Железная Микаэла

      Очередной жаркий летний день. Торговая площадь перед зданием ратуши. Толпа зевак скопилась вокруг эшафотного подиума. Перед народом открылась занимательная, но притом до ужаса странная картина: в деревянном кресле, связанная в позе морской звезды лежала женщина исполинских размеров. К толпе были обращены лишь две выглядывающие из кресла ступни. Изрядно вспотевшие из-за жары, отсвечивали на солнце они крайне привлекательно и на удивление, на этих «лапках» не было ни мозолей, ни потертостей. Розовые на пятках и у пальчиков и белые посередине. На правую стопу села большая черная толстая муха, прилетевшая очевидно на запах, начала ползать вдоль и поперёк – от пальчиков до пяточки, что заставило амазонку зажмуриться и изрядно напрячься, чтобы не засмеяться. - Микаэла, грабительница и мошенница – вещал весьма неприятной натуры глашатай - принебрегнувшая заветами божьими и законами людскими, изловлена и на позорное положение доставлена, на поруганье и потеху толпе. Ко всему люду обращение от нашего короля Теобальда Солнцеликого: разрешается мерзавку обругать, овощами да фруктами незрелыми закидать, всячески осмеять, но камнями и кулаками бить воспрещаю, кто на такое осмелиться – рядом с ней закован будет! Муха слетела с огромной ступни, чем вызвала огромное облегчение Микаэлы, в то время как глашатай закончил зачтение приказа и слез с эшафота. У Микаэлы остался стоять только стражник, время от времени поглядывающий на её внушительные груди и Бог знает, что было у него в голове… После пары часов оскорблений, пары запущенных в неё помидоров, толпа разошлась, а солнце взошло в зенит. Даже стражник куда-то удалился, судя по всему искать его нужно было в корчме. Казалось, пришло худшее время. Ко двум часам дня девушка уже по-настоящему прела. Жара стояла просто невыносимая, колодки нагревались, тело затекало, выступал пот. Как бы сейчас помог тëплый дождик, но вот беда, на небе было от силы пара не таких уж и больших облаков. Осталось только закрыть глаза и перетерпеть этот позор — быть посмешищем для народа. Но вдруг её ухо уловило скрип досок. Когда он прекратился прямо рядом с амазонкой, та ощутила прикосновение тонюсенького детского пальчика, скользящего по сырой от пота подмышке. Преступница страшно боялась щекотки и закусила губу, пытаясь отвести нежную часть тела от щекотливых ручек. Маленькая девочка хихикнула. —Вау, ты такая большая... Просто супер. Малышка быстро-быстро защекотала гладкие бока амазонки, щекотка стала слишком навязчивой. Её огромная жертва стала умолять свою мучительницу о пощаде. —Ъйдь (уйди), пжлст!.. Щекотн!.. —Хи-хи, неет. Ты преступница, а за это нужно наказывать, кути-кути~       Девочка щекотала её бока, временами пробегая пальчиками по рёбрам женщины, вспоминая, как с ней такое делала её мать. Девочка уже подключила вторую руку, аккуратно царапая подмышечную впадину. Вынести это было невозможно. Дети налетели на амазонку точно ястребы. Многочисленные пальчики начали впиваться в подмышки, рëбра, шею, бока, живот, пупок, лобок и бëдра. Всё это создавало ужасные ощущения. Лепет юных губ слился в один терзающий уши высокочастотный гомон. Щекотка мучила всё многострадальное тело. —Нет, нет, нехехехет! Не нахахадо! Прекра хахахаха! — молила девушка. Но дети только хизикали.       Пот выступал. Пальцы щекотали. Голова кружилась. Запястья и лодыжки затевали ещё сильнее. Мокрое и солëное тело мучило само себя, усиливая ощущения щекотки. Амазонка кричала, угрожала детям, молила о пощаде, но те были безответны, щекоча мощные телеса. Ужас. Лучше тюрьма. И вот, наконец, облачко за крыл собой жаркое солнце. Но один из ребятишек задумал страшное: он обратил внимание на большие стопы.       

***

Только три пальца коснулись нежной кожи стопы, девушка на радость детям заверещала. Те поделились на две половины, одна из которых сразу набежала на беззащитные ножки. Кто-то чесал пятки, кто-то гладил арки, кто-то тыкал в подушечки, а кто-то держал пальчики и щекотал между ними. —ХАХАХАХАХА, НЕТ! НЕХЕХЕХЕ НАХАХАДО! ПРОШУ! ААА АХАХАХА! Девушка орала и хохотала. Секунды казались минутами, минуты часами, пока... Один мальчик не додумался снять тряпку, прикрывавшую пышную грудь девушки, которая тут же выпрыгнула на радость детям. Те начали мять, тыкать, гладить и всячески ласкать грудь. "Ave Maria! " — пришло в голову девушки. Грудь была не такой чувствительной для щекотки частью тела. Но тут кому-то стало интересно пощекотать сосок. Самое страшное, что могло произойти, произошло. Она начала возбуждаться и откинула голову, издав стон. Солнце снова вышло. Пот выступил. Дети с удвоенной силой налетели на рёбра, бока, спину, живот, пупок, шею, груди, соски, подмышки, таз, лобок, лоно, бëдра, икры, колени, пятки, арки, подушечки стоп, пальцы! Такой гремучий коктейль она выдержала и закричала, постепенно вымачивая свою позорную ложу жизненными соками. —НЕХЕХЕХЕЕЕЕЕТ! ХВАХАХАХАТИХИХИХИТ! Пытка длилась около получаса. Кому-то наскучила щекотка, кому-то стало жалко девушку, кого-то силой увели родители, кто-то почувствовал голод, кто-то — жажду. Но тут пара мальчиков пошептались и защекотали бока двух девочек, отчего те убежали с эшафота в корридор из зевак, а мальчики бросились в погоню, кто-то — за ними, кто-то — уже за ними... —Молли, ты идëшь? — прозвучал чей-то голос. — Постой! — ответила эта самая Молли. Рот изнемогающей девушки почувствовал обжигающую прохладу воды. Та самая девочка, которая начала жестокие пытки, проявила сочувствие к преступнице и начала поить её водой. —Спа... — единственное, что, отпрянув от фляги, могла проговорить жертва, перед тем как потерять сознание.