Символ

      На улице заморосил дождь. Не летний ливень, который скоро закончится, а тот дождь начала весны, который идёт неделю, лишь иногда прерываясь или, наоборот, начиная капать сильнее. И в нём даже есть особое очарование.       Если на улице, конечно, не конец мая, и теплой погоды не ожидается ещё долго. Анелия поморщилась. День оставлял желать лучшего.       Трисса с утра плохо себя чувствовала, и пришлось её буквально на руках вынести из школы. А в одиночку изучать пусть и такую интересную тему как авионы... Скучно, муторно, сложно.       Практику отменили из-за возможного ливня. В такую погоду не летают и настоящие авионеры, что уж говорить о них, ученицах.       Попала под дождь.       Была мысль, что ей могут и книгу не выдать. Объективных причин для этого, конечно, нет, но вдруг продавец увидит, прочтёт в её мыслях, зачем ей эта книга.       Анелия тряхнула головой. Нет, это уже глупости. Она себе сама надумывает и сама же боится. Девушка, собравшись с силами, толкнула дверь перед собой.       Закрутились шестерёнки, наверное, они известили продавщицу, что кто-то зашёл, ещё до того как дверь оказалась закрыта.       Анелия втянула воздух. Здесь он был совершенно другой. Не как на улице, где было сыро, а так, как пахнет именно в книжных, клеем, краской.       Она не была книгоманкой, не была помешана на запахах и всякой подобной чепухе. Не была, пока не встретила Триссу. Девушку, которая втащила её в книги. Нет, конечно, Анелия и до этого читала, но на запах, подбор закладок и нужного напитка не обращала внимания, но Трисса.       Она улыбнулась. И почти тут же помрачнела. А вдруг нет? Вдруг не получится, вдруг Трисса её отринет.       Анелия лишь усилием воли заставила себя не думать о таком. Вполне вероятно, что скоро они разъедутся по Арамантиде стажироваться. И если она не сделает сейчас, жалеть будет всю жизнь.       Тишина вокруг начинала напрягать. Что-то не так было в ней. Где хоть какие-то звуки, кроме шума дождя?       Но, пройдя чуть дальше, Анелия поняла. Ни монкулов, ни различных приспособлений, благодаря которым полки выдвигались, не было. А именно от них и основной шум в книжных магазинах, когда нет покупателей. А здесь, в этом маленьком магазинчике на краю столицы, не было никого и ничего. Только книги, полки, она и продавец.       Продавец. Анелия усмехнулась, подхватывая нужную книгу. Её как раз нужно красиво упаковать, а, как известно, мужчины лучше во всём таком, это сдерживает их гнев, так что мальчиков с детства учат работать с мелкими деталями. Все равно на большее их вряд ли хватит.       Парень перевёл взгляд на книгу, которую она протянула ему, чтобы завернуть в красивую обёртку. И просто принялся за работу. Анелия сама не заметила, как выдохнула. Все-таки волновалась. Переживала, а дадут ли книгу.       — Спасибо за покупку, — парень протянул ей пакет. — И удачи вам! Надеюсь, она ответит взаимностью.       — Я не... Она просто... про воздушные бои любит читать. А сборника писем рей Мик у неё нет, — Анелия запнулась. Откуда этот пацан узнал? Как он вообще о таком подумал?       — Ага, я не спорю. И слова на двухсотой странице ни при чем. Впрочем, ваше право. Если так, то я держу кулаки за вас, — парень пожал плечами и развернулся уйти в подсобку.       Анелия еле себя сдержала, чтобы не выскочить из магазина, вместо этого она спокойно вышла из него, прижимая к себе заветную покупку.

***

      — Трисса, тут такое дело... Это тебе. За успешную сдачу экзамена и все такое, — Анелия сама не понимала, почему мямлит. Она, вечно собранная и серьёзная, вдруг почему-то хотела сжаться, забыться, не видеть, как Трисса с удивлением принимала подарок.       — А у меня тебе ничего и нет... — она задумалась. Как будто нужен Анелии ответный подарок. Как будто таковым не будет её согласие.       — И не надо. Только, пожалуйста, открой при мне. Я бы хотела увидеть твои эмоции.       Трисса кивнула и потащила Анелию к освободившейся скамейке. На улице наконец наступила весна. Тепло, солнце, влюбленность. И громкие стуки сердца от страха и желания.       Трисса аккуратно подцепила бумажку. Неспеша отогнула края. Так и не скажешь, что эта спокойная девушка та ещё заводила и едва ли не самая активная в школе. Анелия подавляла желание выхватить подарок, разорвать бумагу и едва ли не носом ткнуть в книгу Триссу. Но нет. Самообладание, то, чем отличаются дамы от мужчин. Особенно авионеры.       Наконец, сверху бумаги не было. Трисса вскрикнула «о, ура!» и начала вытаскивать книгу.       — Эй.. Ты чего побледнела? — она отвлеклась от подарка на подругу. Анелия помотала головой, в надежде, что этого будет достаточно, но Трисса не продолжала открывать, — Нелли? Все хорошо?       — Да! Продолжишь, пожалуйста? — её голос дрожал. А сама она пыталась хотя бы чуть-чуть не так волноваться. Радовало то, что подруга знала, что она по дамам. Да и сама Трисса вроде оказывала девушкам больше знаков внимания, чем юношам. Но все же, было страшно.       — Ладно.. О НЕБО! — Трисса едва не выронила книгу, которую только-только достала.       Сборник писем Эллы рей Мик. Пособие, по которому можно изучать технику ведения боя. И способ признаться в любви девушке.       Письма «для Лер», символы любви. Возлюбленная авионеры. Красивая, одухотворенная, манящая. И ещё тысячи эпитетов, которыми Элла сопровождает её. Именно эти письма и стали тем бессловным признанием любви дамы к даме.       И сборник, в состав которого входят и эти письма, Трисса чуть не выронила с громким криком. Анелия пыталась не расплакаться. Она же дама, а не юноша. Она умеет держать себя в руках, она не слабый пол.       Нет же?       Видимо, все таки нет, потому что она расплакалась.                   Совершенно безобразно, рыдая в плечо Триссы, пока та шептала «тише-тише, Нелли... Ты так реагируешь.. Чего ты ожидала? Ну же, не плачь». Шептала, словно это не она довела её своим «Нелли? Это... То что я думаю? Нелли я.. Я не знаю как реагировать... Нелли?!».       И лишь в конце, после всей этой огромной и громкой тирады, тихое и лаконичное «я тоже тебя люблю».