Lips on You

      Эта история случилась далёким летом 2010-го. Родители, как и всегда, отправили меня в детский лагерь за городом. База отдыха находилась в красивейшем лесу, вокруг были вечнозелёные великаны, сквозь ветки которых проникало тёплое солнышко. Воздух там был настолько чистый и свежий, что казалось, невозможно надышаться вдоволь. Отряд, в который меня распределили, был полон прекрасных ребят. Мы всегда помогали друг другу и поддерживали как только могли. Пусть мы и не самые взрослые здесь, но командный дух у нас явно был сильнейший. Вся атмосфера казалась там чем-то чудесным, родным. И спустя всего пару дней я уже до конца освоилась.       Вечером третьего дня нашего пребывания здесь, нас собрали за символическим костром. Сияние звёзд, треск поленьев, и запах горелых зефирок под нескончаемые разговоры в компании прекрасных людей чувствовались просто волшебно. Кто-то травил анекдоты, кто-то рассказывал страшные истории, девчонки обсуждали понравившихся мальчишек и придумывали планы, как же заполучить их внимание. Я просто слушала происходящее вокруг, мне было комфортно наблюдать за всем этим. Как вдруг, ребята из старшего отряда начали подбивать какого-то парня сыграть на гитаре.       — Ну, Хосок-и, ну пожалуйста! Твой талант должен быть услышан везде! — какой-то парень прямо повис на его руке, умоляюще улыбаясь.       — Действительно, Чон, давай уже играй на своей балалайке! Сколько можно отнекиваться! Мы ждём! — добавил второй его друг, протягивая инструмент.       — Вы сами напросились, — Хосок, наконец, согласился.       Усевшись поудобнее, он начал настраивать её. Все вокруг затихли, ожидая. И вот, он заиграл. Его длинные тонкие пальцы плавно перебирали струны одну за другой, выдавая мелодию. Прежде я не слышала ничего подобного. Казалось, будто слух ласкают сразу все самые приятные звуки этого мира. Музыка проникала в самую душу, затрагивая её потаённые уголки. Кто-то, узнав, наконец, мотив песни, начал подпевать. А я просто молча наблюдала. Будто завороженная, следила за его руками и губами… И тут он поймал мой взгляд, улыбнулся уголком и продолжил петь, но уже смотря лишь на меня. Я раскраснелась, как дурочка. Пытаясь отвести глаза, начала осматривать других ребят, но все были настолько заняты песней, что никто и не поддержал со мной контакт. Снова взглянув на него, поняла, что он так и продолжает смотреть лишь на меня. Стало безумно неловко. Кажется, я была словно помидор. Поэтому, пришлось опустить глаза в пол, рассматривая свои розовые кеды.       Поднять голову я боялась. Ведь, встреться с ним ещё раз взглядами, и меня можно откачивать смело. Когда музыка кончилась, все начали хлопать, а вожатые стали собирать отряды до домиков. Поздно ведь уже. Схватив свой плед, я моментально пыталась ретироваться как можно быстрее. Ведь ещё минута, и на моей физиономии можно яичницу жарить. Но не тут-то было…       — Куда ты так спешишь? До отбоя ещё полчаса, — Хосок сравнялся со мной, мило показывая свои ямочки. — Я Хосок, кстати, — он протянул мне свою руку.       — Я… Я… Меня зовут Юнхи, — дрожащей ладошкой я коснулась его.       — Приятно познакомиться, Юнхи. Ты с какого отряда?       — Седьмого… А ты?       — Я в десятом. Получается, тебе 13?       — Ага, а тебе значит 16, да? Такой взрослый уже…       — У нас не такая уж и большая разница в возрасте, — он посмеялся. — Ты в каком домике живёшь?       — Вон в том, — я тыкнула пальцем в нужную сторону.       — О, я как раз в соседнем, давай провожу. Уже подружилась с кем-то?       — Только с соседками, я не очень общительный человек.       — Ну, теперь ещё и со мной, — мы дошли до места. — Перед завтраком я тебя заберу, хорошо? Пойдём вместе в столовую. Спокойной ночи, — Хосок помахал мне и пошёл к себе.       — Спокойной… Я что, только что сдружилась с самым красивым парнем в лагере? Как это возможно вообще?.. — вслух размышляла я, наблюдая за его походкой.

***

      Тем утром он и правда забрал меня, и следующим тоже. Мы сами не заметили, как начали плотно общаться. Во всём лагере только и говорили о том, что мы неразлучны. На всех мероприятиях были рядом, ели в общей компании за одним столиком, а на дискотеках танцевали лишь вдвоём. Кто-то даже начал шутить о том, что уже стоит к свадьбе готовиться. Но мы не воспринимали это как что-то серьёзное, смеялись вместе со всеми.       И вот, в один из дней, я проснулась от того, что кто-то тащил меня на руках куда-то. Конечно, это был Хосок.       — Хо, что ты делаешь, — потирая глаза, спросила.       — Сегодня же День-Наоборот! Ты что, забыла? — он крепче сжимал меня в своих тёплых руках, открывая дверь своего домика. — Я сейчас тебя в себя превращу! Одежда, причёска, одеколон, всё как надо!       — Что?! Но я не хочу! Хо, отстань! Дай поспать лучше, — попыталась зарыться в одеяло, но он не слушал, а начал уже перебирать свой шкафчик.       — Я одену тебя, а ты потом меня накрасишь. Даже стрелки разрешу сделать, договор? — эта его улыбочка…       — Договор!       Мы провозились всё утро до зарядки. Он одевал меня как куклу. Его любимые коричневые шорты, белая футболка с принтом какой-то группы, панамка и, конечно же, сандалии на пять размеров больше моего. Я пахла целиком лишь им одним. Этот аромат и раньше кружил мою глупую голову, но сейчас от него невозможно было деться. Я тоже его разодела. Кофта с блёстками, хвостики на макушке, браслетики и самые острые стрелки, которые я когда-либо рисовала. Мы выглядели так нелепо, но нам так это нравилось. Кстати, конкурс мы выиграли. Это официально был самый лучший парный наряд. Парный…       С того дня над нами ещё больше начали подшучивать. А кто-то всерьёз думал, что мы парочка. Это было конечно мило, но настолько далеко от правды. Мы ведь просто очень хорошие друзья. Верно? Ничего большего между нами просто быть не может. Он ведь такой красивый, талантливый, умный, ещё и старше. Мне всего 13 лет, я совсем ребёнок в его глазах. Хотя то, как он на меня смотрит… Это не передать словами. Кажется, что в его омутах целый мир расцветает. Эти ореховые радужки всё время будто в душу заглядывают.       Мне правда было комфортно с ним. Хосок всегда находил нужные слова, всегда знал когда нужно обнять, а когда и за руку взять, чтобы поддержать. Мы расставались только на ночь, чтобы утром вновь встретиться. Но одним вечером, он предложил остаться вместе…       — Юнхи, давай поспим вместе? Ты ничего такого не подумай только! — он замахал руками на мой удивлённый взгляд. — Просто Намджун, мой сосед, уехал на день домой, а мы вдвоём ведь в домике только. Мне в одиночку неуютно будет. Твои соседки не поймут ничего, одну ночку только, ладно?       — Хо, но если вожатые заметят, ты подумал об этом?       — Они ночью не проверяют никого, это я точно знаю. А утром верну тебя, будто ничего и не было. Мм? — он поджал губы и сложил руки в умоляющем жесте.       — Хорошо… Но только мне за пижамой всё равно зайти надо…       — Я тебе свою футболку дам! Она как платье на тебе будет! — уже хватая меня за руку, радостно пищал.       — Ох и попадёт нам…       — Всё хорошо будет.

***

      — Всё, готово. Я тебе поменял постельное, можешь ложиться. Ты переоделась?       — Угу, — Хосок поворачивается, как только я выхожу с ванной.       — Я же говорил, она тебе как платье будет, ахах, такая милая.       — Давай спать, я устала, — снова краснеть заставляет…       — Хорошо-хорошо. Спокойной ночи, я выключаю свет.       В комнате стало безумно темно. Только свет звёзд еле проникал сквозь прозрачные занавески. У них что, нет ночника? Я же не усну так…       — Хо, а у вас ночник есть?       — А зачем? Мы так спим.       — Я не могу спать без света, — чуть тише пролепетала.       — Ты боишься?       — Да…       — Иди сюда, — он отодвинулся на своей кровати и похлопал по матрасу.       Быстро перебежав к нему, я запрыгнула под одеяло и сжала кулачками уголок подушки. От него даже сейчас пахнет вкусно. А ещё он очень тёплый, словно батарея. С ним не страшно вот так лежать рядом. Я чувствую только безопасность, ну и немного волнение, ведь всё-таки он нравится мне, или я так думаю только оттого, что мы постоянно вместе.       — Тебе удобно? Больше не боишься?       — Всё хорошо, спасибо.       — Юнхи, можно? — даже сквозь темноту я вижу его сияющие глаза.       — Можно что?       — Обнять тебя.       — Можно…       И Хосок обнимает. Прижимает меня своей сильной рукой за талию поближе, отчего я утыкаюсь ему носом в ключицы. Слегка поглаживает по спине, пуская толпы мурашек по всему телу. И почему-то это чувствуется так хорошо, так правильно, что живот начинает скручивать.       — Хо, можно?       — Можно что?       — Я, хотела спросить… Точнее сказать… Точнее…       — Что такое, Юни?       — Ты нравишься мне. Прости что вот так говорю это, но я иначе не могу объяснить то, что творится у меня в голове, когда мы проводим время вместе. И вот сейчас, когда мы просто лежим рядом, мои руки трясутся, а сердце будто из груди выскочить готово. Это неправильно, да? Ведь ты старше и вообще мы в лагере, а ещё…       — Стой-стой-стой, это я хотел тебе первый сказать, но так и не решался. Думал, ты просто отвергнешь и пошутишь над дурачком, который влюбился в такую малышку. Прости меня…       — Хосок, боже, мы такие дураки.       Он молчит какое-то время, продолжая смотреть на меня и гладить по спине.       — Хо, можно?       — Можно что?       Я тянусь к нему, чмокая в щёку и падаю на подушку, закрывая глаза ладошками.       — Нет, это не так делается.       Он убирает мои руки и прижимается своими пухлыми губами к моим, сминая их поочерёдно. Губы его бархатистые, сладкие, хочется ещё и ещё. Это что, мой первый поцелуй? В лагере, в 13 лет, с самым красивым парнем на этом свете? Я спасла страну в прошлой жизни?       —Ты понравилась мне ещё в первый день, когда распределяли списки отрядов. Твои розовые шортики со стразами прямо в душу запали. Ты так мило улыбалась и прикрывала нос ладошкой, пока смеялась. Я не мог не влюбиться.       Я просто молчу, разглядывая его идеальное лицо и слушая дыхание.       — Юнхи, давай вырастем вместе? Я знаю, что глупо говорить об этом сейчас, но я хочу большой дом, двоих детей и собаку. Ты будешь рядом?       — Хо, мы даже не совершеннолетние, о чём ты вообще? — начинаю смеяться, но он обнимает крепче и потом переворачивает меня на спину, нависая.       — Все говорят, что первая любовь — лишь детская забава. Все думают, что она остаётся в прошлом и никогда не перерастает в нечто большее. Давай будем тем самым исключением?       — Я согласна, — и он вновь целует меня.       Мы провели всю ночь в объятьях друг друга. А на утро вожатые всё же заметили, что выходили мы из одного домика… Сначала они провели с нами беседу о том, что нарушать правила подобным образом нельзя, что мы слишком маленькие и глупые, чтобы спать вместе. И даже когда мы пытались возразить, что ничего такого не произошло, им было всё равно. К обеду уже приехали и наши родители. Директор вызвал их. Теперь мы разговаривали уже с ним, но по-отдельности. Мои мама с папой боялись, что Хосок мог меня принудить к чему-либо. А директор и вовсе склонял к тому, что тот мог оказаться извращенцем. В этот же день, к вечеру, Хосока увезли. Нам даже не дали попрощаться. Его просто забрали. Единственное, что у меня от него осталось, так это та футболка, пахнущая им…       До конца смены я была одна. С другими ребятами общаться не очень хотелось. Соседки только пытались меня как-то развлекать, но получалось не очень. Намджун, друг Хо, как только приехал обратно и узнал всю историю, расстроился не меньше меня. Но он поддерживал меня как мог. А по приезде домой, я наконец смогла выплакаться в подушку. Мне его безумно не хватало. Казалось, что часть души вырвали.       А на утро я получила камешек в окно. Удивлённая, встала осмотреть виновника столь неудачной шутки, а там, прямо под балконом, стоит Хосок… Выбежав из дома, я сразу кинулась к нему в объятья.       — Как ты нашёл меня?       — Джун помог. Он пробрался в вожатскую комнату и нашёл все документы. Там был твой адрес, вот я и приехал, как только смог. Надеюсь, ты не поверила всем тем словам? Я правда не маньяк какой-нибудь…       — Я никому не верю как тебе. Мне так жаль, что всё получилось так глупо…       — Всё хорошо, теперь мы точно можем быть рядом, и ничего не бояться. А ещё, я наконец могу поцеловать тебя, — и его такие родные губы дотрагиваются моих. Как же я скучала.       Кто-то говорит, что детская лагерная любовь — всего лишь ерунда, когда голову вскруживают незрелые чувства. Но иногда, эти чувства способны перерасти в нечто большее. Никто не знает, что нас ждёт с Хосоком, но спешить мы точно не будем. Всё идёт плавно и постепенно. Он не торопит меня, а я ему за это благодарна. Я люблю его, и он любит меня. Этого достаточно.