Мы попрощались не на той ноте.

«Он был, как инструмент, А тот играл всегда умело. Прекрасной музыки момент Его улавливало тело» ——————— С детства у Скарамуччи был особый недуг — алекситимия. У него не было понятия «я», не было понятия радость, злости, тоски. Он не понимал, что чувствует, не знал, как описать словами своё состояние, не обладал эмпатией. Всё свои действия он совершал на автомате, как будто машина, задача была, её надо выполнить, остальное не важно. Большая дыра, вместо души. Все говорили, что он красив, как фарфоровая кукла, к несчастью, это имело два значения. Пустые, как будто совсем безжизненые глаза, не намекающие на человечность. Действительно кукла, бездушная и холодная. Когда к нему обращались, строгий, подозрительные взгляд падал на собеседника, от которого бежали холодные мурашки. Мать юнца была довольно занятой женщиной, как никак губернатор, по этому воспитанием никто и никогда не занимался, он рос сам по себе, как дикое дерево, по этому о дефиците эмоциональных реакций не заботились. Годы шли, а он так и не обретал ни единого понятия о чувствах, оставаясь с колючим холодом вокруг, не подпуская к себе людей. В школе обходили стороной, считая ненормальным. Тыкали, показывали пальцем, смеялись так, как будто рассказали анекдот, а в ответ получали ничего, ни слёз, ни злости. Он не понимал, что с ними, чего они хотят, ведь и чувств других не понимал. Местные задиры всегда пытались как-то насолить, подколоть своим язвистым языком, или же что-то подкинуть в рюкзак, но как только подходили, взгляд фиолетовых глаз пронзал их душу, как пуля. Холод бежал по телу, задевая каждую частичку, покрывая всё мурашками. Их трясло от одного его слова. Иногда бывали стычки и за школой. Пытаясь устроить драку, один мелкий мальчишка мог повалить пятерых, даже не пошевелив бровью. Если уж мама и занималась им, то отдала на боевые искусства, чтобы глаза поменьше мозолил. Уже к 16-ти годам впервые начал появляться некий интерес, давая толчок к другим ощущениям. Музыка. Ему было интересно слушать игру на гитаре, синтезаторе, но, больше его влёк вокал. Голос Куникудзуси был довольно яркий и громкий, но, из-за отсутствия эмоций, песни выходили сухими и не интересными, да и воображение плохо развито. С того момента, ещё юный Скар начал имитировать чувства. Получалось не с первого раза и выглядело нелепо, ведь, понятия такого нет. Читая записи, статьи, было неимоверно тяжело в нужный момент посмеяться, улыбнуться, или же показать своё раздражённие. Каждое выражение давалось ему с трудом, натягивать свою радость, смотря с пустотой на одноклассников. Ради будущего, парень полностью поменял свою личность, как будто понимая, что без пыла он долго не протянет, композиции без жизни никому не интересны. Его увидели с новой стороны. Хитрый, смышленный мальчишка оказался, он был действительно очень умен и одарённ, продумывая все действия наперёд. На задних страницах тетрадей часто стали находить какие-то стихи, интересуясь такими необычными сочитаниями. Парнишку стали просить выступать на школьных мероприятиях, а затем, местный музыкальный клуб приметил его, как солиста. С того момента жизнь, что была черно былой, как будто наливалась разными цветами. Впервые он чувствовал, что приятно ходить туда, приято это окружение, приятно слышать, как его хвалят. Но, настоящий улыбки, радости, печали он так и не испытал, лишь выдавливая перед всеми. Однажды, когда в их городе был фестиваль, эту группу попросили спеть от школы. Первое выступление перед большой публикой вышло очень хорошим, никто не запнулся, всё было цело. Но, на Скарамуччу сразу же положил взгляд довольно известный продюсер, что приехал к своим родственникам. Ему стало, что это за мальчишка такой. Его внешность сразу же бросалась в глаза, а песни казались довольно интересными. Решив ради опыта взять их под своё крыло, на свет появилась группа «Echo glass». Электроник-рок, синти-панк, индастриал-рок и дэнс-панк стали их основными жанрами. Первая песня вышла спустя месяц после основания группы, и сразу же привлекла к себе внимание из-за гитариса, а затем и юного солиста. Всё шло нормально до того момента, как босс начал замечать психологическую проблему. Он сразу приметил наиграную улыбку и смех, понимаю, что такой никуда не выйдет. Механические, как будто не человеские движения, что были заметны на репетициях. — Скарамучча, что с тобой в последнее время? — как ни в чем не бывало поинтересовался мужчина, наливая ему горячий кофе. Дома было так тихо и даже не комфортно, казалось, что на плечи валится большой груз, заталкивая в диван, как молоток гвоздь. — Я не понимаю, о чем вы говорите. — голос был плавныи и колющим, показывая своё недоумение. Брови поднялись, а холодный взгляд упал на его руки, что держали какую-то белую пачку таблеток. — Композиции твои такие. Сухие, вкладывай в них больше чувств, а то придётся тебя заменить, а я это ой как не хочу, да и твоя мама тоже. — с ухсмешкой произнёс молодой человек, пододвигая маленькую коробку. Холитилин. Давно знакомое ему средство. Но, лекарство там было совсем другое. Вместо привычных овально-коричнивых, синие и круглые. Это сразу же привлекло его внимание, но, он лишь промолчал, забирая их себе, снова поднимая глаза. Внутри что-то горело, это было отвратительное ощущение, как будто злоба начала просыпаться, царапая тонкую грань души, вырываясь наружу. Он не понимал, что это, что с ним происходит, по этому молча встал, направившись к выходу. Парень чувствовал, как внутри, что-то первобытное, дикое и отвратное просыпается из недр подсознания, сжигая адским огнём собственной мозг, выводя на самую первую, настоящию эмоцию. Раздражённие, ненависть. Ради продвижения группы, он начал принимать таблетки перед каждым выступлением, чтобы казаться более энергичным. Но, перед глазами всё плывёт, меняя цвета на более яркие, кислотные и отвратно насыщенные. Он ненавидел это чувство, эту эйфорию. Но, в такие моменты его перестают волновать все жизненные трудности, проблемы и невзгоды. Уши глохнут, а голова как винт, кружилась не перестовая. Всем нравился такой Скар, он действительно стал как будто живой, глаза блестели, а на лице появлялась дурацкая улыбка. Подходя к зеркалу каждое утро, не мог смотреть на своё отражение, чувствуя неприятие. Это не может быть он, вес начал быстро спадать, а проблемы со сном только усилились. Это не то, что он мог назвать «я». Парню стало тошно и отвратно от понимая того, что подсадили на наркотики. Следующие, что проснулось в нём — отвращение. —————— День за днём, месяц за месяцем, год за годом. Парень уже ушёл из группы, выступая лишь один, но, это не подпортило репутацию и просмотры, оставаясь таким же, каким и был, но, взяв себе некое прозвище, «Сказитель». За все те 6 лет, что он трудился, появлялись и новые чувства, радость, разочаровие, сожаление, но, ключевого чувства так и не было освоенно. Любовь. Он не испытывал тёплых чувств ни к матери, ни к единому человеку, что встречались у него на пути. Да, здесь у каждого своя правда, свой бог и свой цвет, но он не мог найти никого, кто бы смог растопить холод. Юноша даже не понимал, какая у него ориентация. Фанатов море, среди них прекрасные девушки, что могли свести с ума любого, но не Скара. Море цветов, подарков на сходка и концертах, а некоторые, что были очень отважны, присылали сразу все свои прелести в директ. Иногда, прочитывая личные сообщения, видел такие фотографии. Внутри было ровным счётом ничего, даже щеки не краснели, но, было и противно, ведь Сказителю за 20, а тут девочкам даже 15-ти нет. Но, в один момент, жизнь как будто перевернулась с ног на голову. Его продюсер решил устроить фит с группой «Sakura petals in the wind». Состав из пары людей: Тома — гитарист, Ёимия- бас-гитарист, Горо — барабанщик, а за клавишные отвечает Аяка. Можно сказать, это была группа лучших друзей, их босс это вообще старший брат одной из участниц, Аято. Как только Скару представили эту группу, в глаза бросился солист, Каэдэхара Кадзуха. Ещё совсем юный, только — только 18 лет исполнилось. Ему казалось, что это чудо, а не парень. В первые же минуты их знакомства, сердце забилось как бешенное, выпрыгивая из грудной клетки. Что это с ним? Парень чувствовал какую-то окрыленность, не мог выбросить это из головы, как будто мысли врезались ему прямо в душу. Услышав его голос, ноги слегка задрожали, а кровь быстро приливала к щекам, создавая яркий румянец. Смотря на спокойное, с легкой улыбкой лицо юноши, он и сам растянулся в миловидной лыбе, сжимая кисть в рукопожатии. Надо же, как же быстро он поменялся рядом с блондином. Слова и вовсе потерял на пол пути, не доводя своё предложение до конца, убирая руку, просто чтобы прийти в чувства. Но, красные глаза заглянули в самую душу, затрагивая ещё сильнее. Было сложно дышать от смущения, и все видели, насколько он красный. Прямо, как пылающий факел. Боже мой, какой стыд. — Вам плохо? Может, стоит перенести наша знакомство на завтра? — проговорил Горо, смотря то на остальных, то на самого Скара. И действительно, у него сильно загружилась голова, а в ушах стоял звон. Тот лишь что-то промямлил, дотронувшись пальцами до виска, слегка посмеявшись. — Я думаю да, завтра, мы ещё увидимся. — с лёгкой улыбкой помахал им, быстрым шагом уходя. Что? Что это за чувство крутилось в груди? Куникудзуси не мог дать ответа. Как будто здравый смысл в момент покинули его разум, пропуская возможности понять. Приехав обратно в квартиру, он даже раздеваться не стал, сразу же идея на кровать. Ноги болтались по полу, прям как спагетти. Ложась на подушки головой, взгляд уставился на потолок, пытаясь что-то там разглядеть, в попытке отвлечься. Черты лица в голове так и рисовались при каждом моргание. Эти глазки, губы, а красная прядка. Боже, он был шикарен. Неужели влюбился? Быть такого не может. Сказитель как будто попробовал самый сильный наркотик, что существовал на белом свете. Послышался звук уведомления. Лениво потянувшись, Скар увидел как раз сообщение от юноши. Почему пишет сейчас? Что-то случилось? Или просто хочется познакомиться поближе? Заходя в диалог, развитие событий пало на первый вариант. Старший просто обожал носить кольца. При их рукопожатие, одно их выше упомянутых украшений соскользнуло с пальца, Кадзуха заметил это только по прибытию домой, из-за чего сразу запереживал, решив написать будущему партнёру. Он отреагировал на это спокойно, посчитав незначительной потерей. Они немного поговорили, обсудили, что будет завтра и пожелали друг другу доброй ночи. Телефон лёг обратно на прикроватную тумбочку, а мысли кружились в голове, не давая спокойно уснуть. Всё, о чем сейчас был забит его мозг, это повторная встреча с Каэдэхарой. До него до сих пор не доходило, что это за чувство, а думать вовсе не хотелось. Парень влюбился с первого взгляда. Вот, самое главное чувство в человеке наконец-то пробудилось в нём. Любовь, что горела в сердце и нарастала с каждой минутой. Это было как доза тех таблеток, но такое ощущение было по душе, самая сладкая эйфория. Время шло. Скар ушёл в их группу, где приняли так радушно, сыграв ему на руку. Чувства всё крепчали с каждым днём, переростая в зависимость. Он не думал ни о чём другом, как ещё одна встреча с этим прекрасным юношей. Всё, чем он жил сейчас — его голос, глаза, лицо, действия. Куникудзуси сам понимал, что не может и дня прожить без его сообщения, но что поделаешь. Они сидели всегда вместе, заигрывали с друг другом, вели себя как пара, и это было нормально. Их компания могла часто выпивать у кого дома, например, как и сейчас. Но, были не все, а лишь Тома с Аято, и Скарамучча с Кадзухой. Последний совершенно не умел пить, по этому просто сидел, слушая их разговоры. Первые уже были чертовски пьяны, были готовы заняться утехами прямо тут, ведь алкоголь так туманил мозг, выводя на самые развратные чувства. Заметив это, Сказитель со спокойным лицом вызвал им такси до дома, оставаясь с Каэдэхарой один на один. На лице сразу заблестала хитрая ухмылка, ведь на этот вечер у него были очень большие планы. Он продумывал это очень давно, каждую деталь плана, покупал нужные вещи, но, всё пошло не так, как надо. Сидя вместе на диване, смотря какую-то комедию, внимание упало на бокал с нетронутым вином. Допивая свой, он взглянул на юношу, слегка толкнул локтем. — Чего не пьёшь? — поинтересовался паренёк, указав взглядом на алкоголь. В идеи было его споить, а затем воспользоваться таким состоянием, но, всё никак не выходило. — Я не пил ни разу, а начинать не особо желаю — взглянув своими глазками, на лице появилась лёгкая улыбка. Теперь и рука не поднималась что-то сделать с таким солнцем. Юнец потянулся к бокалу, так элегантно взяв. — Но, пару глотков могу за компанию. Скар даже слегка покраснел, потянув свои руки к талии коллеги. Первый раз пошёл. Не очень хорошо. Тот сморщился, нахмуривая брови. Для юного организма алкоголя был ещё не известен, из-за чего после первого же глотка ударил в голову, оставляя странное, но приятное послевкусие. Но, горло заболело, а температура, казалось, поднялась. Руки парня потянулись к тёплым ладоням, показывая, как надо держать. Блондин сделал ещё один глоток, более уверенный и смелый. Рассудок мутнелся, чувствуя легкое возбуждение. Дыхание участилось, а в глазах все плыло. Второй бокал был опустошен всего за 15 минут. Всё, что он видит, это мутные очертания, похоже перебрал с алкоголем. Разворачиваясь, их взгляды пересеклись. Голова наклонилась чуть в бок, а глаза настойчиво гуляли по лицу Скарамуччи. Он видел, как тот рассматривает слишком пристально, словно пытался поймать хоть одну частичку. Бровки то хмурились, то наоборот поднимались, показывая интернет к его внешности. Руки, прямо как ватные, легки на плечи, зарываясь в тёмные волосы. И снова эта теплая улыбка, в перемешку со смущением. С каждой секундой напряжение между ними росло, наколяя не только атмосферу, но и воздух. Уже вжавшись в спинку дивана, Куникудзуси был в паре сантиметрах от любимых ему губ. Хотелось поцеловать так, чтобы кровь капала на язык от настойчивости. Дыхание участилось, стараясь не сбиться с ритма. Теплые рученки снова оказались в его волосах, нежно поглаживая, смотря таким мутным, но как будто влюбленным взглядом. Запах дурманил восприятие, давая отдаться всем своим мыслям, желаниям. Парень задыхался, а кровь приливала явно не к мозгу, а слова, что были сказаны ему растворялись в воздухе. Как же он влип. Не думав, что прикосновения могут быть настолько чувствительны, его член уже выпирал, мучительно давя ширинкой джинс. Адреналин и похоть ударили в голову, вызывая волну удовольствия. Жар засносился по всему телу горячей струёй, отдавая внизу живота. Как расскаленная пружина, медленно сжималась, не давая нормально сфокусировать своё внимание на чем-то, кроме юноши, что сейчас на нём. Прикрывая свои глаза, стараясь отвлечься от мыслей, на губы ложиться сладкий, нежный вкус. Первый поцелуй за всю их жизнь. Скарамучча терял последние капли самообладания, уходя в отрыв. Языки сплетались в жарком танце, оставляя после себя бархатные ощущения. Воздуха уже не хватало, а прекращать желания не было. Проведя рукой по горячей щеке, Каэдэхара во второй раз прильнул к губам, сжимая волосы партнёра. — Кадзуха… — на вздохе произнёс молодой человек, смотря в яркие зрачки, что сверкали в лунном свете, будто алая кровь на белом снегу. Но, к его рту положили палец, в знак того, что лучше помолчать. Он не понимал, что происходит, неужели план идёт как надо? Наконец-то он получит то, о чём так мечтал. Сказитель было хотел уже повалить его на подушки, но не успел, замечая, как ноги начали раздвигать, спускаясь ниже. Не ожидая такого, блондин оказался уже на коленях, проведя рукой по ляшке. Резкая, но до жути приятная боль пронеслась по всему телу от возбуждения, срывая голову до конца. Тонкие пальчики затрагивали его член, выводя на большие эмоции, с каждым разом укрепляя стояк всё сильнее. Прикосаясь к ширинке джинс, юноша быстро растегнул маленькую пуговицу, припуская вниз, тоже самое провернув с нижним бельём, доставая горячую плоть. Рука прошлась по смазке, размазывая её по всей длине, крепко обхавытая половой орган Куникудзуси, вытаскивая из него ещё один стон, медленно водя, оголяя головку. Смахнув волосы, заправляя их за уши, ловкий язык прошёлся по всей длине, сразу же заглатывая верхушку, сильно смачивая её слюной. Сказитель ощутил то, о чём подумать не мог, такое звериное наслаждение, а потом сладкое послевкусие. Закрывая глаза, рука сжала мягкие, белые волосы, слегка надавливая, заставляя заглотить больше. Придерживая у основания, Кадзуха делал это, конечно, не очень умело, но так старался доставить ему удовольствие, позволяя управлять собой. Но тут, он почувствовал, как голову начали насильно двигать, заставляя взять чуть ли не во всю. Воздуха уже не хватило, а глаза сильно слезились от некой боли, что-то мыча ему. С губ срывались хриплые стоны, отдавая себя новыми ощущениями, он совсем забылся, не осознавая, как делает ему больно. Каэдэхара не сразу вырвался, сильно закашляв, смотря на юношу. Горлышко так заболело, что пришлось схватиться рукой. Он зашёл дальше гланд, задевая много чего, доставляя сильный дискомфорт. Тот и сказать ничего не сумел, как снова начал водить рукой по мокрому члену. Продержаться хотя-бы 15 минут составило большой труд. Язык снова прошёлся по головке, но тут почувствовал пульсацию, а затем теплая, густая жидкость попала ему на лицо, заставляя глаз прикрыться. Да, Скарамучча кончил, глухо простонав. Сладкие судороги прошлись по телу, оставляя после себя лишь ощущение усталости и расслабления. Взглянув на партнёра, член медленно падал, а смазка капала на пол. Впервые он ощущал такое чувство, доверия и покоя к Каэдэхаре. Но, он подумал, что чувства и так понятны, не став их оглашать. Взяв бумажные салфетки со стола, он аккуратно вытер семя с лица, выкидывая их в мусорку. Кадзуха приподнялся, смотря с интересом, зрачки лихорадочно блестели, а дыхание было сбивчивым, стараясь как-то наладить его. Блондин так и молчал, мило улыбаясь, показывая взглядом на спальню. Просто, уже хотелось спать и отдохнуть, а то все силы покинули. Парень лишь молча кивнул, убирая свой член обратно. Кровать была большая, на двоих явно хватит. Раздеваясь, он поверить не мог, что наконец-то это чудо рядом с ним, в одной постели. Запах алкоголя уже развеялся, но мозг всё ещё напоминает перевареную кашу. Укладываясь спать, руки старшего проскользили до талии, тепло обнимая. Странный, новый запах ударил ему в нос. Ароматный клён в перемешку с вином. Необычное сочетание. Ему так нравился аромат блондина, он был готов чувствовать это каждое утро. Поцеловав в шею, зарываясь носом в волосы, старший быстро заснул, погружаясь в сладкие сноведениям. Впервые ночь была спокойной, неужели так влияет присутствие напарника? Всё возможно. На утро, Куникудзуси спал дольше обычного, не обращая внимания на какую-то смешку со стороны Каэдэхары. Юноша собирал свои вещи, делая это даже не аккуратно. Что случилось? Как только он проснулся, увидел спящего Сказителя, что всё ещё держал его талию. Бровки поднялись, а в глазах читалось удивление и непонимание. Что они делают в одной постели? Пытаясь вспомнить события прошлого дня, всё плыло, оставляя один густой туман. Есть до того, как взял бокал, как сделал первый глоток, дальше ничего. Ноющая боль в горле заставила сразу же всё вспомнить, проявляя первые детали. В один миг голову пронзило то, из-за чего щеки залились алым цветом, а дыхание участилось. Как же стало стыдно за свои пьяные выходки. То, как юнец жадно заглатывал его член, погружая в жаркий плен. То, как он ластился и целовался. Бедный, от волнение и смущения прикрывает лицо руками, покусывая свои губы, прям до крови. Чувства были, но он совсем не понимал, хочет ли быть с ним. Взяв свой телефон, он начал быстро собираться, иногда посматриваясь на ещё дремлещего Скара. Случайно опрокинув какую-то маленькую статуэтку с комода, она разбилась на маленькие осколки, тем самым разбудив старшего. Глаза медленно приоткрылись, смотря с таким заспаным взглядом, пытаясь разглядеть мутный силуэт. Кадзуха затаил дыхание, взяв свою толстовку с пола, медленно подходя к дверному проёму. — Мх. Ты куда? Не останешься на завтрак? — потянувшись промямлил паренёк, смотря с неким непонимание. Он помнил всё отлично, и думал, что на этом начались их отношения. Похлопав по месту возле себя, предлагая лечь рядом, на лице появлялась лёгкая улыбка. Но, не услышав ответа, даже не заметив движений со стороны, молодой человек нахмурился, слегка наклонив голову в бок. — Что такое? — Мне. Мне надо идти. Я не знаю, что на меня нашло в тот момент. Ты мне нравишься, но я пока не готов, дай мне время… — тихо, совсем неуверенно произнёс парнишка, сжимая ткань джинс. Внутри всё застыло, а напряжение в воздухе начало накапливаться, заводя в неловкое положение. Молчание со стороны Куникудзуси заводило ещё больше, заставляя щеки покраснеть от стыда, а взгляд опуститься. — Извини. Быстрым шагом, попутно надевая свои вещи, блондин ушёл, оставляя после себя ужасное, разбитое состояние. Внутри всё неприятно сжималось, казалось, что та маска куклы, что была на нём, начала рушиться на маленькие крупицы, не оставляя надежд. Сердце так быстро колотилось, а воздуха перестало хватать, как будто пути перекрыли, не вздохнуть. Пошатываясь, поднявшись с кровати, через силу пошёл в ванну, смотря таким пустным взглядом, наверное, весь его маленький мирок внутри пал. Нет, этого не может произойти, это ведь всё сон, не правда ли? Почему именно с ним? Почему не с кем-то другим? Взгляд фиолетовых глаз пал на отражение, а губы слегка задрожали. Одним резким движением всё содержимое полок полетело на пол, со звонким звуком падая на плитку. Скар пытался держать себя в руках, что очень плохо выходило. Хотелось сломать здесь всё, растоптат, уничтожить. Хотелось кричать. Внутри кипела обида и злость, но любовь почему-то так и не пропала. Возможно, так только кажется, но он хочет вернуть его, хочет снова целовать. Для него это был как отказ. Делая глубокие входи, агрессея сменилась на разочаровие. Сидя на краю ванны, пыл потихоньку сходил на нет, а эмоции снова гасли, как свеча без кислорода. Взяв сигареты из нычки, он лёг, включая прохладную воду, наконец — то закуривая. Напряжение спало лишь на пару минут, а дальше рассудок снова затуманился, давая почувствовать облегчение, как будто груз упал с плеч. Эмоции менялись как по щелчку пальцев. В один момент хотелось снова всё переломать, в другой просто забыться, как будто и не было ничего, но этот вариант никак не может исполниться, слишком сильно привязался. Футболка вся промокла, а сигарета уже закончилась, оставляя лишь бычек. Кое как потянувшись к крану, случайно увеличил напор, полностью попадаю под струю. Волосы промокли, как и весь он. Медленно вставая, снова уставился на своё отражение, в голове вертелась одна и та же мысль: Как вышел на такие эмоции? Казалось, что это не его тело, не его разум, вовсе не он. Всё, что сейчас чувствует Куникудзуси — отвращением, к самому себе. Такая сильная ненависть, что хочется повеситься от неприязни. С последней их встречи первую неделю Кадзуха избегал его, стараясь всячески не попадаться на глаза, или же как можно быстрее закончить диалог. Это чертовски сильно ранило, заставляя загоняться ещё больше. С каждым днём обида пожирала прошлую любовь, перекрывая все чувства. Вторая неделя прошла лучше, если они сидели в одной комнате, или же приходилось вместе ставить номер, Каэдэхара перестал скрываться, наоборот пытаясь наладить отношения, разговаривая с ним и часто оставаясь на едине. Но, казалось, что Скар как буд-то не знает его, перестал обращать внимание, стал холоден. Оба испортили. Третья и четвёртая неделя прошла так же, только лишь, старший принял одно решение, о котором ещё никому не известно. Чтобы морально не убивать себя и Кадзуху, надо покинуть группу, снова петь в одиночку. Это казалось самым верным решение в данной ситуации. А на носу концерт, что делать, непонятно. Подготовка шла полным ходом, а под конец им поставили совместную песню. Она была написанна при хороших отношениях, снова флиртуя там, показывая неравнодушие. Это был шанс мальчишка добиться его и признаться, что готов. Такого волнения он не испытывал даже при самом первом выступление. Возможно, он не испытывал сначала сильных чувств, лишь лёгкая симпатия, но во время этой паузы, он осознал всё, что можно. Ревность при виде чужих рук на нем, или же фотография с различными девушками. Та окрыленность, те бабочки в животе, когда он бросал на него хоть и мимолетный, но такой желанный взгляд во время репетиций. Те переживания, когда по долгу не читают сообщения. Решив наконец-то действовать, план был создан очень быстро, при помощи друзей, что в курсе всей ситуации между ними. Этот день настал слишком рано. Сидя в одной гримерной, блондин повторял тексты песен, а Скарамучча наводил порядок в своей внешности, подрисовывая фиолетовые стрелки. Они молчали, лишь изредка посматриваясь друг на друга через зеркала. Гробовую тишину порвал тихий, слегка неуверенный голос Каэдэхары, такой хриплый и очень родной. — Готов? — с лёгкой улыбкой произнёс юноша, поворачиваясь к своему коллеги, кладя бумагу на туалетный столик. Сердце так быстро билось, выдавая его волнение, а уши закладывало. Вставая с кресла, он подошёл к двери, всё ещё смотря на него таким влюбленным, но обеспокоенным взглядов. — Я всегда готов, Казушка — тихая усмешка слетела с его губ, так не хотелось верить, что это последний концерт вместе, но, выбора просто не оставалось. Взяв все силы в кулак, они вместе пошли на сцену, тяжело вздохнув. Толпа народа, что встретили их радостными криками. Сразу же скрывая своё волнения, первым поздоровался блондин, в такой милой манере, как обычно сводя девчонок с ума от своего приглушеного, нежного голоса. А вот Скара ничего не смущало, он вышел на середину сцены, с хитрой ухмылкой поднося микрофон к губам. — Э-э-э, меня слышно? Это обращение к первым рядам. Кто будет проявлять излишний интерес к шнуркам моего партнёра, будет изгнан путем применения золотого дождя. — он тихо засмеялся, так же, как и зрители. Это была его манера на публике, и всем нравился такой характер, ведь видно, что не в серьёз сказано. Он быстро утоптал к своему месту, садясь на декоративную лестницу, давая напарнику выступить, слушая столь любимый слуху голос. Каждая его песня была такой родной и любимой, что совсем позабыл, где находится. Первая половина была Кадзухи, а вторая уже Куникудзуси. Парень лишь молча наслаждался, смотря с нескромным интересом, изучая каждое движение. Он не хотел уходить, но терзать своё сердце не было уже сил, хотелось спрятатся, провалиться под землю, но остаться с ним на веки вечные. Отворачиваясь в сторону, скрывая своё лицо от зрителей, парень тихо вздохнул, нервно постукивая ноготками по ступенькам, на которых уселся. Под конец второй половины выступления, когда была совместная песня, он старался не касаться своего напарника, наоборот слегка отходя. Последний припев, что должен был всё решить. Их губы отделяли буквально пару сантиметров, а глаза смотрят вниз. Рука Каэдэхары легла на щеку Сказителя, медленно, но так приятно поглаживая, заставляя расслабить и поддаться чувствам. Голова как будто легка на его ладонь, потянувшись к запястью, нежно сжимая. — Давай определимся сами, что между нами? — была строка из песни, что исполнялась в данный момент. Как же он хотел сказать это на прямую, чтобы решить все проблемы, не давать ложных надежд самому себе. Растояние между ними значительно сократилось, но оба сохраняли спокойствие, хотя зал так визжал. — Ты — мой кислород, ты — мой кислород. — песня закончилась на этих нотах, но почему-то Кадзуха не отстранялся, зарываясь уже в волосы, заправляя их за уши. Взгляд быстро упал на друзей, что стояли позади, получая одобрение. — Эта песня так похожа на нас, не правда ли? Ты давал мне время подумать, знаешь, я принял своё решение. Я готов. — в зале повисла тишина, все ждали дальнейших действий, ведь давно догадывались о симпатии обоих парней. Скарамучча застыл, будто статуя, смотря куда-то через него, стараясь всё обдумать. Обида всё ещё засела в нем, но чувства никуда не ушли, загоревшись, как в первый раз. — Знаешь. Это только между нами, это не скажешь маме, нам не описать словами, то, что было между нами. — хитрая ухмылка засияла на лице. Он встал на носочки, накрывая его губы своими. Первый поцелуй, наполненный нежностью и любовью. Хотелось раствориться в нём, казалось, что они упали в пропасть, не обращая внимания ни на кого. Нет, они не углубляли, лишь скользя. По случайности открыв глаза, Каэдэхара почувствовал горячий язык, пропуская в свой рот, они сплелись, заставляя друг другу тихо мычать от нехватки воздуха, прикрывая всё рукой. Отстраняясь, дыхание сбилось, а щеки залились румянцем, как будто горя адским пламенем. Зрачки расширились, а руки спустились ниже, нежно поглаживая по изгибу талии. Неужели это всё закончилось? С Кадзухой было так тепло, то самое чувство окрыленности, бабочек в животе, оно приводило в такую эйфорию. Скар чувствовал, как на лице появилась самая радостная, лучезарная улыбка, которую никто ещё не видел. Сложно было представить, как они будут без друг друга. В зале стоял такой радостный крик, а где-то просили ещё раз поцеловаться. Куникудзуси взглянул на них, с такой самодовольной улыбкой сказав: — Концерт уже закончился, что вы смотрите? — тихая усмешка. Парень взял своего коллегу за руку, быстро поведя со сцены, слушая очередные просьбы о поцелуе. Он остался в группе, а их отношения только начались, развиваясь так быстро, показывая истинную любовь. Он рассказал об своём недуге, ведь давалось проблемотично показывать свои чувства, но, Кадзуха всё понимал, принимая его таким, какой есть. Люди с алекситимией чувствуют себя одинокими. У них нет стратегий для передачи своих чувств, и это приводит к тому, что они разрушают большую часть отношений, которые они инициируют. Врожденная алекситимия плохо даёт лечению, самому её перебороть дело не из простых, но, Скарамучча сумел, давая и повод другим в своих интервью. Все его чувства были реальными, а не искусственными, как пару лет назад. А Кадзуха ‐ его спаситель, его источник счастья и семья, Кадзуха — его всё.