fell in you

Джисон несколько раз пробегает пальцами туда-сюда по ряду клавиш. Он не прикасался к ним всего пару дней пока был за городом, а казалось, что целую вечность. Ощущение инструмента под пальцами уже стало родным и приятным, хотя, когда матушка впервые привела его в музыкальную школу, и несчастного Джисона посадили на старую неудобную банкетку, он клялся, что никогда не полюбит играть. Хах, кто бы мог подумать, что теперь, почти десять лет спустя, он будет так искренне радоваться найденному на одной из заброшек инструменту. Пианино почти не фальшивит даже, когда Джисон ударяет по клавишам, заставляя пустое помещение заполниться эхом мелодии одной из недавно выученных песен. Инструментальная версия песни какой-то популярной группы. Джисон не то чтобы увлекается, но мелодия запала в душу. Тап-тап-тап, звуки складываются в нужную Джисону мелодию, ещё пара мгновений, пара ударов по пыльным клавишам — и кульминация, и можно отдаться игре полностью… Но, как в сюжете дешёвого кино, его прерывает разносящийся по помещению звук уведомления на телефоне. От: чанблинчик хан джисон Джисон сверлит телефон взглядом несколько секунд. Десять утра. Что Чанбину могло понадобиться в такую рань?

От: хан джи

со чанбин

От: чанблинчик ты где? твоя мама сказала, что ты уехал к бабушке я приехал а она сказала, что ты ушёл где ты? Джисон перечитывает сообщения несколько раз. Чанбин, извините, что?

От: хан джи

подожди

в смысле приехал?

ты чё

куда

От: чанблинчик ну сюда

От: хан джи

…зачем?

От: чанблинчик просто

От: хан джи

но это далеко. серьёзно, зачем?

От: чанблинчик не так уж и далеко, всего пара часов на автобусе

От: хан джи

бини, тебе лень двадцать минут до универа ехать, потому что, видите ли, надо рано вставать

От: чанблинчик это другое

От: хан джи

на часах десять утра

тебе надо было встать где-то в семь

ещё раз вопрос: зачем?

От: чанблинчик …ок я соскучился Джисон чувствует, как его лицо и уши стремительно заливаются краской. Кто-нибудь, пожалуйста, скажите Со Чанбину, что писать такое немножко абсолютно незаконно.

От: хан джи

оу?

От: со чанбин Я НЕ МОГУ СОСКУЧИТЬСЯ ПО ЛУЧШЕМУ ДРУГУ??? Чанбин начинает капсить. Паникует. Ну, Джисон паникует тоже.

От: хан джи

МОЖЕШЬ

От: чанблинчик ВОТ И ВСЁ

От: хан джи

ВОТ И ПОГОВОРИЛИ

От: чанблинчик ДА

От: хан джи

ДА

От: чанблинчик пизда так где ты? Джисон внимательно смотрит на экран с открытым мессенджером. С одной стороны, он тоже вроде как немного соскучился по этому идиоту и хотел бы его увидеть… А с другой… А с другой, ну, он же приехал? Да. Вот и молодец. А его никто не звал, так что теперь это не проблема Джисона.

От: хан джи

пшшшшшпшшшшш интернета нет сигнала нет пшшшшшшш

От: чанблинчик ….это переписка

От: хан джи

прости, я тебя не слышу

слишком темно

От: чанблинчик ???? ты блять????

От: хан джи

мама мия моцарелла пицца пепперони

о нет мой телефон захватил злой итальянец

дрынь дрынь дрынь ПОКАААА

От: чанблинчик ДЖИСОН ТВОЮ МАТЬ Джисон подло хихикает и, выключив звук, отбрасывает телефон в сторону. Пусть Чанбин побесится немного, ему полезно. Пальцы снова скользят туда-сюда по клавишам. Есть ли в репертуаре Джисона что-то итальянское? Дрынь-тынь-тынь. В голове сам собой всплывает выученный пару месяцев назад текст, а руки уже начинают наигрывать мелодию. Старое пианино поддается не сразу, фальшивит изо всех сил, но в итоге сдается, позволяя Джисону с улыбкой погрузить дом и самому погрузиться в песню. Текст может и не самый весёлый, но это и не так важно. — And put your loving hand out, darling! Джисон совсем немного думает о Чанбине. Будет ли искать его? Или останется… А где он сейчас, собственно? Наверное, у бабушки Джисона остановился. А если все же будет искать, то найдет ли? Джисон довольно далеко забрёл всё-таки. Но в любом случае, факт того, что Чанбин приехал… Приятно (сердце Джисона бьётся чуть чаще чем нужно, но он старательно это игнорирует). Даже если он здесь не потому что скучал, как сам сказал. Джисон тихо заканчивает песню, последний раз нажимает на клавиши и отодвигается от инструмента. — Хей, итальянец! Хан моргает. Может, показалось? — Ха-а-а-ан Джисо-о-он! Не показалось. Джисон подходит к давно разбитому окну, осторожно, чтобы не нахватать заноз, опирается на подоконник и выглядывает на улицу. Внизу, с неизменным скейтом под мышкой и ухмылкой на красивых губах, стоит Чанбин. — Дорогой принц, я пришёл вызволить вас из башни и надрать задницу! Джисон с трудом сдерживает смех и прищуриваться. Нашёл-таки. — О, благодарю тебя, мой герой, без тебя я бы не выбрался из этой ужасной башни! Джисон драматично прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу и делает вид, что падает в обморок. Чанбин смеётся и крутит пальцем у виска, крича, что Джисон придурок. Джисон даже не обижается. Просто забирает рюкзак, валяющийся рядом с пианино и спешит вниз по старой скрипучей лестнице, чтобы наброситься на Чанбина, выбив из рук скейт, и повиснуть на нём как коала. Чанбин кряхтит, но подхватывает Хана под бёдра, чтобы тот не свалился. — Привет, милашка, один тут отдыхаешь? Чанбин выразительно закатывает глаза и пихает Джисона в плечо лбом. — Клоун. Ты чего тут забыл? — Сам такой. И, боже, Чанбин, что я мог забыть на заброшке? Пришёл страдать по невзаимной любви и выть серенады призракам. — И кто же этот идиот, не ответивший взаимностью? Джисон ухмыляется и тянется к уху Чанбина, чтобы прошептать: — Твой папочка. Хан тут же заливается смехом, пытаясь спрыгнуть с друга и сбежать, но Чанбин оказывается шустрее, поэтому валит Джисона на заросшую лужайку перед домом и шутливо колотит. — Господи, ну почему ты такой придурок, а? Чанбин нависает над ним, почти прижимаясь лбом к его. Джисон списывает сбившиеся сердцебиение на одышку и фыркает. — Господи, ну почему ты такой Чанбин! Чанбин хмурится и подаётся вперёд, стукаясь с Джисоном лбами. — Что за неудачная попытка меня унизить? — Твоё имя буквально синоним слова придурок, что я мог поделать? Губы Джисона самовольно растягиваются в довольной ухмылке, когда Чанбин делает глубокий вдох носом, пытаясь то ли успокоиться, то ли сдержать ответную улыбку, потому что шутка была смешной (на самом деле нет, но Джисону мы об этом не скажем). — Ты… Невозможный. — Невозможно красивый? — Невозможно придурок! — Но меня зовут Джисон! Чанбин сдаётся и просто наваливается на Джисона всем весом, лицом утыкается ему в сгиб шеи и смеётся, запуская лёгкую вибрацию по их телам. — И что у тебя в голове… Джисон косится на со и случайно сталкивается с ним глазами. — У меня… Джисон на секунду зависает, стараясь взять себя в руки, чтобы не рассмеяться и не бросить эту затею. Если Чанбин не поймет, то всё можно будет списать на шутку юмора и вообще, Джисон музыкант, ему петь положено, вот! — Я запомню нашу встречу точно навсегда. Чанбин непонимающе смотрит на Джисона, когда тот сталкивает его с себя, чтобы взять за руки, и начинает пританцовывать. — Эту милую улыбку и твои глаза. — Джисон, ты заболел? — Незаметно для себя я заболел тобой, — Джисон кивает, совсем глупо улыбаясь, когда Чанбин закатывает глаза, но уголки его губ дёргаются вверх. — И не вылечить любовь. — Мне не снятся больше сны, мне снишься только ты, — Джисон чувствует себя героем диснеевского мюзикла, когда Чанбин поудобнее берёт его левую руку, а свою перекладывает на талию хана, резко дёргая на себя и втягивая в какое-то подобие вальса. — Ты мой выброс эндорфинов, ты мой кофеин. У Чанбина голос не поставлен так, как у Джисона, но получается неплохо. — Каждый вечер или вечность, я хочу с тобой делить всё. — Давай пополам, всё пополам, вчера, сегодня, завтра, — затягивают они в унисон, уже не сдерживая смех. Танец получается максимально неловким и кривым настолько, насколько это вообще возможно, но это их абсолютно не волнует. — Давай пополам, всё пополам, рассветы и закаты. — От дома ключи, зонт и дожди. Любить, мечтать, сбываться, — Чанбин сбивается пару раз из-за хохота, пока Джисон берёт ведение танца на себя и просто кружится с ним туда-сюда, напевая «па-па, па-пара-пам-пам», которое должно быть в другом припеве, но, господи, какая им разница? — Засыпать, просыпаться, — Джисон допевает уже сам, потому что Чанбин точно не потянет, и к тому же, это ведь его идея была! — И счастье с тобой по утрам давай делить пополам. Они останавливаются на месте, покачиваясь из стороны в сторону и продолжая мычать мелодию. Джисон смотрит. Смотрит, как Чанбин закидывает голову назад, хохоча, как очаровательно улыбается, как… Как ведёт себя как Чанбин. Так ярко и искренне. И, кажется, именно сейчас Джисон окончательно понимает, насколько сильно он влип. Влип в Чанбина. Его улыбку, глаза, которые светятся при взгляде на Джисона и в руки, которые так бережно, но крепко прижимают к себе. В-л-и-п. Джисон несколько бесконечно долгих секунд смотрит на Чанбина, а затем резко дёргает к себе, обнимая и удобно пристраивая голову на плече. Чанбин ойкает, переставая смеяться, и кладёт ладони на спину Хана. — Хей, всё хорошо? Джисон кивает, зная, что Чанбин почувствует. — Да, я просто… Рад, что ты со мной. Чанбин пфекает, зарываясь ладонью в волосы на затылке Хана. — Дурак, конечно же я с тобой. Куда я от тебя денусь. Джисон не может окончательно решить, надеется ли он что Чанбин не почувствует, как бешено его сердце бьётся о рёбра, или что он наоборот, всё почувствует и поймёт. Решать ему и не приходится, потому что откуда-то со стороны раздается пронзительный вопль «вы чего здесь делаете?» от какой-то бабульки, и Джисон в растерянности хватает Чанбина за руку и спешит сделать ноги, не забывая по пути захватить доску Со. Ещё минуту они слышат миллион ругательств в свой адрес, на что Чанбин бессовестно оттопыривает средний палец. Ругани становится ещё больше, но они уже достаточно далеко. — Ну, и куда мы направляемся? Джисон задумывается. — На речку? — Джисон пожимает плечам. — Там как раз недавно достроили некое подобие набережной, будет где покататься. Чанбин закидывает руку на плечи хана и ухмыляется. — Вау, ты заботишься о том, чтобы мне было, как развлечься? — Забочусь о том, чтобы ты не выел мне мозг, коли приехал. Чанбин показывает ему язык, и Джисон шутливо дёргается вперёд, словно бы собираясь этот самый язык Чанбину прикусить. Видела бы их та бабуля, точно бы в обморок грохнулась. Джисона эта мысль знатно веселит, и он немного запоздало удивляется, когда они с Чанбином стоят (когда они перестали идти?), столкнувшись носами. Хан резко дёргается в сторону и продолжает путь, ускоряя шаг, из-за чего Чанбину, всё ещё приобнимающему его за плечи, приходится едва ли не бежать. — Красавчик, не гони так, мы поворот пропустим. Джисон моргает. О. Он действительно чуть не прошёл мимо дороги к реке. Ай-яй, Хан Джисон, надо менее резко на всё реагировать! И что, что это Чанбин и на него невозможно спокойно реагировать. Пора бы уже привыкнуть. Несколько минут они идут молча. Чанбин, завидев деревянную набережную, удовлетворённо хмыкает и отпускает Джисона, чтобы кинуть доску и проехать пару метров, проверяя, насколько удобно будет здесь кататься. Джисон идёт на старый мостик, который лишь немного подколотили, чтобы никто ненароком не свалился, и садится на край. Секунду подумав, он снимает кроссовки и отставляет в сторону, чтобы спокойно свесить вниз ноги, не боясь их намочить. Взгляд сам приковывается к Чанбину. Красивый. Улыбается, машет вышедшим поиграть детям и корчит рожу мужчине, который сказал что-то про то, что здесь Чанбину со своей «фигулиной» не место. Джисон склоняет голову к плечу и расслабленно вздыхает. Чанбин, он… Он хороший. Правда хороший. И в него несложно влюбиться. Он добрый, умный, помогает Джисону с дурацкими проектами по истории искусств и никогда не ругается на него всерьёз. Даже когда кто-то из старших или друзей, пригласивших Джисона выпить, звонит Чанбину и просит забрать пьяного Хана (было всего пару раз, но Джисон уверен, что его вполне можно было отчитать, чего Чанбин не сделал). Чанбин упёртый. Но это тяжело назвать прямо-таки отрицательной чертой. Просто да, иногда он баран. Ну а кто не? Чанбин проезжает пару десятков метров и разворачивается обратно, к Джисону. На мостик он заезжает, из-за чего старое дерево под колёсиками недовольно скрипит. — Если он развалится, и мы полетим в воду, я тебя прикончу, — бормочет Джисон, прикрывая глаза и подставляя шею солнцу. — Разрешаю утопить меня, — Чанбин смеётся и, судя по звукам, начинает кататься из стороны в сторону, словно пытаясь понять, насколько хватит несчастного моста. — С удовольствием. Готов к последнему курсу? Осталось-то всего ничего, несколько недель. — Ага, особенно к защите диплома. Джисон усмехается. Чанбин наконец останавливается и, кряхтя, словно ему восемьдесят, а не чуть за двадцать, присаживается рядом с ханом. — Девочки предлагали устроить в конце года грандиознейший выпускной бал, — Джисон открывает глаза и провожает взглядом проплывающую мимо утку. — Звучит забавно, — Чанбин кивает и уже с лёгкой насмешкой интересуется: — Думал, кого пригласить? — Тебя, — не задумываясь выпаливает Джисон и переводит взгляд на Чанбина. Кажется, пора попытаться взять быка за рога. Чанбин от такого заявления немного опешивает, но быстро приходит в себя и переспрашивает. — Кого. — Тебя, — Джисон выдавливает улыбку, пока пальцы немного нервно сжимают и разжимают ткань кофты. — Хотел предложить пойти вместе. И вот что он сейчас скажет? Пошлёт? Согласится? Пошутит как-то в своей манере? Джисон закусывает губу, заставляя себя не отводить взгляд и доводить дело до конца. — Ты хочешь… — Да, — Джисон как-то слишком взволнованно кивает. — Пойти вместе… — Да, — снова кивок. — Как кто? — Да, — Джисон собирается кивнуть ещё раз, но до него доходит суть вопроса. — Что? — Пойти вместе как кто? — Чанбин медленно склоняется к Джисону, взглядом прожигая в нем дыру. — Как просто два чувака которым не с кем пойти? Как друзья? Или как кто-то ещё? Чанбин замирает в десяти сантиметрах от его лица. Джисон чувствует, как стремительно холодеют ладони, а в горле встаёт ком. — Как… Как кто-то ещё это как кто, Чанбин? — Наконец выдавливает из себя Хан. Чанбин молча смотрит на него минуту, а потом прыскает со смеху. — Ты весь день называешь меня придурком, но очевидные вещи не понимаешь именно ты. Джисон дёргает краешком губ. Он, с одной стороны, прекрасно понимает, о чём говорит Чанбин, но, с другой, где-то внутри есть те крупицы страха, что он это всё себе выдумал, и Чанбин совсем не то имеет ввиду. — Я… — Ну, раз строить из себя идиота, то до конца. — Я правда не понимаю, Чанбин. — Джисон, как люди обычно ходят на балы? — Нарядными? — Джисон даже не специально, оно само вырвалось! Чанбин смотрит на него, как на абсолютно безнадёжного. Он прикрывает глаза, делает глубокий вдох через нос и натянуто улыбается, кладя руки Джисону на плечи. — Ещё одна попытка, Джисон. — Ходят?.. — Всколькиром? — Обречённо подсказывает Со. Джисон кое-как сдерживает смех. Такое слово вообще есть? — Вдвоём? — Синоним? — Чанбин едва не заваливает Джисона на мостик. — Парой? — Умничка, Джисон! — Чанбин, наверное, захлопал бы от радости, если бы руки были свободны. — Пойти как пара, — повторяет Джисон, находясь в какой-то прострации. Господи, он же должен был быть к этому готов. — Именно! Раз уж ты под конец решил затупить, то я беру приглашение на себя. Джисон, пойдёшь со мной на выпускной в качестве моего парня? — Но до выпуска год ещё? — Джисон, продолжишь тупить — я выброшу тебя в реку, клянусь! — На вскрик Чанбина оборачивается пара прохожих. Джисон заливается хохотом и кладёт ладони поверх рук Чанбина. — Ты мне так предлагаешь встречаться? — Хвала небесам! — Чанбин всё же роняет Хана на мост и сам наваливается сверху. — Ты весь день флиртовал со мной, под конец решил сдать? — Я флиртовал? — А кто же? — Чанбин (о боже, снова!) закатывает глаза. — Я считаю, что это «да»? Джисон чувствует, как краснеют его лицо и уши. Чёрт знает, как всё так повернулось, но его происходящее явно устраивает. Чанбин, воспользовавшись замешательством хана, резко приближается к нему, оставляя короткий поцелуй на губах, и тут же подскакивает, забирая скейтборд и оставляя ошарашенного Джисона переваривать происходящее. — Не будем травмировать прохожих! А то, боюсь, если не уйду, зацелую своего новоявленного бойфренда до смерти. Джисон вскидывается и хватает первое, что попадается под руку, — это оказывается его собственный кроссовок — запуская в след… Своему парню? — Со Чанбин, придурок! — Люблю тебя, Хани! — Чанбин смеётся, укатывая по уже знакомой дороге немного вперёд, чтобы скоро опять вернуться. А Джисон улыбается, как идиот, и прячет горящее лицо в ладонях.