Эта тьма тебя ослепит..

Рики не дошёл каких-то пару шагов, чтобы зайти в здании, но пелена перед глазами и слабый дух сделали своё дело, он повалился наземь, споткнувшись на жёстких каменных ступенях. Зарылся в собственные руки, часто задышав. Недавние события только усугубили его состояние, выжав последнее. И он один…. В этом доме, которому не нужен совсем. Он ведь, на самом деле, всегда был таковым, просто гоблины были вынуждены терпеть его рядом с собой. Интересно, а Гондар тоже всё это время притворяется с какой-то своей целью? Рикимару болезненно вздыхает и головой ложится на холодную плитку, упираясь рогами. Все его проблемы кроются лишь в одном - в одиночестве. Рики сейчас понимает, что на деле был похож на отбившегося от стада оленёнка, затесавшегося в чужой огород. Ему нужна была компания, подобие семьи, которая будет его любить и заботиться, и Рики пришёл сюда, в цельную стаю, чужую семью, с какой-то своей глуповатой надеждой. Что он может им дать? У него ведь ничего нет, что он может отдать, кроме чувства… Любви? Как же это смешно. Шуршание травы, раздающееся почти над самым ухом, нисколько не пугает сатира. Даже если это будет взбесившийся гоблин, да даже вдруг выбравшийся пленник, то пускай убьёт его побыстрее, и дело с концами. - Что ты делаешь? Рики приподнимает голову, не оборачивается, понимает по голосу, что это Гондар. - Я лежу, - хрипло отзывается сатир и снова кладёт голову обратно, - Или мне нельзя даже этого? - Что на этот раз заставило тебя разрыдаться? - серьёзно спрашивает Гондар, с какой-то усталостью. - Я не плакал. - Ты пахнешь солью. Рики едва слышно цыкает и прикусывает губы. Ну вот и за что природа наградила этих остолопов хорошим зрением, слухом и даже обонянием? Почему и здесь им достаётся всё, а Рики ничего? Где же справедливость в этом мире? Рики принимает сидячее положение и недоуменно всматривается в Гондара. Глаза гоблинов - это самая настоящая загадка природы. То они светятся и отливают ярким оттенком, как луна в тёмном небе, то ничем не выделяются и схожи с потемневшими сумеречными отблесками. Сейчас глаза Гондара изредка переливаются кровью, однако это больше похоже на видение, мираж. Секунда - и они вновь пропадают в темноте рубинового оттенка. Рики когда-то уже задумывался о подобном и пришёл к выводу, что это связано с какими-то определёнными эмоциями. - Удалось вытащить из пленника информацию? - спрашивает он, на удивление, не чувствуя ни капли опасности или настороженности. Гондар лишь отрицательно мотает головой и поднимает свой загадочный взгляд на небо. - Вставай, копытное, иди в комнату, – но когда реакции не последовало, и Рики не подорвался, а лишь резко нахмурился, поджав губы, то гоблин добавил, – Слышишь?  - Слышу! Тоже скажешь, что я слабый? Тоже скажешь, что это не для меня?! - пищит Рики неожиданно резко, едва сдерживая порыв злости на всех. - А это не очевидно? Ты сатир, тебе не по силам то, что я требую от своих парней. Пора уже смириться с этим, а не пытаться строить из себя того, кем ты не являешься. Вместо того, чтобы сидеть спокойно на одном месте, ты каким фиром пытаешься лезть в мои дела? - Так, значит, для тебя тоже проблема в том, что я сатир? - Рики ощутимо сжимается и поднимается со ступеней, прикусывая губы. Он похож сейчас на побитого и выброшенного на улицу щенка. - Начинается… Что за глупости ты опять выдумываешь? - хмурится Гондар, а рука неосознанно сама тянется под пальто за портмоне с сигарами, - Вместо того, чтобы признать сейчас, ты… - Глупости, говоришь?! Да, конечно, вам всем, наверное, даже смешно за мной наблюдать! Я ведь слабый и бесполезный! Чем я заслужил такие гнусные разговоры? Что я сделал не так? Это все из-за того, что я немного отличаюсь от вас?! Мне из-за этого не место где-либо? Поэтому меня считают пустым местом? Это всё глупости, да?! - повторяет Рики, крича от отчаяния. Гондар молчит как громом поражённый. Он хмурится, смотрит на сатира и совсем ничего не понимает, лишь водит глазами по нему, да уши поджимает. - Каждый мой промах - это очередной повод для колкостей и сплетен! А потом все будут ходить и говорить, какой ужасный младший муж достался бедному Гондару! Какой он несчастный, связал свою жизнь с ни на что негодным, бесполезным сатиром! Да, я ничего не могу сделать, я это знаю! Но я ничего не могу с этим поделать. Я хотя бы… стараюсь, но всё равно не могу, - разбито вздыхает Рики, - Да, у меня была спокойная жизнь до этого… Но я пытаюсь приспособится к тому, что имею…. Для тебя тоже проблема, что я бесполезен? Зачем я всё ещё здесь нахожусь… - Закончил истерику? – Гондар пренебрежительно фыркнул, и лишь три шага сделав, оказался рядом, смотря упрямо в глаза с бирюзовой поволокой, - Ты будешь здесь находится вечность, потому что я так решил! – гоблин резко положил когти на плечо Рики, отчего тот вздрогнул, но скинуть руку не смог, зыркнул злобно исподлобья, - Не так уж ты и бесполезен, раз пытаешься приспособиться... Интересно, кто сказал, что я хочу себе какой-то определённый типаж? Ты хоть раз слышал, чтобы лично я говорил об этом?  - Но ты и никогда не говорил обратного! - возмущается Рики. - Твою бы упёртость да в другое русло... – совершенно незлобно хмыкнул Гондар, - То есть ты сейчас хочешь сказать, что в тот момент, когда забрал тебя сюда, был не уверен в своих действиях? Ты смеешь сомневаться, что я могу принимать решения, независимо от мнения остальных? - Я не об этом, я… - Что? Ты о том, что не хочешь иметь иммунитет и желаешь быть избитым каждым охранником в этом доме? Этого ты хочешь? Окончательно себя почувствовать беспомощным? Я смотрю, ты прям упиваешься этим чувством. В Рики играет неуверенность и ступор. Несмотря на созревание телом и хоть и молодой возраст, в душе и голове он ещё совсем крохотный ребёнок, которого нужно направлять и помогать на этом жизненном пути. Рики старается принимать решения, выстраивать отношения, пытается себя как-то проявить, но ему всё ещё безумно сложно в новом коллективе, который кардинально отличается от него самого. Вернее, этот сатир отличается от остальных. Гондару ничего не остаётся кроме как подтолкнуть к правильной мысли… И кажется только сейчас тот начал осознавать сказанное.  - Если… Если я не питомец и не игрушка, тогда кто я в этой семье? – наконец заговорил Рики. Гондар перемещает когти к рогам, постучав по ободкам на них, хмыкнув, – А это тебе напоминанием не служит? Твой статус буквально у тебя на голове, не я виноват, что им не пользуешься, беспечный ты козлик. Рики остаётся один у входа в здание, с озадаченным лицом, совершенно не верит, в то, что  услышал. Сомнения его всё ещё терзали, но теперь в его сознании хотя бы первый корпус логической цепочки начал плестись. В тишине и раздумьях он решил долго не засиживаться и вернулся в свою спальню, всю ночь прокручивая этот разговор. Даже вылёживая в кровати так рано поутру, ещё не взошло солнце, лишь первые отблески света разрывали ночное небо, но Рики всё обдумывал. Бесчисленное множество вопросов задал он себе, и ни на один ответ не нашёл. Но мог ли об этом он спросить других? После вчерашнего пережитого стресса, Рики чувствовал, как буквально вонял. Побеспокоят его в лучшем случае часа через три, оттого он и решил, что впервые наберёт себе ванную, чем утром не занимался никогда. Раньше его беспокоила его жизнь, вечно спешил на работу, а на личные заботы почти не было времени, остальное занимала семья и Кристоф. Единственный плюс, как он считает, его прошлой жизни в том, что у него не было ни сил ни времени задумываться над сложными и болезненными вопросами, которыми он сейчас сыт по горло. Но когда ещё у него будет настолько шикарная жизнь, переполненная событиями и свободным временем? Рики грустно хмыкнул. Никогда… И он должен быть благодарен за то, что ему вовсе позволено так жить… Опустившись в горячую воду по шею, Рики отклонился, положив на бортик свои рога, запрокинув голову, и смотрел на резной потолок ещё долго, на этот раз о мелочных вопросах. Муж, да? У нас разные понятия этого слова… Горячая, приятно расслабляющая вода славно растекалась по телу, давая ему сосредоточиться на более приземлённых вещах. Он старался расслабиться, освободить голову от мыслей, так и лезущих в неё. Он резко вскинул руку, достав бутылёк с шампунем и решил намылиться по полной, чтобы смыть грязь тела, и мыслей в том числе, но массируя кожу подушечками пальцев и спутывая свои короткие чёрно-фиолетовые волосы, вспенивая на них шампунь, его вдруг задело то, что раньше не волновало вовсе. Отчего-то только сейчас он обратил внимание на то, что ни один гель или шампунь не имеет запаха. Рики разочаровано обмылся оставшееся время, выливая воду, и, немного передернувшись от прохладного воздуха, обдавшего разгоряченное тело, вылез из ванны, сдернул полотенце с крючка на стене напротив. Он обтирался им достаточно небрежно, едва промокнув влажные волосы мягкой тканью, не хотел терять время на то, чтобы всё равно вновь обмыться через пять минут. А он именно был уверен, что если он попросит, то ему выдадут. - Зачем вам это? -  настороженно спросила Бахити обычный для подобной ситуации вопрос, но и услышав основную причину просьбы, хмыкнула беззлобно и пообещала спустя время организовать. Рики стоял на балконе, вдыхая прохладный воздух, который больше не казался ему колючим. Наоборот, странное, почти пугающее спокойствие начало разливаться в груди. Он больше не дрожал. Его разум, привыкший к постоянному ожиданию удара, вдруг начал выстраивать чёткую, сухую логическую цепочку. Гондар не зря акцентировал на статусе внимание. Драгоценный металл на рогах, это было не декорациями для его казни, как он считал, а броней. Его действительно больше не пытались убить. Он перестал быть игрушечным в ту секунду, когда стал частью этой семьи, пусть и насильно. В порыве этой новой, странной уверенности, Рики достал свой бесполезный брелок. В пальцах он вертел крошечную деревянную фигурку, потёртую, со сглаженными углами. Это была единственная вещь, не имевшая никакой ценности для мафии, а потому оставленная ему. Для Рики же в этом кусочке дерева была заключена вся память о тихих вечерах в кофейне, когда мир ещё не рухнул. Отвлекшись на резкий крик птицы в саду, Рики вздрогнул. Ладонь разжалась сама собой, и фигурка, кувыркаясь в воздухе, упала в густую траву у основания дома. - О нет... - выдохнул Рики, чувствуя, как внутри всё окончательно оборвалось. Он замер, прижавшись лбом к холодному камню балюстрады, не в силах даже вскрикнуть. Эмоциональное истощение лишило его воли: казалось, если он сейчас попробует спуститься, то просто сложится, как карточный домик. Только досада от столь банальной глупости свербела внутри. Не раздумывая больше ни секунды, Рики поднял голову с камня и сморгнув наваждение, сорвался с места. Он не стал ждать, не стал звать на помощь. Почти бегом преодолел лестничные пролеты, чувствуя, как копыта звонко цокают по камню. Вылетев из дверей на улицу, он сразу направился к тому месту под балконом, готовый ползать в траве хоть до самого вечера. Он стал шарить по траве словно остервенелый, пытаясь не столько увидеть, сколько нащупать, но тяжёлая, серая тень загородила ему место поиска. Рики замер, и вообще боялся как-то развернуться, даже узнать, что этому охраннику надо, но тот стоял неподвижно, словно высеченный из скалы. И когда сатир понял бесполезность затянувшейся неловкости и стал поворачиваться медленно, то лишь заметил боковым зрением, как протянулась рука охранника, предлагая подняться. Рики не решил воспользоваться помощью, уж хотя бы гордости подняться самостоятельно у него хватит.  Охранник тоже медленно разогнулся, а потом просто протянул всё ещё затравлено смотрящему исподлобья сатиру руку, а потом, когда тот обратил на руку внимание, разжал её, и в огромных, серых пальцах Рики обнаружил крошечную деревяшку. На его ладони, искроплённой шрамами и тёмными пятнами словно другого окраса кожи, фигурка выглядела почти невидимой. Он уже держал телефон в своей огромной ладони, рассматривая его с тем же безмолвным любопытством, с каким тролли изучают мелких насекомых. Гоблин-полукровка не шевельнулся, когда Рики подбежал, лишь молча протянул руку. - Оу, спасибо, – неловко подбирает свою вещь из чужой ладони, и только потом Рики поднимает глаза и замечает, что этот гоблин охранник ему знаком… Сейчас то сатир замечает, что Гондар доверяет не всем, и выделить приближённых помимо консильери можно запросто – Бх просто называет их по именам. И сейчас перед ним тот самый, что ещё при первой встрече с Гондаром увёл из кабинета… - Асмут, если я не ошибаюсь, - и как только тот удивлённо склонил голову, Рики понял, что не все гоблины чистокровные, этот, например, смешан кровью с троллем. В этот раз в глазах сатира не было затравленного блеска. Он смотрел прямо, подмечая и тяжёлую челюсть полутролля, и его безэмоциональные полугоблинские глаза. Асмут оставался молчаливым. Он не произнес ни слова, не ухмыльнулся, не выразил почтения. Он просто отдал вещь и едва заметно, почти формально, склонил голову, почти что жест, явно предназначенный уже не пленнику. Развернувшись, Асмут так же бесшумно, как и появился, направился обратно к своему посту или чем он там занимался, оставив Рики наедине с осознанием, что его “статус” действительно всегда был, но только сатир не замечал ничего вокруг. Иногда Рики задумывался, о чём в серьёзный или рабочий момент думает Гондар, глядя на то, как тот перебирает патроны, словно подсчёт мог успокоить, на его морду, немного перекошенную от недовольства. А тот в свою очередь смотрел на сатира, на нос, который сам же каждый раз грозился сделать покороче, заглядывая в его большие бирюзовые глаза, и вот в такие моменты Рики молился, чтобы Гондар не увидел в его глазах этого позорного желания продолжать их ненормальные встречи. Но морда самого гоблина ничего не выражала при этом, ничего, кроме какого-то лёгкого раздражения, впрочем, как и всегда. Бахити, как и обещала, снабдила сатира целым набором на выбор. Едва он вошёл, сразу почувствовал, как комнату заполнил густой, терпкий аромат ягод и лесных трав. Он заприметил, что на отдельном подносе разложены были несколько увесистых брусков мыла ручной работы и небольшие склянки с маслами. А рядом, конечно, всевозможные варианты гели для душа в дорогих стеклянных бутыльках, и каждую он хотел испробовать на себе, даже если придётся мыться раз за разом. Он мечтательно мысленно потёр хвост, тут же решив приступить к реализации. Рики медленно покосился на вошедшего. Гондар заходил в комнату с опаской, впервые на практике сатира. Гоблин выглядел… странно. Куда-то исчезла его ледяная невозмутимость и аура всевластия. Сейчас Гондар больше походил на кота, которому против шерсти провели наждачкой, уши заходили, нос явно нервно дёргался, а в глазах читалось искреннее, почти ощутимое раздражение. Гондар долго осматривал весь набор склянок, словно встретил истинного врага воочию, а не через прицел оружия, а потом резко развернулся всем корпусом на сатира, и направился так стремительно, что тот лишь на шаг отступить и успел. Воздух между ними, будто мгновенно сгустился, вытесняя запахи масел и недавно принятой ванны. Гоблин медленно наклонился вперёд, так что кончик его носа почти коснулся лица Рики. В глубине его зрачков вспыхнуло что-то первобытное, хищное, от чего по спине сатира пробежал уже знакомый холодок. Гондар поморщился, будто кислую ягоду съел, и не то чтобы выдохнул, скорее прошипел слова, - Отврат. Смени гель для душа, этот воняет. Рики был расстроен и в следующий раз. А ведь вчера Рики, выудив из закромов, конечно, не без разрешения, принёс плитку тёмного шоколада в гостиную. Предложив Бх кусочек, сатир поймал на себе взгляд, словно только что убил существо этой шоколадкой. Гондар тогда закатил глаза, от шоколада тоже отказался. Вот тот запах сатир запомнил, и хотел пахнуть так же… Но и это гоблину не понравилось. Кажется, на почти бесчисленном уже варианте, дверь в фиолетовую комнату не просто открылась она влетела внутрь, едва не сорвавшись с петель от мощного толчка. Гондар замер на пороге, его ноздри хищно затрепетали, а рубиновые глаза полыхнули искренним гневом. - Опять?! - рыкнул он, делая стремительный шаг к Рики, - Ты решил превратить мой дом в лавку дешёвого парфюма? От этого смрада у меня скоро головная боль начнётся! Рики, только что вышедший из ванной и окутанный облаком очередного “экспериментального” аромата, даже не успел высушить волосы. Он замер, чувствуя, как уверенность, набранная за утро, начинает давать трещины под этим неистовым напором. - Это… это просто цветочный экстракт! - попытался защититься сатир, но его голос предательски дрогнул, -Тебе вообще хоть что-то может понравиться? - Этот ещё хуже! Не можешь выбрать нормальный?! - Гондар почти сорвался на крик. Он выглядел так, будто этот запах причинял ему физическую боль. Вся его напускная гордость и стальная выдержка улетучились, оставив лишь дёргающееся ухо и раздражённый вид, словно это его собственные чувства были грубо оскорблены. Он резко развернулся, вылетая обратно в коридор, где под горячую руку ему тут же попалась какая-то не особо расторопная и ни в чём не повинная служанка, спокойно несущая стопку свежих полотенец. - Убрать всё! Выкинь все склянки, что пахнут слаще сырого мяса! - прорычал он ей в лицо, и возможно пару раз тряхнул так, что на глазах у бедняжки тут же появились слёзы, словно это она в чём-то была виновата с ног до головы. Вот только его тираду деспотичную прервали на самом видимо разогретом месте. Кто же ещё будет отвечать за “просчёты” служащего персонала, как не главная управляющая экономка? Рики заметил в принципе, что та далеко не отходит от тех мест, где обитает или в принципе посещает Бх. Вот и сейчас, сатир лишь пугливо смотрел из-за укрытия у дверного проёма, как всё продолжает распинываться гоблин, и как быстро его деспотия завершилась, как только Бахити, возникшая за его спиной, прищуривалась всё сильнее. И когда уже он видимо на кураже решил и ей намекнуть о бестолковости обслуживающего персонала, она не дрогнула, напротив, её взгляд стал настолько тяжёлым, что Гондар невольно прижал уши к черепу, теряя весь свой запал. Всего пара слов и незначительных переговоров, и, как показалось Рики, Бахити в этой “битве”, вышла победительницей даже не обнажив клинок.  - Не лучше ли не создавать проблем на пустом месте? – холодно напоследок осведомилась она. Гондар замер так, словно наткнулся на невидимую стену. Он обжёг Рики, выглядывающего из комнаты, яростным взглядом и, процедив сквозь клыки -Чёртов козёл – после чего стремительно скрылся в кабинете, хлопнув дверью так, что зазвенели люстры. Рики во все глаза смотрел на Бахити, чувствуя прилив бешенного восторга. - Я впечатлён! - пролепетал он, подходя ближе, - А можете и меня так научить? Бахити беззлобно хмыкнула, провожая взглядом закрытую дверь кабинета. Лишь когда в холле воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов, Бахити медленно повернулась к нему. Она сложила руки на переднике, и её взгляд, обычно тёплый, сейчас был непривычно серьёзным, испытывающим. - Господин Рикимару, - негромко начала она, - Вы понимаете, в чём на самом деле заключался этот срыв? - Да откуда мне знать, что ему так не понравилось? - Просто те гели для душа, судя по всему, не сочетаются с вашим настоящим запахом, а это весьма неприятно для обострённого обоняния. - Да мне кажется, он просто придирается! Ему, наверное, только его запах нравится! Рики вмиг осенило. Точно… Его запах! - А чем.. пользуется из гелей Гондар? – хитренько посмотрел исподлобья Рики. Бахити пару секунд смотрела на него не моргая, будто задумывающаяся авантюра слишком скользкая для этого дома, оттого она и продумывала, взвешивая все за и против. А потом хмыкнула совсем уж радушно и произнесла, - Придётся воспользоваться не только этими средствами, но о том, что была использована ещё и одежда, мы конечно же умолчим. * Движимый идеей выяснить, как же отреагирует на “маленькую хитрость” Гондар, сатир тихонько прокрался куда не следует, совсем тихонько, а будучи скрытым иным запахом, на него и без этого не обращали внимание. Крался, прислушиваясь к каждому шороху, и как только услышал голос Далии, неизвестно зачем та шла напрямик, но Рики запаниковал, и выход был один. Он резко забежал в неизвестную ему комнатушку, и ещё больше испугался, когда увидел, что она сквозная, а осмотревшись, понял бежать некуда, разве что… Да ладно… И судя по едва нарастающему звуку голосов, сейчас кто-то сюда зайдёт и увидит его.. Рики резко вдохнул, но всё же приоткрыв как можно тише дверцу длинного шкафа, забрался туда, едва успел отодвинуть ворох одежды и поместиться там, да прикрыть дверцу, постараться притихнуть и почти не дыша, вдруг осознал, чьи голоса он услышал. Даже сглотнул вязкую слюну, но оказавшись в полностью тёмном пространстве, весь обратился во слух, даже глаза закрыл, чтобы утихомирить нервно бившееся сердце. Какой стыд, какой позор… - Зачем? - Просто собираюсь вывести на прогулку, не больше…. Козлика в том числе. Консильери явно раздражённо поскрёб рукой, вероятно, стол, поцыкал, как будто осуждал. - Мне кажется, ты заигрался… Избавься, пока тот своего брата не ввёл в курс дела. Ты ведь знаешь, я могу обставить всё как несчастный случай, никто не узнает… - Тебя он тревожить не должен, пока не пересекается с делом, - и замолчал на какую-то пару секунд, но отчего-то Рики показалось, что он посмотрел именно на тот шкаф, в котором он находится, отчего он даже дышать перестал, а по лбу уже протекла первая капля пота, - Со своей игрушкой я сам разберусь. И к этой теме больше возвращаться не собираюсь. - … Ещё немного и я решу, что ты либо рехнулся, либо привязался… - Любое на твоё усмотрение, - небрежно отмахнулся Гондар, как будто это ничего не стоящее, - Так что, каков твой положительный ответ? - Хорошо. Под твою ответственность. Судя по звукам, консильери ушёл через главную дверь, заставив Рики выдохнуть от облегчения, но быстро встрепенутся, потому как он забыл, Гондар то всё ещё там.. И уже было приготовил отговорку, как дверцы шкафа раскрылись, являя ехидную усмешку гоблина, но то как он с полуприкрытыми глазами посмотрел на перепуганного Рики, заставило немного расслабиться, а потом и вовсе тихо, будто не собирался привлекать лишнее внимание, спросил со смешинкой: - Тебя мамочка не учила не подслушивать? И пока Рики и пикнуть ничего не успел, быстро выволок оттуда, более того, потащил с собой, как оказывается, намереваясь “сопроводить” до комнаты. Только устаканив ритм, Рики подал голос: - Прогулка? … Надеюсь не такая же, как когда ты кого-то убивал из пушки… Гондар на мгновение замедлил шаг, не выпуская локоть сатира из своей хватки. Рики кожей чувствовал, как от гоблина исходит едва уловимый жар, а в воздухе между ними снова начал сгущаться тот самый терпкий, металлический аромат опасности вперемешку с запахом дорогого табака. Гоблин чуть склонил голову, и алые зрачки блеснули в полумраке коридора, изучая взволнованное лицо Рикимару. Было в этом взгляде что-то новое, не такое выражение привык замечать сатир, и он попросту даже не знает, как реагировать. - Ну уж если то для тебя прогулка была…- вдруг глухо засмеялся Гондар, ухмыляясь, продолжил, - Я уже не уверен, понравится ли эта поездка… Он вдруг резко сократил дистанцию, заставляя Рики вжаться спиной в холодную стену коридора прямо у дверей его комнаты. Гоблин наклонился так близко, что его уши почти коснулись рогов сатира. Рики замер, перестав дышать, когда Гондар шумно втянул воздух у его самой шеи. В этот момент время словно остановилось, ведь сатир чувствовал каждое движение собственной крови, слышал своё бешеное сердцебиение и видел как опасно сузились зрачки гоблина. Миллион мурашек пробежали разом марафон, когда прохладный нос коснулся кожи Рики, когда когти гоблина собственническим жестом легли ему на плечо, сминая ткань домашней одежды. - Неплохо, конечно… Но если ты не хочешь, чтобы у Элеоноры возникли вопросы личного характера, то лучше смыть запах. И как будто нехотя, но отступил, развернулся было к выходу, пока не услышал вопрос, - А куда мы поедем? - Увидишь… Расценивай на весь день. Ходить придётся долго. Выдохнуть Рики смог только, когда дверь за гоблином закрылась, и сатир оставшись один тут же дал себе обещание, чтобы больше на такие опасные авантюры хвоста не подавал! * Прохладный воздух степи посреди дороги которой и простилался их путь, который они проезжали на высокой скорости, поразительно пах травами и свежестью, Рики даже больше в полностью открытое окно высунулся, чтобы вдоволь насладиться этим ощущением.. свободы… Ему давно не доставало даже крох подобного светлого чувства, отчего он готов был набрать в свои лёгкие всё, что предлагают, и больше никогда не выпускать, лишь бы навечно в нём раствориться. Это было даже скорее похоже на кадры из фильма, три машины, все чёрные, мчат и перестраиваются так же синхронно, как единый организм. Неизвестно, где же запромостился главный герой, который бы разбавил эту черноту своей яркой машиной, но одно Рики понимает точно. Эта прогулка точно обещает быть весёлой. Даже Гондар оказался не за рулём, чем больше удивил сатира, наверное, уже изрядно привыкшего, что тот делает всё самостоятельно, чем кому-то доверится. Сидит в своих излюбленных очках, иной раз отвечает на вопрос Элеоноры скоро ли они приедут. Кажется, все присутствующие понимают куда едут, кроме Рики, и ему в этом даже отказалась помочь Бахити, намеренно игнорируя вопросительные взгляды и уж тем более случайно выскользнувшие слова. Позже, когда степь сменилась уютными пригородами, а когда лишь изредка мелькающие частные домики стали меняться на высотные здания, и вдруг среди блестящих зданий появилась засаженная плотная тенистая аллея огромного парка, вся вереница машин заехали на парковку. Охрана разошлись так, словно их не должны заметить ни свои, ни чужие, при этом они явно стоят в форме некого куба, чтобы любой угол обзора просматривался. Они вышли из машины и побрели все вчетвером, представляя собой весьма странное зрелище: подчёркнуто холодный Гондар, оживлённый Рики, молчаливая, но бдительная Бахити и маленькая Элеонора. Полугоблинша, в чьих чертах строгость отца мешалась с детской непосредственностью, крепко ухватилась за руку Рики, увлекая его к ближайшему лотку с лакомствами. А теперь едят вкусное мороженое и разговаривают о том, что их окружает. О существах, даже о деревьях и красивых постройках. Все эти мелочи вводят Рики в восторг, и несмотря на тот ужас, что происходит в его жизни, он готов о них говорить, готов долго рассуждать и спорить. Они вышли из парка на просторную площадь, и Рики замер, едва не выронив рожок. Вокруг высились монументальные здания, некоторые из которых были облицованы зеркальными панелями, отражавшими город во всем его величии. Сатир покрутился на месте, впитывая этот масштаб. Если бы сейчас выглянуло солнце, лучи наверняка играли бы на этих поверхностях, разлетаясь во все стороны яркими брызгами. Гондар стоял чуть поодаль, иной раз переговаривался с охранной и вынужденно возвращался к тройке, потому как Элеонора не унималась, ей было крайне важно участие каждого в прогулке. Он поймал себя на том, что совершенно забыл о цели прогулки, завороженно наблюдая за сатиром. Рики выглядел пугающе живым. Он жаждал почувствовать вкус этой жизни каждой клеткой своего тела, а его бирюзовые глаза с пылающим в них детским интересом ни на секунду не переставали бегать по сторонам, впитывая архитектуру столицы. В какой-то момент, увлекшись очередным объяснением, Рики, разгорячившись и жестикулируя случайно дотронулся до груди гоблина. Рука замерла, но убрать её он просто не смог, по причине, что он почувствовал сердцебиение. Еле отдающее ударами в руку, но…  Рики теперь знает, что за непробиваемостью гоблина скрывается. Там, оказывается, сердце бьётся. Оно осыпано прахом, пропитано кровью существ, но не твердо. Под оболочкой монстра оказалось что-то есть. Оно почти Рики открылось, нужно лишь время…. - А говорил, что сердца нет.. - У меня много чего нет… - Стыда и совести? Пф, ещё бы, – Рики только сейчас догадался убрать руку, вредностью маскируя собственное стеснение. - Только лишь? Как мало ты заметил… Гондар растягивает губы в оскале, демонстрирующий клыки, пристально глядит в наивные светлые с поволокой бирюзы глаза напротив. Гондар предполагал, что за то произошедшее между ним и Рики будет как минимум неловкость, как максимум ненависть и тому подобное. Но тот, напротив, был весел, цеплялся за руки и толкался рогом в плечо. А брошенные мельком недоумённые взгляды со стороны гоблина Рики даже не волновали. После долгой прогулки они осели в уютной, шумной пиццерии на углу. Аромат запеченного теста и плавленого сыра кружил голову, и Рики, совершенно позабыв о манерах, с азартом расправлялся с огромным куском пиццы, пока Элеонора увлеченно рисовала что-то на салфетке под присмотром Бахити. Гондар наблюдал за этим гастрономическим безумием, подперев голову рукой, ему казалось было это мало интересно, но он всё же умудрялся растерзать варварским способом кусок. Его взгляд, обычно острый и оценивающий, сейчас был подёрнут дымкой ленивого созерцания уличного пространства. Шум пиццерии на мгновение стал фоном, когда Элеонора, допив свой сок, нетерпеливо заерзала на стуле и дернула Бахити за рукав. Экономка, чей взгляд за весь день не потерял остроты, мгновенно всё поняла. Она поднялась, коротко кивнув Гондару, и увела девочку в сторону дамских комнат. Как только их фигуры скрылись за поворотом, Рики почувствовал, что воздух стал вдвое тяжелее. - Думал, такая жирная пища не для тебя, - чтобы хотя бы как-то унять возникшую неловкость, протянул Рики, кивая на тарелку, - Пустые углеводы же. Не заметил, чтобы ты раньше подобное употреблял… Гондар даже не поднял головы, методично работая ножом. - Я за жизнь столько перепробовал, что всё что угодно съем, - сухо отозвался он. Рики, раззадоренный сегодняшним солнцем и запахом свободы, подался чуть вперед. Слова вылетели раньше, чем он успел их взвесить: - Даже меня? В ту же секунду вилка в руке Гондара с резким скрежетом полоснула стенки тарелки и замерла. Гоблин медленно поднял взгляд. Его рубиновые глаза, ещё минуту назад казавшиеся спокойными, полыхнули тёмным, хищным азартом. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до того предела, когда Рики смог различить каждую чешуйку зрачка в этом кровавом омуте. - Аккуратней с предложениями, козлик, - почти прошипел Гондар. В его голосе не было ярости, только вязкое, пугающее обещание, - Так можно и нарваться… на то, что я проверю твою готовность прямо здесь…. Рики почувствовал, как жар мгновенно залил шею и уши. Его бравада рассыпалась в прах под этим плотоядным взглядом. - Я… я просто… - пробормотал он, спешно отстраняясь и утыкаясь в свой стакан, стараясь не смотреть на то, как опасно растянулись губы гоблина в оскале, демонстрирующем острые клыки. Гондар лишь коротко, победно хмыкнул и вернулся к еде как раз в тот момент, когда из-за угла показалась Бахити, ведущая за руку Элеонору. - Мы закончили? - сухо осведомился гоблин, мгновенно возвращая себе маску бесстрастного мафиози. Элеонора конечно не желала прекращать прогулку, однако её уговорили, и вместе с тем и Рики только и смог, что часто закивать, пряча пылающее лицо за остатками своего остывшего кофейного напитка. Но всё хорошее рано или поздно кончается, так и вечер нагрянул неожиданно. Возвращение в сад, в старую тюрьму, далось с большим трудом. Рики казалось, что стоит перешагнуть порог, как больше возврата не будет. Всё это – обман, глупая иллюзия, и бесконечно огромные сады стали маленькими и сухими, озеро обрывалось у стены, небо ограничено чёткими линиями. Никаких вольностей, никакого праздника для души. А там, в парке, можно было бежать сломя голову, вдыхать воздух, словно свободу, и не бояться врезаться в чужую спину. Рики не выдержал. Он больше так не мог. Развернувшись на месте, пока гоблины перемещались, намереваясь пойти в общее крыло, он неровным шагом, с перебежками, бросился прямо к Гондару. Пусть тот высмеет, пусть будет ворчать, но находиться в клетке Рики больше не мог. Потом со вздохом, весь подобрался, встал напротив Босса мафии, обратил всё же на себя внимание, и с каким-то смешанным чувством выдохнул, - Мы ведь приедем в парк снова? Чтобы отдохнуть… - жалобно попросил Рики, как умалишённый хватался за одежду Гондара, - Пообещай, что приедем! Рики боялся, что Гондар начнёт снова приказывать или угрожать и выгонит, но тот замер… А потом рассмеялся, тряхнул головой, словно избавляясь от тревожащих его мыслей, и, позвал он с непривычной и лёгкой улыбкой. Рики такой в свою сторону никогда не замечал. И потому, не раздумывая, придвинулся к его рукам. От гоблина всегда пахло чем-то будоражащим до дрожи, волнительным, строгим. - Хорошо, обещаю. * Вечер после прогулки в парке ещё дышал прохладой степного ветра, когда Рики, окончательно измотанный впечатлениями, сидел на краю кровати в своей комнате. В голове всё ещё крутилось обещание Гондара вернуться в парк, а вкус подтаявшего мороженого, казалось, до сих пор оставался на губах. Тишину коридора нарушил размеренный шаг, и вскоре в дверном проеме показался силуэт. Гондар не стал заходить вглубь комнаты. Он замер у порога, всё еще в своём странном тёмном костюме, и небрежно подбросил в руке какой-то предмет, упакованный в тонкий тёмный пластик, словно расценивал, правда ли это необходимо или всё же выйти и как ни в чём не бывало заняться своими делами. - Лови, копытное, - коротко бросил он, и, прежде чем Рики успел среагировать, вещица приземлилась на одеяло рядом с ним, - А то твой вид в парке был слишком уж… восторженным. Не хочу, чтобы ты окончательно одичал... А то придётся не выполнять своё обещание. Рики с недоумением потянулся к свертку. Под слоем упаковки оказался новенький, отливающий холодным блеском смартфон. У Рики дар речи пропал. Он и мечтать о таком телефоне не мог. Это же сколько денег стоит! В школе многие хвастались своими смартфонами, играли в загруженные игры, слушали громко музыку и фотографировались с друзьями. Но он не мог себе позволить приобрести даже самый простой телефон, так как его отец из-за аспектов работы попросту предполагал, что ему телефон мало того что не понадобится, но и может стать угрозой для семьи и её секретов. Поэтому долгое время Рики завидовал ребятам из класса, которые могли в любое время слушать музыку. А потом и того хуже - на зарплату баристы, даже с помощью брата, невозможно было и жить хорошо, и хвастаться новейшими девайсами. Поэтому сейчас, держа в руках новенький смартфон, Рикимару чувствовал необъяснимое волнение. Улыбка сама собой появилась на лице, вытесняя остатки вечерней грусти. - Нравится? - довольно спросил Гондар, - Я тебе уже ввёл сюда три номера. Свой, твоей мамаши и даже Прокурора. Сердце сделало кульбит на последнем. У него есть номер Старшего братца? - Спасибо! - Рики на радостях бросился на гоблина с объятиями. — Спасибо большое! - Да-да, рад, что угодил, - похлопал его по спине Гондар, пытаясь отлепить от себя, но при этом хмыкнул более радушно. - Это… это просто невероятно! — оторвавшись от него, вернулся к телефону. Он был так взволнован подарком, что не мог больше ни о чем думать. Он был так взволнован подарком, что не мог больше ни о чем думать. Весь мир сузился до этого яркого дисплея, который теперь обещал ему не только музыку, но и связь с теми, кого он боялся потерять навсегда. Рики отчего-то чувствовал такой прилив сил и настроения, что даже хотелось танцевать и петь, а на душе было светло. Он даже умудрился подсвистывать себе под нос известную песенку, которую часто крутили по радио во время его работы. Ему даже стало интересно спросить кое-что у Гондара, и он повернулся, открыв рот, как тут же его закрыл, а хвост испуганно поджав к ногам. Гоблин сидел, будто в трансе, держа одну руку под подбородком, второй, даже этого не замечая, медленно скрёб когтями подлокотник кресла, голова чуть набок, а глаза расширенные, будто зверь, готовящийся к броску. Рики догадался, что тот наблюдал за ним, а в особенности за движениями его хвоста, но никак не мог подумать, что это вызовет настолько странную реакцию. Только сейчас Бх проморгался, заметив, что махание хвоста прекратилось, резко вскинул голову, будто очнувшись, сморщился злобно и быстро вскочив, ушёл из комнаты спешно. Рики не понял, что сейчас произошло, но испуганно озирался, пока не услышал из открытого окна доносящийся мат. Он даже рискнул подняться с места, и выглянуть в окно, чтобы посмотреть, что же гоблин будет делать. Тот так же яростно спустился по лестнице, в зубах уже была сигара, которую он нервно пытался зажечь, но видимо что-то не выходило из-за зажигалки и Гондар, рыкнув, зашвырнул и сигару и зажигалку куда-то далеко в кусты. Тот, кто стоял на его пути, не понимая ситуации, тут же получил прямым ударом в солнечное сплетение, а сам Бх потоптался на месте, то ли обдумывая прикончить охранника, то ли избить посильнее, но фыркнув видимо, отошёл и направился по направлению к красной спортивной машине. Рики никогда не замечал, чтобы Гондар ей пользовался, ведь он вроде как предпочитает бронированный кроссовер, который точно не подведёт ни в какой ситуации.  Но, тем не менее, в недоумении продолжает наблюдать, как красная машина быстро ринувшись с места задним ходом, повернувшись на несчастной зелёной лужайке, оставляя следы от шин, уезжает прочь. Рики тут же выходит с комнаты и замечает на лестничной площадке Бахити, спокойно протирающую пыль, будто ничего и не произошло. - Я что-то сделал? Куда он? - … То, что в этом ваша вина, я не сомневаюсь, Господин Рикимару. Но не волнуйтесь, ничего страшного. Господин Гондар уехал на красном Южиане? - Д-да, наверное. Но то, что машина красная, точно.  - Тогда ничего особенного. Пока что. Не беспокойтесь, – и продолжила двигать тряпкой, другой рукой разве что, изредка убирая с пути предметы, – Сегодня он не приедет, поэтому рекомендую вам отужинать и лечь пораньше. Рики стоял, прижимая к груди новый телефон, и чувствовал, как радость внутри сменяется тревожным холодком. Он не понимал, что именно “сломало” Гондара: его песня, его хвост или это странное, хрупкое тепло, возникшее между ними? * Ночной город за окном сливался в одну бесконечную неоновую полосу, пока Гондар не затормозил у неприметного здания в тихом переулке. Здесь не было кричащих вывесок или толпы на входе. Лишь табличка с изящной надписью “Тёплая лазурь” и едва уловимый аромат дорогих благовоний, просачивающийся сквозь тяжёлые дубовые двери. Это место не афишировало своих услуг, оно жило в тени, для обычных зал предоставляя для косметических процедур, но для других, у кого была карта и достаточно веская причина искать забвения – имелись особые услуги. Внутри царил полумрак, разбавленный мягким синеватым свечением, похожим на свет луны под водой. Прохлада кондиционеров здесь смешивалась с густым, обволакивающим теплом, создавая иллюзию безопасности и полной анонимности. На нём идеально сидел по фигуре чёрный костюм-двойка. Был весь в чёрном с головы до пят, и лишь красная бандана, скрывающая нижнюю часть лица как его личный пропускной аксессуар в подобное заведение выделялась ярким пятном. В его красных, ничего не выражающих глазах застыл извечный холод, способный заморозить всё вокруг себя. Администраторша - женщина с безупречной осанкой и лицом, не выражающим ничего, кроме вежливой готовности, даже не подняла головы, когда дверь открылась. - Добро вечер. Вас ожидает забронированный столик или вы желаете ознакомиться с сегодняшним меню процедур? - проговорила она ровным, отточенным голосом, продолжая что-то помечать стилусом на экране рабочего экрана компьютера. - 777, - коротко бросил он, прерывая администратора, и протянул ей специальную карту. Девушка за стойкой, чье лицо даже после такого жеста оставалось профессионально-непроницаемым, приняла её. В “Теплой лазури” не задавали лишних вопросов, здесь торговали иллюзиями и комфортом. - Вам как обычно? - спросила она, и её пальцы привычно замерли над клавиатурой. - Нет, - Гондар произнес это так резко, что девушка вскинула взгляд. В её глазах не было и толики понимания что за клиент перед ней, ведь узнавать клиентов считалось дурным тоном, только готовность исполнить любой каприз обладателя такого уровня доступа. - .. Нужен.. сатир, фиолетовый. Администратор нахмурилась, стала искать в базе варианты, и тут же найденное отобразила на экране, - В наличии лишь пятеро, но слегка иным цветом кожи… - Пусть будет третий, - лишь взглядом по вариантам мазнул и недовольно цыкнул Гондар, и жестом поторапливая администраторшу. Гондар сидел в глубине кабинета, утопая в кожаном кресле, и взгляд его красных глаз, как и всё ещё висевшая на добром слове бандана, был прикован к двери. Ожидание длилось недолго, но каждая секунда отдавалась в висках тяжёлым молотом. Когда дверь наконец бесшумно отворилась и внутрь вошел тот самый “третий номер”, Гондар даже не шелохнулся. Он жадно впился взглядом в вошедшего, пытаясь отыскать хоть каплю сходства, но реальность ударила наотмашь. Проститут был сатиром, да, но всё в нем было не то. Кожа отливала скучным лиловым оттенком, лишённым той живой глубины, что была у козлика в особняке. Но больше всего раздражали рога, прямые, скучные, словно палки, торчащие из головы. Они не имели тех изящных изгибов, тех крученых ободков, по которым Гондар так привык постукивать когтями. А ведь Рики выбивался из привычного окружения.. Как-то разом нашёл общий язык с малышкой, да и Бахити, с которыми Гондару напротив, приходилось выстраивать доверительные отношения годами. Козлик же так быстро стал привычным.. своим.. Лиловый косится на гоблина исподлобья, а после, дёрнувшись всем телом, наступает, плавно, вьётся как змей, идёт, как считает грациозно. Обвивается на талии, сжимает пальцы на ткани, и они воняют куревом тоже. Хотя иногда и хотелось потешаться над сатиром, только чтобы в очередной раз на его щеках вспыхивала синева смущения… Но каждый раз он сам себя от этого огораживал. Рики слишком юн, слишком добр и наивен для такого взрослого Гондара. Самому себе поставил запрет, никаких отношений = никаких рисков.. Так он считал, совсем недавно.. Смотреть ему в глаза теперь трудно, невыносимо. Гондар намеренно отворачивается, лишь боковым зрением глядя, так, при размытом образе хотя бы меньше, к чему можно придраться. Словно разум неотлагательно блокирует все шумы назойливого клуба… Голос козлика вечно дрожащий, почти по-детски плаксивый, неуверенный, хотя какой-то стержень всё же имеется где-то в глубине… Руки, которые нет-нет да сожмутся лишь ища поддержку.. Весенним ветром, которым кажется Рики, сейчас пытается заполнить какой-то беспощадный холод, мерзкий запах, помимо тошнотворно-приторного зловония духов, ещё и смесь запахов видимо недавних ухажёров. Его сатир не такой…    Гондар резко избавляется от мыслей, с яростью хватает грубо за горло явно этого не ожидавшего проститута, и отшвыривает от себя куда-то подальше. В итоге вместо того, чтобы избавиться от напряжения, стало только хуже.. Он зло смотрит на непонимающего ничего и послушно лежащего у ног лилового сатира, раздумывая, если уж тот оказался бесполезен в одном плане, может быть использовать его иначе? Всё равно он должен отработать полную сумму… * Когда появился Гондар, причём вылетел из закрытой, казалось, двери как будто выбежал из пожара, чуть не снёс при этом Рики, сатир даже не успел вскрикнуть, а в него уже вцепились так крепко, будто решили сделать из него лимонад. Сначала гоблин просто уставился глаза в глаза, но потом резко развернул, умудрился даже на несколько секунд приподнять, как будто оценивал сколько бы тот мог весить, чуть ли не сорвал с него футболку, даже за хвост дёрнул. И всё это проделывал быстро и бесцеремонно, отчего у сатира и слов то не нашлось, кроме как и оставаться куколкой для игр. Но это ещё и оказался правильный вариант, сопротивляйся он – вышло бы в двое дольше и мучительней, а вышло, что его тут же отпустили, задумчиво потёрли подбородок да ушли. Рики продолжал стоять как вкопанный. Он был в таком шоке, что не мог пошевелиться, а как только отмер, поозирался по округе, сглотнув ком в горле, кое-как пройдясь, нашёл Бахити, и тихо начал. - Извини, а можно задать… очень нескромный вопрос? - Что угодно, Господин Рики? - А это нормально?  ну… что… сейчас он меня просто облапал, при этом со всех сторон оглядел… Бахити как-то странно и неопределённо посмотрела на него, не то думая, что он врёт, не то о чём-то другом крепко задумавшись. - Если я вас правильно поняла, прощупывал там, куда раньше не смотрел? Рики отчего-то густо посинел, но положительно мотнул головой. - .. Господин Рики.… Боюсь, вам стоит подготовиться не к самому приятному действию… - Какому? - Это вы сможете услышать позже только от своего мужа. Надеюсь, вы стерпите это испытание… - и вернулась к своему недавнему занятию. * Рев мотора Южиана смолк у крыльца так же внезапно, как и начался. Дверь особняка распахнулась от мощного удара, и Гондар ворвался внутрь, неся с собой тяжёлый шлейф сигаретного дыма и тот самый ледяной холод, от плохого настроения. Он пролетел по лестнице, игнорируя встревоженный взгляд Бахити, и с грохотом ввалился в комнату. Рики, вздрогнув, выронил телефон. Он не успел даже спросить, где гоблина носило всю ночь, как оказался прижат к стене тяжёлым, пахнущим яростью телом. - Ты забыл, на каких правах я сохранил тебе жизнь? Хочешь жить дальше – исполнишь даже супружеский долг, - он всучил сатиру какой-то странный кейс, достаточно увесистый, чтобы Рики чуть подсогнулся с неожиданности, - Подготовь сам себя. Церемониться я не собираюсь. У тебя есть час. Когда я вернусь, будь готов стать взятым. Он сел на край кровати и закрыл лицо руками. Голова его разрывалась от боли, а слезы проложили дорожки по щекам. Всё половое созревание, которое прошёл Рики, он только и делал, что представлял каким же будет его первый раз. Он даже переступил собственное смущение, играясь с собой пальчиками. И сейчас он всячески убеждал себя, что руки у гоблина противные и грубые, и запах у него отвратительный, и голос гадкий. Ему точно не захочется делать этого. Лучше пусть его сразу же убьют… Зачем он ему? Гондар ведь всё равно получив, что хочет, тут же остынет. Тогда в чём смысл? Неопытность сатира, а точнее полное отсутствие опыта в подобных делах только утомит и станет поводом для раздражения гоблина. Ну куда уж неуклюжему и зажатому Рики до умелых и сроднившихся с подобным проституток, к обществу которых, наверное, Гондар так привык? Но уговоры дело не спасут, и если он действительно вернётся, как и сказал, значит стоит подготовиться, как бы мерзко это не было, не то будет во сто крат хуже. Гондар ввалился в комнату, когда отведённый час ещё не истёк. От него веяло холодом ночных улиц и тёмным гневом, который не смогла утолить ни выпивка, ни прогулка под ночным небом. Он не произнес ни слова приветствия - просто сократил расстояние в два широких шага, нависая над Рики тенью. Пальцы гоблина впились в пуговицы на рубашке сатира, дёргая их так яростно, что ткань жалобно затрещала. Рики замер, парализованный этим напором, он не знал, что делать, как дышать. Он просто позволял гангстеру раздевать себя, не пытаясь прикрыться, хотя до ужасающее стеснение жгло изнутри. Его руки бессознательно шарили по постели, сжимая простыни в кулаках, ища хоть какую-то опору. Мужчина стягивает накидку с плеч сатира, позволяя ей упасть на постель, и проводит подушечкой пальца по груди, заставляя того упасть на матрас, подчиняясь. Он наклоняется ближе, прижавшись влажным носом к тонкой шее, втягивая запах Рики, не в силах сдержаться - проводит по ней шершавым языком, в следующий момент, вгрызаясь клыками в тонкую плоть. Кажется, сатир под ним ощутимо дёрнулся. Его когти, очертя путь от груди до пояса, вмиг сжимаются на рёбрах, чтобы Рики не начал вертеться и сопротивляться. Когти сдавились сильнее, царапая кож, вжимаясь ими в неё. Главное - не дергаться. Главное, не попытаться сбежать - встряхнут, вывернут, придавят, прикусят больнее. Главное, не кричать - задушат. Кажется, настроение у Гондара прямо кристаллически скверное, а Рики не хотел пострадать.. Гоблин так же резко отстраняется, выпрямляется, растягивая губы в широком оскале, демонстрируя чужую кровь на клыках, слизывает. Рики ощутимо дёрнулся под ним, из горла вырвался задушенный всхлип. Когти гоблина, очертив путь от груди до пояса, вмиг сомкнулись на его рёбрах, фиксируя тело, не давая ни единого шанса вырваться или отстраниться. Крепкость когтей впивалась в кожу, царапая её до синих полос. - Я же предупреждал, чтобы ты подготовился… Я дал достаточно времени, - Гондар не изменяет тона голоса хоть на ноту, шепчет в лицо напротив, в очередной раз отмечая, что личиком Рики смесь матери и отца, только округлённей и младше на несколько десятков лет, нет той строгости. А вот бирюзовые глаза и кручёные рога, похоже, наследие от матери. Гоблин подумал об этом только сейчас, поймав бьющий по рукам хвост, несильно зажимая в своих когтях, наблюдая за реакцией пойманного тушканчика, трепещущего от страха находиться под ним. Гондар грубо переворачивает Рики на живот, вжимая его голову в ложе. Своими когтями, даже оцарапывая слегка, приподнимает за живот, дёргая вверх, чтобы младший муж принял позу подчинения. Гоблин не даёт даже дёрнуться, прижимая сатира всем своим телом. Он кусает выпирающую лопатку до крови, тут же зализывая место укуса. Рики всё ещё пытался вырваться, бессильно скребясь копытами по мягким тканям, соскальзывая. Упрямства в нём было даже больше, чем гордости, но понимание, что смысла в этом нет, будто окатило его холодной водой. Он затих. Лишь слабо метающийся хвост, то и дело прижимающийся к ногам, выдавал отчаяние. Гондар улыбается, медленно сползая вниз, опускаясь, располагаясь, чтобы было удобно. Ему ведь некуда спешить, можно хоть сутками терзать сорванца... Он как бы случайно царапает внутреннюю сторону бедра сатира своими когтями, проверяя. Готовился, значит, кому-то повезло, не так будет больно. Он остервенело смотрит на основание хвоста, над которым виднеется маленькая, но широкая татуировка в виде бабочки. Сзади он кажется беззащитным - гоблин криво усмехается от этой мысли, прижав большой палец к сжатому колечку мышц, чуть надавил - она послушно раскрылась, буквально втягивая в себя. Он запутался, опьянённый желанием обладать. Гоблин ласкает мальчишку, неосознанно проводя до самого основания хвоста рукой, и ведя медленно обратно. Сатир буквально начал трястись, сжимая в своих руках одеяло, и остервенело поджимал хвост, сам того не понимая, раскрывался на жалкое подобие ласки, едва дыша, выдыхал со стоном. Ещё парочка секунд такой манипуляции и Рики уже откровенно поддавался, его хвост задрался и выровнялся, будто в него кто-то вставил кол. Гондар посчитал, что этого достаточно, облизнувшись, он жмётся ближе, наваливается и трётся сочащейся от возбуждения головкой о влажный проход... Рука его протискивается и направляет член точно в промежность, надавливает... Едва сдерживается, чтобы не ворваться силой, разрывая мягкие ткани. Гондар пропихивает только головку и тихо рычит. Горячо и тесно. А ещё очень влажно внутри. Кровь не окрасила бёдра сатира, а обилие смазки облегчило движение. Правда Рики всё равно съёжился и приглушённо взвыл, стискивая зубы. Его тело горит. А Гондару отчего-то кажется, что тело засранца под ним рождено специально для него: ощущался каждый изгиб спины, даже чувствует появившиеся маленькие складочки кожи, и то, как он зажимается изнутри. Гоблин, больше не в силах терпеть, вжимается в спину, наваливается, входя в сатира до упора, лишь успев остановится и проконтролировать невыносимое желание оттрахать этот узкий зад сейчас же, хотя и слышал как завопил Рики от боли. Но он так и быть, даст время сатиру привыкнуть к себе. Тот снова захныкал, завозился, стараясь отпихнуть от себя. Лишь делая себе хуже. Гоблин, едва дыша, отсчитывает секунды, а сам выпускает когти и крепко держит бёдра мальчишки. Гондар рычит. Каждая минута для него была мукой, он и так долго себя сдерживает… Мышцы, плотно сжимающие его член, начали пульсировать, от чего его глаза затмились пеленой, больше не было преград. До гоблина не сразу доходит, что сейчас он буквально вдалбливается в младшего размашистыми толчками, практически выходя из пленяющей тесноты перед каждым заходом. Хотя недавно Гондар сдерживался, чтобы дать привыкнуть любовнику к своему органу, но не судьба: инстинкты взяли верх, затмив разум. Воздуха Рики совсем не хватало, голова кружилась от недостатка кислорода и жара, который исходил изнутри и сливался с жаром чужого тела. Он уже не сдерживал вскрики, когда Гондар входил до упора. Но тут Гондар выходит полностью переворачивает сатира, сразу же прижимая его согнутые колени к своей пояснице, входит резко, навалившись сверху, и жадно любуется посиневшим и заплаканным личиком Рики. Крышу просто сносит. Ноги сатира сжимают его бока, дрожат от возбуждения, табуном ходящего по телу. Гондар тяжело выдыхает, прижимается клыками к ключице сатира, совсем дико смотря абсолютно расширенными зрачками. Гоблин буквально утробно низко рычит, чувствуя приближение разрядки. Он даже не думает выйти, позволяя члену набухнуть и излиться, сильнее распирая разгорячённые стенки прохода сатира. От укусов у Рики предательски дрожало тело, на каждое движение оно отзывалось волной тошноты, а из глаз сатира текли слёзы. Он чувствовал давящую боль, которая сменялась лишь тягучим чувством послевкусия, а с губ сатира всё ещё срывалось тихое поскуливание. Он сжимал пояс гоблина ногами, поджимая копыта и тяжело дыша. Гондар выходит с Рики, с уже прояснившимся сознанием, скатывает и выкидывает куда-то на пол использованный презерватив, что, собственно, умудряется сделать и у сатира. Он долго пытается прийти в себя, потом вновь нависает над ним, осматривая. Поднимает руку, наигранно обострив когти над лицом сатира, устало выдаёт - Эй, мелкий.. Ты так боишься, что не закатываешь истерику, или просто не можешь? Рики даже приподняться на трясущихся руках не мог, оставаясь лежать на месте, не отвечая и не смотря на своего насильника, кое-как зацепляя руками кусочек одеяла, стал тянуть его на себя, и как только большое количество шелковистой ткани оказалось поблизости, стал заворачиваться в него, будто в спасительный кокон. Гондар расценил это по своему, перевернувшись на кровати, подтянув вторую подушку себе под спину, прислонился к стенке кровати, оперевшись. Спокойно выудил из прикроватной тумбочки заранее припрятанную пепельницу и длинную тонкую коробочку. Гоблин привычным жестом вытряхнул сигару из металлического портсигара, оттуда же выщелкнул прикреплённую квадратную золотую зажигалку, быстрым движением её открыл, пощёлкал колёсиком, поджигая сигару. Следующая затяжка, а за ней перед глазами размываются очертания предметов, теряясь в густом клубке дыма. Состав сигары горчит, оставляя осадок в лёгких и терпкий привкус на языке. Гондар в очередной раз затянулся сигарой, вынул её изо рта и выдохнул дым. Многозначно посмотрел на скрутившегося на кровати сатира, который закутался в одеяло почти полностью, и лишь всхлипы были слышны. - Прекрати нытьё, переживёшь это как-нибудь. К тому же, даже не надейся, что это был первый и последний раз, - произнёс Гондар, выпустив клуб дыма. - Будь ты проклят… - Уже, раз связался с таким нытиком. Рики в очередной раз всхлипывает, кое-как умудрившись не начать рыдать, а плакать ему сейчас особенно остро хочется, потому что не остается больше ничего, как лелеять надежду, что когда-нибудь гоблин всё-таки бросит его, наигравшись, это будет лучшим исходом. Всё тело болело. Жить Рики в этот момент не хотелось, но… Гондар, был необычным: диким, жестоким, но с ним переменчиво терпимым, рядом с ним было тепло и опасно. Сатиру казалось всё это неправильным, ведь так не должно быть. К тому же это ведь было явное изнасилование, отчего тогда кончил и он, впервые в своей жизни…. Это было аномально, и это самое чувство неправильности разъедало его изнутри. Неужели Рики вдруг понравилась это ощущение опасности? Должно быть, он сошёл с ума… Он закашлялся, от собственных мыслей, а также оттого, что нечто будто сжимало и раздирало ему горло. Гондар лишь пару раз дёрнув ухом, потушил сигару, выпустив в другую сторону от Рики последний сгусток дыма. Жуткая ноющая боль, заставившая Рики хрипло простонать и перевернуться на другой бок, болезненно прижимая свой хвост к бёдрам. До него словно через пелену доносились какие-то призвуки, шуршания, рычания, что угодно, только не связная речь… Возможно, это снова была какая-то язвительная фраза, но больше звуков Рики слушать не стал, устало прикрыв глаза. “Или по-моему, или никак!” – наверное было девизом семьи Гондара….