We are forever

      В далёком от наших глаз лесу жил-был кощей. Хмурый он был, и всем недовольный. Со временем кощей начал ощущать старость. Мышцы теперь ныли чаще, а кости хрустели, как чипсы. И решил он навестить знакомую свою давнюю, чтобы она дала ему отвар от заразы такой.       Вышел из замка своего, которым обычным смертным пугающим казался, и пошёл по тропинке узкой. Идёт-идёт, живность разную встречает, но разговаривать с ним никто не желает - у всех них дела важные.       Вот уже Данила, как на самом деле звали этого деда сутулого, выходит на опушку. Трава по колено, крапива ещё выше. Шипит кощей, но всё-таки до избушки на курьих ножках, где и жила знакомая его, кое-как добирается.       Ступает на ступеньки вяткие, и после короткого хруста проваливается. Дерево гнилое не выдержало тело его с украшениями из чистого золота.       Можно на деле и закончить эту сказку познавательную, подвести красиво к морали «твоё богатство тебя и погубит, не вешевай на себя столько ненужного, чучело», да мы так же вам напоминаем - кощей не простой, а бессмертный. А ещё пока мы тут истину глаголили, дверь избушки отворилась.       На крыльцо выбегает перепуганный шумом какой-то мальчишка, которого кощей никогда в краях этих не видел. Сам пугается, думая, что вот и добрый молодец нажаловал дела свои слишком правильные вершить.       Так они и смотрят друг на друга расширенными глазами. Но вот, не выдержав, первым голос подаёт Данила: — Добрый молодец, не убивай меня, я тебе ещё пригожусь, — хрипя произносит, надеясь, что эта мольба устарейшая поможет. — Я? Добрый молодец? Убивать? Батюшка, да вы, кажется, и головой стукнулись, когда провалились.       Отмерев, темноволосый юноша несколько шагов делает, приближаясь к Кощею, который, по выражению лица, готовится к удару смертоносному. Но парень лишь обошёл его, и, обняв со спины, дёргает его со всей силы. Кощей и опомниться не успевает, как нога из образовавшейся ямы выскальзывает. — Ну и куда вы, дяденька, так спешили?— смотря снизу вверх спрашивает юноша. — К Яге. — Понял. Чего хотели? Спрашивайте, я теперь тут за Ягу. — Как ты за Ягу? — поднимает брови, — а где Тамара Николаевна? — А всё, тетька моя на тот свет попрощавшись уехала, я теперь за неё, — темноволосый головой кивает, мол, там она.       Кощей ещё раз осмотрел эту "Ягу" и недоверчиво спросил: — Да ты же мужик, как ты будешь выполнять работу Бабки Ёжки? — Очень даже качественно, не надо мне тут - тётька меня всему научила. — Ясно всё, молодежь, ещё б юбку напялил. Знаю я таких, неформалов, — пробурчала пенсия ходячая и продолжила, но уже более уверенно, — А как звать то тебя? — Илья. — Муромец!? — Кощей забоялся, сиганул на два метра от юноши и чуть не упал, наступив на подол своего шерстяного плаща. — Да какой Муромец, — плюнул, протягивая руку, — Коряков я. Аккуратнее, не нервничайте, вам в таком возрасте это противопоказано. — Ну, Илья Коряков, раз встал на пост Яги - выручай меня, — отдышавшись и уже с уверенностью сказал Кощей. — Обязательно. Пройдёмте?       Взяв за руку рыжего, Илья потянул его в избушку. Вот только Кощей не знал, что на самом деле Корякова в честь деда своего назвали, который в свои времена с соловьём-разбойником сражался. И сейчас, после того, как захлопнется дверь деревянная, да щелкнут на ней замки железные, из него душу-грешную вывернут и пирожки в печи приготовят.       А вот теперь мораль. Добро всегда побеждает зло, и, к сожалению иль к счастью, исключений нет.       Вот и сказочки старорусской конец, а кто слушал — ушедший за хлебом отец.