Июньские дожди

«Если вы проснётесь посреди ночи без причины, в 85% случаев есть вероятность, что на вас кто-то смотрит».

      Эту пугалку Диппер услышал на одной из посиделок с друзьями Вэнди в гараже поздно вечером. Все ребята расхохотались, услышав такую чушь, и Пайнс тоже засмеялся бы, если бы он не просыпался уже которую ночь, ощущая чей-то пристальный взгляд. У мальчика вырвался нервный смешок, когда Мэйбл шутливо стукнула его по спине в приступе смеха. «Чего же ты не смеешься, Мистер зануда?».

***

      Диппер снова подскакивает на постели, делая глоток влажного застоявшегося воздуха. Летние ночи не баловали прохладной свежестью, поэтому он встает, чтобы приоткрыть окно. Лунный свет едва пробивался сквозь черные тучи, что заволокли привычное звёздное небо. Уже неделю в Гравити Фолз идут проливные дожди, после которых остаются противные грязные лужи и с сосен падают но голову тяжелые капли.       Часы показывают половину третьего. Мальчик ложится обратно в кровать в надежде уснуть под ровное дыхание сестры, доносящиеся с соседней койки. Мэйбл что-то шепчет сквозь сон и переворачивается на другой бок. Её длинные волосы путаются и лезут в рот. Она недовольно бормочет сквозь сон, пытается убрать непослушные пряди от лица. Диппер сонно улыбается, разглядывая сестру в ночном сумраке. Присутствие Мэйбл, такой родной и такой привычной Мэйбл, успокаивает, и мальчик потихоньку проваливается в небытие, но стоит векам опуститься, как липкое чувство страха и чужого присутствия накатывает с новой силой. Пайнс до последнего старается игнорировать навязчивые мысли, лезущие в его голову, сосредотачивается на шуме дождя, но скрип половиц где-то в дальнем темном углу чердака заставляет его глаза вновь распахнуться в попытке найти источник пугающего звука.       Проводя пальцем по лбу, Диппер пересчитывает сложившиеся в созвездие родинки, прикрытые липкой от пота кудрявой чёлкой, стараясь привести сбившееся дыхание в норму. На момент ему кажется, что он заметил золотой отблеск в части комнаты, не освещенной лунным светом, и сердце в тот же момент проваливается, по ощущениям, куда-то в желудок.       Глубоко в лесу завывает ветер. А ливень, не думая затихать, лишь сильнее барабанит по ветхой крыше.       Диппер чувствует, что темнота смотрит на него, вглядывается в его испуганные глаза, пытаясь разглядеть в них его душу. Пайнс думает, что протяни он руку, смог бы потрогать ее. Наверное, это можно прировнять к детскому стремлению прикоснуться к облаку.       Темнота, словно услышав его мысли, тянет к нему ладони. Заманивает в далекую пучину страхов и невиданных чудищ. Хочет утащить за собой. Пробирается под простыню, мягко касается щиколотки и, словно играючи, щиплетнежную кожу. Отчего-то прикосновение ощущается холодом, и по телу от места, куда дотронулась Тьма разбегается стая мелких мурашек. Совсем не так, как представлял себе мальчик. Диппер закрывает глаза, стараясь прогнать дурацкое наваждение в виде дьявольских ладоней, но те никуда не исчезают. В горле стоит тяжелый ком, который при всем желании сглотнуть не получается. Остается лишь ждать и молиться. Молиться о том, что всё происходящее окажется лишь дурным сном, не более. Ждать пробуждения.       Темнота смеется над ним, мерзко хихикает и стягивает с мальчика тонкую хлопковую простыню. Под одеялом летом спать было невозможно. А ведь это даже если не брать в расчёт влажный спертый воздух, от которого возникает ощущение нехватки кислорода и голова кружится в течение всего дня. Попытка Диппера подскочить и натянуть простыню обратно на себя обращается крахом. Словно всё его телом разом онемело — не получается шевельнуть даже пальцем. На глазах Диппера Тьма обретает вполне себе человеческие очертания, но всё равно остается лишь загадочной тенью.       Сотканный из мрака силуэт забирается на него сверху, ощутимо придавливает своим весом. Ёрзает на бедрах, выискивая положение поудобнее. Словно стараясь слиться с Диппером воедино, тень вжимается в него, отчего давление становится чересчур сильным. Ледяная по ощущениям рука смыкается на тонкой мальчишеской шее, сдавливает пальцами, полностью перекрывая доступ к кислороду. Всё, что остается Дипперу, — это пытаться выдавить из себя хоть единый звук или писк. В голове крутиться лишь одна мысль: «Только бы разбудить Мэйбл или поднять на уши Стэна своими воплями. Просто лишь бы позвать на помощь». Диппер точно знает: эта тварь исчезнет, стоит появиться кому-то лишнему. Пайнс единственный, кому она являлась ночами, оставляя в сладком неведении остальных жителей города. Не смотря на все попытки, Дипперу не удается даже банально открыть рта. Жилка на его шее пульсирует от напряжения, а зрачки бегают из стороны в сторону, но в конечном итоге Диппер останавливает взгляд на своем ночном госте, таращась на него загнанным зверем.       Так продолжается от силы минуты две, но Пайнс чувствует себя так, словно терпит это уже целую вечность. Внезапно мальчик становится невольным свидетелем того, как в ночи загораются желтющие, с вертикальны зрачком, в точности, как у кошки, глаза. И в этих глазах Диппер видит отражение всех своих страхов, видит ответы на все загадки вселенной, видит историю: как рождались и умирали планеты и звезды, как из вечного океана выходили на сушу первые звери, как рекой проливалась кровь древних войнов, как высыхали моря и строились небоскребы. Сие зрелище заставляет Диппера плотно зажмурить веки от пробравшегося под кожу ужаса. Тень в ответ на это лишь усмехается. Все чувства отступают на второй план, тело сковывает всепоглощающий страх, а мозг потихоньку отключается от нехватки кислорода. И когда кажется, что спасения нет, вот он — конец, силуэт отступает. Мертвой безвольной тушей сползает с мальчишки.       Напоследок он опускает ладонь на веки Диппера и обманчиво-ласково шепчет, прижимаясь леденящими кожу губами к уху мальчика: «До встречи, моя маленькая сосенка».       Смятая простыня валяется на полу. Диппер встает, придерживая рукой тяжелую голову и подходит к треугольному окну, сквозь стекла которого пробиваются первые утренние лучи солнца. Дождь наконец закончился.