик видел свою руку, по которой струилась жизнь, светилась, рассеивая мрак, и пока что безжизненную деревянную игрушку. Изгибы полированного дерева напоминали ему каждый миг их совместной работы на протяжении трех дней. Они и смеялись, и улыбались, и грустили, и печалились, но в конце концов журавлик был готов, несмотря на трудности или небольшие порезы и занозы. И, вспоминая это, мальчик видел, как представлял птицу, размахивающую своими большими крыльями, пока они ее еще вырезали. Он попытался вспомнить, что чувствовал тогда, как сильно хотел, чтобы этот предмет обрел жизнь, и как долго не спал ночами, желая наконец обрести свою силу, переданную от мамы, и порадовать папу. По его руке заструилась магия и собралась на кончиках пальцев. Послышался вздох, руки отца смяли его кожу, а потом отпустили. Рей в последний раз сосредоточился на статуэтке, направляя на нее воспоминания и чувства, и… Услышав шуршание, Рей тут же открыл глаза. Перед ним стоял журавлик, двигал своими крыльями и лапками, и смотрел на него своими живыми точками-глазами. — Ура! Папа, папа! Получилось! У меня получилось! — воскликнул мальчик и запрыгал на месте от радости. Отец с улыбкой на лице подхватил своего малыша на руки и закружил, смеясь вместе с ним. — Ха-ха, молодчинка! Я знал, что ты можешь! Мужчина остановился, крепко обнял сына, потрепав голове, и поставил его на землю. У мальчика немного кружилась голова, но он ровно стоял на ногах, держась за руку отца, и повернулся к теперь уже живой птице, которая заинтересованно смотрела на них двоих. — Хочешь назвать? — спросил отец. — М-м-м… Думаю, пускай будет Журавликом. С этими словами малыш повернулся к папе и хихикнул, одарив его лучезарной улыбкой.