Не одна

Когда Аяку называли гордостью семьи, ей хотелось с отвращением закрыть уши руками. Наверное, потому что это происходило только за семейным ужином с кучей родственников. Там и только там родители периодически расхваливали ее, делали комплименты, говорили, что она ничем не отличается от других великих людей из клана. А она отличалась. Отличалась бесконечным, настоящим холодом внутри себя, ледяными руками, будто неживыми глазами. Это появилось у нее лет в двенадцать — но свою силу она по-настоящему осознала только пару дней назад, в свои шестнадцать, моя руки после вечерней прогулки. По привычке она набрала полные кисти воды, поднесла к лицу, зажмурив глаза… и вместо теплой воды почувствовала лбом и носом лед. Она тут же отпрыгнула от раковины, получившаяся ледышка упала на пол и с громким треском раскололась на множество осколков, в которых — Аяка четко это увидела — отражалась она сама. Прислуга прибежала почти сразу же, но за этот маленький промежуток времени осколки растаяли, превратившись в воду. Аяка тогда с милой улыбкой соврала, сказав, что она не знает, что это был за звук, и что она отскочила от страха именно перед этим звуком. Уборщица поверила — но Аяка все-равно увидела толику непонимания и подозрения в ее глазах, когда женщина наклонилась к луже перед раковиной. За это время Аяка успела понять — в своем доме она чужак, отличающаяся о всех обычных, нормальных людей. Хотя, она уже успела понять это за шестнадцать лет проживания в этом доме: родителям до нее дела нет, они обращают на нее внимание только на преусловатых семейных ужинах, а всем остальным членам семьи только бы поохать на людях, какая же она молодец, а за спиной предательски захихикать от любого ее неосторожного жеста. Впрочем, был Аято — старший брат. В нем Аяка находила своеобразную отдушину лет до десяти — потом Аято стал все чаще и чаще пропадать в страшной, неизвестной комнате, обычно запертой на замок. Пропасть между ними становилась большой, просто огромной — в конце концов Аяка уже не узнавала того веселого, находчивого Аято в усталом худом мужчине, какого обычно видела за семейным ужином. С каждым днем льда в ней становилось все больше и больше — она начала замечать тонких слой инея на подушечках пальцев, заледеневшие губы, будто заметенные мелкими снежинками ресницы и самое главное — застывшее сердце. Собственного пульса она не ощущала уже два дня подряд, и, честно признать, ей было как-то все равно. А еще Аяка могла вызывать ледяной ветер одним движением руки. И, наверное, это было единственной способностью, которой она умела управлять. Все остальное — на собственном теле — она убрать до сих пор не могла. — Хотите, я вам фокус покажу? — звонкий девчачий голос за окном заставил Аяку вздрогнуть и выглянуть наружу. Окно в ее комнате было весьма удобно расположено — из него открывался вид не на сад, в котором были, как ей казалось, только вялые, давно не политые розы, а на обычный дворик. И сейчас в нем кипела жизнь: дети, маленькие и не очень, весело играли друг с другом, катались с детских горок, копались в сырой от недавного дождя земле. Но основное внимание было сосредоточено на свеловолосой девушке, примерно такого же возраста, как Аяка. Она стояла посередине дворика и держала в руке маленький листик с дерева, благодаря отличному зрению, Аяка хорошо его разглядела. — Хотим! Хотим! — дети возле нее зашумели. Аяка прикоснулась лбом к окну, не сумев сдержать интерес. На стекле образовался тонкий слой льда — но она не заметила этого, погруженная в происходящее на дворе. — Тогда смотрите! — девушка торжественно закрыла одной ладонью листик и, загадочно оглядев замерших в предвкушении детишек, убрала ее, показывая всем листик. Аяка еще сильнее вдаласт лбом в стекло. На ладони лежал такой же листик, только… белый? Спустя пару секунд Аяка поняла, что это налет из инея, какой бывает поздней осенью. Тук-тук, тук-тук. Сердце ощутимо забилось, но Аяка не обратила на него внимания. Получается, она такая не одна? Незнакомая девушка тоже обладала такой силой? От этой мысли в животе непривычно потеплело, Аяка уже не ощущала прежнего холода. Нет, она не чужак в этом мире. По крайней мере, с ней была еще эта девушка, которая уже несколько секунд в упор смотрела на Аяку. Та отпрыгула от окна, оставляя тонкий слой льда на стекле. Незнакомка отвернулась, но Аяка заметила тонкую морщинку между светлыми бровями.

***

Часы на стене напротив отбивали четкий ритм, толстая часовая стрелка показывала уже на цифру три. Сон никак не приходил, но в этом не было ничего удивительного: Аяка уже целую неделю страдала бессоницей. Только до этого заснуть ей не давал неподвижный холод внутри, то в этот раз все было совсем по-другому: сердце громко билось, будто в сладостном предвкушении какого-то события. Аяка не знала, что это за событие, но была уверена — что-то точно произойдет. И произошло ведь. По стеклу что-то заскребло, словно дерево своими ветками. Но была одна проблема: около окна деревьев не было. Аяка привстала на локте, вглядываясь в темноту. Спустя несколько секунд звук изчез, но окно тут же отворилось. С подоконника что-то свалилось прямо на пол, вытягивая вперед длинные руки. Раздался характерный звук. — Черт, — новоявленная девушка присела на полу, потирая ушибленные локти. Светловолосая голова завертелась, оглядывая помещение, и в конце концов остановилась на Аяке. — Черт. Это была она — та незнакомка с двора! Даже в темноте было это видно: аккуратная прическа и недорогое, но изящное платье это выдавали. — Сильно ушиблась? — наверное, надо было спросить о чем-нибудь другом. Хотя, наоборот, вопрос о самочувствие подходил сюда очень кстати: доброжелательное отношение к незнакомке могло сыграть Аяке на руку. Она соскочила с кровати и присела рядом с ней, неуверенно дотрагиваясь до тонких рук. — Да нет, — девушка поморщилась, но не отстранилась. — У тебя руки такие холодные… Ты ведь же тоже морозить можешь? — тема обсуждения резко сменилась, теперь она с видимым интересом в светлых глазах смотрела на Аяку. Ну, это и к лучшему. — Да, — Аяка кивнула. — Круто, — по лицу расползлась довольная улыбка. Теперь девушка напоминала накормленного кота. — Меня, кстати, Люмин зовут. — Меня Аяка, — она улыбнулась в ответ. — И… красивое имя.

***

За неделю Аяка узнала о новой знакомой достаточно много информации. Например, что «сила льда» — оказывается, она называлась криокинезом — у Люмин не врожденная, она умеет управлять всеми семью элементами. Это подвергло Аяку в небольшой шок, но Люмин «успокоила» ее, сказав, что может их менять, проделав своеобразный ритуал. А еще они были не одни с такими силами, у Люмин была такая целая компания. Веселые и энергичные Тома и Еимия могли управлять огнем, спокойному Кадзухе был подвластен ветер, миниатюрной юркой Кокоми повезло повелевать водой, а резкой, немного отстранненой Саре идеально подходила стихия электричества. Еще поговаривали, что электричеством могут управлять Баал и Яэ Мико — довольно важные «шишки» в городе, но их все равно кроме Сары никто не видел даже. Эта компания за неделю стала для Аяки всем. Она по утрам, после долгого завтрака, дожидалась Люмин и с помощью нее вылезала из окна. Неудобная юбка тогда задиралась, и Люмин помогала расправить ее, правда, с непонятной усмешкой, от которой щеки покрывались румянцем. Потом они проходили через дворик, через узкие улицы, на главную площадь города и дожидались всех остальных, а потом гуляли до самого заката. И вот сейчас, наблюдая за садящимся солнцем, Аяка ощутила жгучее желание остаться здесь, на лавочке около речки наедине с Люмин. Остальные давно разошлись, пару минут назад даже Тома, обычно засиживающийся до конца, убежал к себе домой. Остались только они, Аяка и Люмин. Одни. — Я не хочу домой, — желание обострилось практически до невозможности, Аяка покрепче сжала чужую мягкую ладонь. Люмин на это ничего не ответила, только вздохнула, глядя на закат. В сердце вдруг что-то заскребло, заставляя Аяку поерзать на лавочке. Что произошло в следующую секунду, Аяка не поняла. Просто Люмин резко и неожиданно развернулась к ней и напористо прижалась губами к ее губам. Аяка до сих пор в точности не помнит детали своего первого поцелуя. Помнит только горячий язык, снующий во рту, и запах чего-то вкусного. Зефира, вроде. Потом Люмин отстранилась. В медовых глазах было выражение чего-то такого, отчего плечи покрывались мурашками, а во рту пересыхало. Аяка тогда сама встала с лавочки, желая уйти, но ей не дали этого сделать: Люмин быстро перехватила ее запястье и, разворачивая Аяку к себе, повторно утянула ее в долгий поцелуй. Когда Аяка возвратилась домой, то на удивление свободный от работы Аято спросил, где она пропадает целый день. Аяка ответила, что гуляет с друзьями. Вообще это было правдой. Она любила проводить время с новыми знакомыми, смеяться с шуток Еимии, завороженно слушать рассказы Кокоми, спокойно и размеренно обсуждать что-то с Кадзухой… Только все-таки кое-где Аяка соврала. Ведь кое-кто уже не являлся ей другом. Тогда Аято медленно покачал головой и сказал, что у него тоже есть друзья. Аяка пожала плечами и удалилась в свою комнату. На следующий день она увидела в доме Тому.