Прямиком в душу

Михаил закрыл ноутбук и с наслаждением откинулся на спинку кресла. Наконец-то можно было выдохнуть. С этой минуты начинались выходные. Миша вызвал такси и помчался в аэропорт. В этот раз он особенно предвкушал поездку в Петербург, ведь сегодня праздник — у Саши был день рождения. Москва не считал себя сентиментальным, однако сейчас он не мог не вспомнить прошлое — их первую встречу ещё в восемнадцатом веке, как он сначала был наставником Александра, зарождение их отношений в девятнадцатом столетии. О грустных и тяжёлых временах он старался не думать, не хотелось портить себе настроение, к тому же Саша с Мишей смогли преодолеть всё вместе, что самое главное. По пути к Сашиному дому Московский зашёл в цветочный магазин и купил самый дорогой букет красных роз. Пахли они умопомрачительно — свежестью, нежностью и любовью. Пока Михаил шёл по улице, все смотрели на него и на цветы. «Кому же достанется такая красота?» — читалось во взглядах прохожих. Миша улыбался и ускорял шаг. Вскоре он нажал на кнопку звонка. Сделать это было не так-то просто из-за огромного букета, который приходилось обхватывать обеими руками. Дверь открылась и показался Александр. Выглядел он совершенно по-домашнему — неуложенные волнистые волосы, старая мягкая водолазка и объёмный вязаный кардиган сверху создавали ощущение бесконечно мягкого тепла. И Саша был без очков, что ещё больше добавляло его внешнему виду расслабленности и уюта. — С днём рождения, зорюшка! — ласково сказал Михаил. Щёки Романова заалели так, что он сам сделался похож на одну из роз. Он поднёс руку к лицу, чтобы по привычке поправить очки, которых на нём не было, но так и не убрал пальцы и остался стоять, лучисто глядя на Мишу. Наконец он оправился от смущения и произнёс: — Спасибо большое. Питер посторонился, чтобы пропустить Москву в квартиру, взял у него букет и поставил его в самую большую вазу в доме. Пока он всем этим занимался, Михаил достал что-то из чемодана и сообщил: — У меня для тебя ещё кое-что есть. Тот обернулся и радостно распахнул глаза, когда увидел собрание сочинений Булгакова. — Миш, ну ты даёшь… — прошептал он. Московский хотел было ответить что-то шутливое, но не успел. Саша крепко обнял его, уткнувшись носом ему в шею. Тот поцеловал его в макушку и начал перебирать пальцами каштановые пряди. Москва оттаивал душой в объятиях Александра. Высокий пост и огромное количество рабочих задач требовали от него постоянной жёсткости и собранности, поэтому Михаил всё время находился в напряжении и не мог позволить себе расслабиться ни на минуту, даже поспать нормально и то не удавалось. Но приезжая в Санкт-Петербург, он терял маску строгой столицы и просто забывал о работе. Романов же понимал, что ему непросто и всеми силами старался стать для Миши тем островком безопасности и максимального комфорта, в котором тот так нуждался. На кухне пахло свежей выпечкой. Одним из Сашиных увлечений была готовка. Михаила всегда завораживало то, как он, стоя у плиты, творил настоящие чудеса. Питер заметил как Московский принюхивается и сказал: — Я напёк пышек. Ты наверно голодный после самолёта, поешь. Миша откусил кусочек выпечки, щедро посыпанной сахарной пудрой, и прикрыл глаза от удовольствия. Хрустящее тесто таяло во рту, а затем отправлялось прямиком в самую душу. Москва некоторое время наслаждался кулинарными шедеврами возлюбленного, а потом спросил: — Чем ты хочешь сегодня заняться? — Я бы хотел пока побыть дома, провести время с тобой в домашней обстановке, давно у нас такого не было. Вечно ходим то по ресторанам, то по театрам. А потом давай поедем в Петропавловскую крепость и насладимся салютом. Михаил заметил, что несмотря на явно хорошее настроение, вид у Александра усталый, а сам он говорит как-то заторможенно, поэтому немного взволнованно поинтересовался: — Не выспался? — Да, — отчего-то улыбаясь, ответил тот, — меня сегодня рано утром разбудил Владивосток. Очень тепло поздравил. Милейший мальчик, но после его звонка я так и не смог уснуть. — Наверно многие тебя уже поздравили. Не устал ещё от пожеланий? — Нет, это на самом деле всегда приятно. Они уселись на диван на кухне. Миша изголодался по прикосновениям, поэтому прижал Сашу к себе. Тот положил голову на плечо столицы и прикрыл глаза. — Засыпаешь? — прошептал Михаил, чуть повернув голову. Романов промычал что-то невнятное и обхватил его поперёк груди. Через несколько минут Миша услышал тихое сопение. Любоваться на спящего Сашу можно было бесконечно. На лоб ему свешивались каштановые пряди волос, а лицо вместо обычного строго-меланхоличного становилось почти детским. Надо было сидеть как можно тише и неподвижнее, чтобы случайно не нарушить хрупкую тишину и не разбудить его. А Московский размышлял о том, как выскажет Владивостоку всё, что думает об утренних звонках. «Разница во времени, конечно, сложная штука, но надо же хоть иногда мозги включать!» — злился он. Москва и сам постепенно начал клевать носом, всё-таки он не высыпался регулярно, но вдруг почувствовал прикосновение к своей щеке. — Мы так салют проспим, — сонно пробормотал Питер. — Тебе это настолько принципиально? Саша сразу же вспыхнул: — Можно хотя бы в мой день рождения мы займёмся тем, чем хочу я? Пойдём. Не пожалеешь. Миша хотел было извиниться за свой вопрос, но Романов уже ушёл наводить марафет. Примерно через полчаса к Михаилу вышел уже совершенно другой Александр — с аккуратно уложенными волосами, надушенный одеколоном, одетый в чёрную водолазку и классические брюки, а самое главное — в очках. На смену домашнему Сашеньке пришёл Александр Петрович, культурная столица России. Но для Московского он всегда оставался Сашей. — Ты такой красивый, — выдохнул Миша, приблизился к возлюбленному и легко коснулся его губ своими. Этот невесомый поцелуй был со вкусом любимых мятных конфет Александра, а Петербург в свою очередь почувствовал сладость сахарной пудры, оставшуюся на губах Михаила. Им обоим на мгновение вскружило голову.

***

Люди отовсюду стягивались толпой поближе к Петропавловской крепости. Слышался весёлый гомон народа, который предвкушал зрелище. Обычно Романов ощущал себя не очень комфортно среди большого скопления людей, но сегодня он был в своей стихии. Он заряжался приподнятым настроением жителей Санкт-Петербурга. Глаза Саши светились радостью, мечтательностью и даже, как показалось Московскому, вдохновением. Время близилось к десяти часам вечера. Чувствовалось, как все замерли в ожидании. Романов тоже затаил дыхание, глядя через реку на шпиль Петропавловского собора и стены крепости. Михаил же любовался его изящным профилем и тонкой фигурой. Наконец небо озарилось вспышками ярких огней и тысячами мерцающих искр салюта. Они рассыпались по вечернему северному небосводу и гасли, но на их месте тут же появлялись всё новые и новые всполохи. На одном конце небо было ещё сумеречно-закатным, нежно-голубым, подёрнутым оранжевым светом. По нему пролегла тонкая эфемерная полоска облаков. Чуть светлевшее небо, праздничные залпы, восторженные люди вокруг — всё это создавало необъяснимую, почти осязаемую магию. В такие моменты Александру всегда хотелось поделиться своим счастьем с Мишей, поэтому он повернулся к нему и произнёс: — Это настоящее волшебство. Михаил незаметно накрыл его ладонь своей и переплёл их пальцы. В эту секунду они оба подумали об одном и том же: нет ничего лучше, чем близкий человек рядом.