Призрачная любовь

Лидия Мартин, известный математик и признанный гений, не верит в привидений. Поэтому, когда агент по недвижимости предупреждает её, что предыдущий владелец умер, Лидия не задумывается ни на секунду, прежде чем купить дом. Тот факт, что бедняга умер, не означает, что в ее доме автоматически завелось привидение. Кроме того это же Бейкон-Хиллс. Когда она училась в средней школе, десятки людей погибли из-за таинственных «нападений животных». По этой логике в половине домов в этом городе живут призраки. — Я так рада, что ты возвращаешься назад, — говорит её мать, как только она входит в комнату со стопкой коробок. — Но ты уверена в этом доме? — Почему все спрашивают об этом? — Лидия закатывает глаза. — Я не верю в привидений. Призраки — это басни. Если парень умер, то он умер, — она не слышит, что шепчет её мать, потому что она занята распаковкой серебра, и Лидия вновь задается вопросом — почему? Действительно почему она вернулась в Бейкон-Хиллс? *** В первую ночь она спит в своем доме на тонком матрасе на полу. Она почти засыпает, когда в ее комнате загорается люстра. — Какого черта? — бормочет Лидия, поднимаясь на ноги, чтобы выключить свет. Как только она щелкает выключателем, он снова включается. Свет, кажется, смеется над ней, когда она снова бьет по выключателю, и люстра наконец гаснет. — Проблемы с электричеством, — бормочет она себе под нос. — Включить в список моих дел. *** На следующий день она просыпается и обнаруживает, что очки, что она вечером положила на шкаф, упали на землю и разбились вдребезги. Она подметает осколки и замечает, что дверцы шкафа открыты. Должно быть, она забыла закрыть их, а затем… Затем что? Очки решили спрыгнуть с полки? Лидия расправляет плечи. Призраков не существует, напоминает она себе. — Я здесь одна, — говорит она вслух и решает, что сегодня на ней уборка, глажка - сразу. *** — Лидия? Лидия Мартин? — девушка, пробегающая мимо её дома, кажется странно знакомой, и Лидия чувствует, как в груди у неё разливается тепло. — Эллисон! — радостно восклицает она, спускаясь с крыльца (которое она чистила от листьев). — Я не знала, что ты вернулась, — говорит Эллисон, на её щеках появляются ямочки, а карие глаза сверкают. — Это было спонтанное решение, — говорит она, пожимая плечами. — Так ты переехала в этот дом? — Эллисон смотрит на дом, будто этот дом напоминает ей о чем-то. — Ты же не собираешься сказать мне, что здесь водятся привидения? — Лидия закатывает глаза. — Я знаю, что последний владелец умер… — Не владелец, его сын, — рассеянно поправляет Эллисон, её глаза сосредоточены на входной двери, словно она за миллион миль отсюда. — Хочешь как-нибудь прийти на обед? — Конечно. После того, как они обменяются номерами, Эллисон убегает, её темные кудри весело подпрыгивают на прощание. *** Она собирает мебель, расставляет книги на полках и вешает одежду в шкаф. Она ставит металлические защелки на все шкафы (уже несколько ночей очки продолжают падать с полок) и запирает двери. Она идет в магазин краски и перекрашивает стены. Происходят несчастные случаи: синяя краска льется на пол, будто слезы, ее душ включается без её участия, скрипят половицы и грохочут окна в рамах. Лидия, как известно, упряма, и если она решила провести полную реконструкцию дома, то она проведет. Она убирает краску, выключает душ, просит мастера проверить пол, чтобы он перестал скрипеть. Это почти война с домом, но Лидия будет проклята, если позволит ему победить. *** Скотт и Эллисон живут в новом доме со скрипуче-чистыми полами и безупречно начищенными столовыми приборами, в их доме царит атмосфера идеальной супружеской жизни. — Так тебе нравится новый дом, Лидия? — спрашивает Скотт, но в его глазах другие мотивы, нечто скрытое и опасное. — За исключением того, что все говорят мне, что это дом с привидением, дом отличный, — говорит Лидия, наматывая спагетти на вилку. Скотт избегает ее взгляда. Если она правильно помнит, он всегда был странным, Скотт Макколл, мальчик, который следовал за Эллисон по пятам, будто она была его наркотиком, вместе с его верным напарником — она не помнит его имя… — А как твой лучший друг, который все время тусовался с тобой? — спрашивает она, прежде чем они могут вновь задать ей вопросы о ее доме. — Тот парень, который был в школе с нами в ту ночь, когда мы все чуть не умерли. Скотт так решительно смотрит на свой стакан с водой, что Лидия обеспокоена тем, что он пытается использовать телекинез, прежде чем Эллисон отвечает: — Он умер, — коротко говорит она, её слова падают словно бомба. — Помнишь? По правде говоря, в старших классах умерло много людей. Она пытается вспомнить его, но все, что у неё получается — это слабое воспоминание о громком голосе. — Извините, — честно говорит Лидия. — Я не… — Все в порядке, — слишком быстро говорит Скотт, его рука судорожно сжимает вилку. Лидия думает, что нужно добавить это в список вещей, о которых нельзя говорить — неловкое напряжение растет до неба, а они еще даже не добрались до десерта. *** Эллисон все еще бегает по её улице каждое утро и периодически останавливается у дома Лидии, где Лидия делает ей чашку кофе, и они говорят о том, чем занимались все это время. — Так почему ты переехала сюда? — наконец спрашивает Эллисон, когда Лидия объясняет, чем она зарабатывает на жизнь. — Кажется, в Бостоне были лучшие условия для работы. Лидия хмурится. Это должен быть простой вопрос, думает она, слова повисают на кончике ее языка, но она не может сформулировать ответ. Поэтому вместо этого она пожимает плечами: — Я не знаю, — честно говорит она. — Что-то меня здесь привлекло. *** Она вызывает сантехника, чтобы он проверил душ. — Он полностью исправлен, — говорит он раздраженно. — Вы уверены, что хотите его заменить? (Она не оставляет ему чаевых). *** Нападения животных начинают возобновляться, и посещения Эллисон становятся менее частыми, но когда она приходит, девушка кажется взвинченной. — Этот город, — бормочет она, когда Лидия спрашивает. Лидия кладет продукты в багажник машины, когда оно появляется из ниоткуда. Существо огромно, и оно останавливается перед тем, как вонзить зубы в её бок и оставить ее умирать на парковке. (Кто-то находит ее, но холод асфальта уже проникает в ее сердце.) *** Когда она просыпается, Скотт МакКолл заглядывает под ее бинты, и она внезапно осознает, что находится в больничной палате и, безусловно, не у себя дома. Лидия тихо вздыхает, и Скотт возвращает повязку на место, отпрыгивает примерно на пять футов (впечатляющий подвиг) и бросает на нее свой лучший взгляд невинного щеночка. Она натягивает одеяло на подбородок, смотрит на него и спрашивает тихим голосом: — И что ты делаешь? — Моя мама попросила меня проверить твою рану, — быстро говорит он. — Я ветеринар, поэтому она подумала, что я смогу определить, что это за зверь. Лидия на девяносто восемь процентов уверена, что он лжет, но прикусывает язык и симулирует усталость, чтобы он ушел. *** Она все еще в больничной койке, и ее ноутбук покоится на коленях Позже они говорят ей, что это был волк, но когда она гуглит — интернет подсказывает ей, что волки не живут в Калифорнии. Она чувствует странную связь с ней и так называемыми волками Калифорнии. Никто из них не должен быть здесь, но вот они. Они здесь. *** Она возвращается домой из больницы во вторник и задумчиво смотрит в глубины своего дома. — Слушай, — говорит она дому, хотя и не верит ни в какие сверхъестественные сущности — она взрослая самодостаточная женщина, делающую очень важную работу в Интернете для огромных компаний. — Теперь я ранена, так что тебе придется стать милее. Что-то в доме, кажется, вздыхает, и ее бок начинает необъяснимо болеть. Она подходит к дивану и опускается на подушки, плотно закрывая глаза, и проводит пальцами по едва зажившей ране на боку. Дом, кажется, смотрит на нее, что смешно — дома не могут смотреть на людей. Однако в воздухе есть что-то еще, чего она не может понять, какой-то невидимый поток, который течет сквозь основание дома и сквозь трещины в половицах. Тем не менее, по какой-то причине она не чувствует зла — просто грусть и немного потерянности. Такой же, как и она. — Я не верю в привидений, — говорит она пустой комнате. *** После следующей пробежки Эллисон задерживается немного дольше, чем обычно: — Я очень волновалась за тебя, — признается девушка. — Я в порядке, — говорит она Эллисон. Минутная пауза, и Эллисон нерешительно меняет тему, спрашивая: — Почему ты купила этот дом? Это вопрос, что задала ей мать в первый же день, когда она объявила о своих намерениях. Это дом, созданный для большего числа людей, для смеха, наполняющего комнаты, для разговоров про футбольные тренировки и для вечеров семейного кино. Он не предназначен для одинокой девушки за двадцать, возвращающейся в родной город по причинам, которые она не может описать. — Что-то привело меня сюда, — наконец, говорит Лидия. — Я уверена, ты поймешь, как только начнешь переезжать. Брови Эллисон поднимаются в немом вопросе, но Лидия не собирается объяснять весь свой опыт переезда из Бейкон-Хиллз в Бостон, из Бостона в Лондон (дом-университет-Джейсон), потому что Эллисон пока еще не заработала доверие Лидии. Пока. — Почему бы тебе не рассказать мне, кто раньше здесь жил, — говорит Лидия, переводя тему, потому что она гордится своей интеллигентностью и не может себе представить, что именно ей ответят. — Что? — Ты пробегаешь мимо каждый день, — отмечает Лидия. — И это буквально через весь город от тебя, и я точно помню, что в старших классах ты предпочитала бегать по лесу, а не по улицам. Эллисон улыбается смущенной улыбкой, на её щеках мельком появляются ямочки: — Неужели я настолько очевидна? — Ты и Скотт, — Лидия закатывает глаза. — Ты помнишь, как спрашивала о лучшем друге Скотта? — Эллисон не смотрит на Лидию, её глаза не отрываются от керамической кружки в ее руках. Осознание поражает ее, и Лидия задается вопросом, почему она раньше этого не поняла — она внезапно вспоминает его, длинные конечности, яркие улыбки и веселые слова. А еще она вспоминает, как он умер. Его зарезали в какой-то заварушке. Она помнит цитату из газеты — «Все случилось так быстро». Она вспоминает, что рядом с надписью «УБИЙСТВО ПОДРОСТКОВ» они поместили улыбающуюся фотографию, и что для нее Стайлз был очередной трагедией в этом трагическом городе. — Я помню, — тихо говорит Лидия, и внезапно, невольно, она вспоминает, что провела большую часть школьных лет рядом с этим мальчиком. — Он… он втюрился в меня, да? «Втюрился» — слово, что используют дети, но Эллисон все равно кивает. Лидия чувствует, будто тонет. *** Она откапывает из старых коробок свой ежегодник со второго курса и пролистывает страницы, полные людей, которых она притворялась что знала (пока она не закончила среднюю школу и не обнаружила, что в действительности не знала никого), пока Лидия, наконец, не находит его лицо. Его имя длинное и сложное, и она даже не знает, как оно произносится, но его прозвище всплывает в ее голове. — Стайлз Стилински, — говорит она вслух, и что-то в доме, кажется, отвечает. Сколько времени прошло с тех пор, как это имя произносилось здесь вслух? Лидия гладит его фотографию и имя кончиками пальцев. Он выглядит безумно счастливым и глупым, хотя это школьная фотография, и он должен выглядеть несчастным. Стайлз выглядит, как хороший человек. Она мгновенно закрывает ежегодник и задается вопросом, почему хорошие люди умирают, когда плохие люди, такие как Джексон, живут, чтобы причинять боль все большему количеству людей. Лидия касается невидимых синяков на скуле и вспоминает. Что-то в доме тоже помнит. *** Она красит ресницы тушью, когда видит мужчину в зеркале. Может быть, слово мужчина не совсем подходит, но и не мальчик. Что-то среднее — глаза древние, но тело молодое. Лидия вскрикивает от удивления и тыкает кистью в глаз. В течение следующих нескольких мгновений она ничего не видит, и когда она, наконец, убеждает себя открыть глаза — он уже ушел. Лидия убеждает себя, что это всего лишь игра ее воображения или тот факт, что она часами смотрела на его фотографию в ежегоднике. Она почти уверена, что это глупость. Это не может быть реальным, потому что она видела Стайлза Стилински в зеркале, а он уже давно умер. *** Той ночью — ей снится сон. Она стоит в маленьком узком коридоре, и Стайлз Стилински без сознания падает к её ногам. Она бьет его по лицу, пытаясь разбудить его, но безрезультатно. Она чувствует, как имя бьется в ее венах — надежда, что Скотт успеет вовремя, пронзает ее голову и душу. «Эллисон», — напевают голоса в её голове. — «Эллисон, Эллисон, Эллисон, Эллисон». Когда она выкрикивает имя, она знает, что ее лучшая подруга умерла. Лидия просыпается, чувствуя себя странно — печаль, что кипит в ее груди, глубже и темнее, чем она может себе представить. Однако она помнит, как это имя звучало в ее голове, и это пугает ее, даже если сейчас ее голова пуста от голосов и полна лишь воображаемым горем. Эллисон не умерла, напоминает она себе. Но следующая мысль всплывает на поверхность ее разума. Так умер Стайлз Стилински? *** — Ты сможешь разобраться, — говорит она ему, когда он становится на колени у ее ног. — Стайлз, ты всегда во всем разбираешься. ***  — Ты слышала о Стайлзе Стилински? — спрашивает у нее ее новая лучшая подруга (после того, как у Эллисон появились новые лучшие друзья). — О ком? — спрашивает Лидия, закручивая волосы. — Его папа — шериф. Он умер прошлой ночью. — В этом городе постоянно умирают люди, — закатывает глаза Лидия. — Один человек ничего не изменит. *** Сны заполняют ее голову правдой и ложью, пока Лидия не чувствует, что она играет в игру с собой. Что является ложью? Конечно, это очень легко. Ложь — это сны, где Стайлз жив, где он дышит, разговаривает с ней, обнимает ее и говорит ей, что «я думаю, что ты выглядишь очень красивой, когда плачешь». А правда — это то, где она просыпается и понимает, что спит в доме, где вырос мальчик, живой дышащий мальчик. Где он провел свою последнюю ночь. Где он учился, жил, любил и плакал… Она живет в доме покойника, вот, где правда. *** Когда она лежит в постели и не может заснуть — она начинает думать о некоторых вещах, которые никак не укладываются у нее в голове. Во-первых, та ночь в школе. Она помнит, что на них охотилось какое-то животное, и позже Дерека Хейла признали невиновным, так что же это было? И все остальное, что, раньше она не замечала в старшей школе, теперь возвращается к ней волнами: то, как люди начали умирать, как мухи, нападения животных стали более распространенными, чем автомобильные аварии. Потом она вспоминает Джексона, когда он ушел, а потом снова вернулся к ней, его переменчивое настроение, его суперсила, то, как он исчезал в полнолуния… Перед ней десятки кусочков, которые в старшей школе она боялась сложить вместе. Кусочки, которые она игнорировала, отодвигала в сторону, сосредоточившись на новых свиданиях и новых друзьях. Она гладит шрамы на боку от волка на стоянке и чувствует, как что-то пузырится в ее крови, изменяя ее навсегда. *** — Красный — для нерешенных, — говорит он ей, и она лежит на кровати, глядя на него, желая сделать миллион вещей, но не делая ничего. *** Она находит в Интернете статью об убийстве Стайлза и распечатывает ее. А затем вырезает его фотографию из ежегодника, вырезает каждую статью, рассказывающую о нападениях волков в Бекон-Хиллз, плюс фотографии всех людей, которые показались ей странными или те, кто умерли во времена старшей школы. Она использует красную нить, чтобы связать все вместе. — Нерешенные, — шепчет Лидия, ведя красную нить от статьи до фотографии Стайлза. (Она списывает на сквозняк, резко открывающуюся дверь). *** Она хранит эту стену улик в своей спальне, где никто не может её увидеть. Она хочет, чтобы эта часть ее жизни, оставалась частной. Лидия все еще пытается разобраться (хотя у неё есть мысли) и не знает, сможет ли она кому-нибудь рассказать. — Они подумают, что я сумасшедшая, — говорит она себе, глядя на стену фактов. — Я не думаю, что ты сумасшедшая, — доносится до нее голос — Не то, чтобы ты меня слышала или видела, но… Лидия оборачивается, из ее рта вырывается вопль удивления, настолько громкий, что она почти уверена, что соседи слышат ее. Стайлз Стилински сидит на её кровати. Его волосы длиннее, чем на фотографии на втором курсе, и под глазами у него навеки застыли темные круги. Лидия быстро понимает, что она видит сквозь него, будто он полупрозрачен. — Ты, ты… — Ты меня видишь? — он чуть ли не кричит, отпрыгивая назад, почти упираясь в изголовье кровати. Он выглядит таким же удивленным, как и она. — Как ты здесь оказался? — Лидия внезапно осознает, что на ней спортивные штаны и майка, а волосы беспорядочно разбросаны по плечам, в то время как мертвый мальчик сидит на ее кровати. — Как ты меня видишь? — отвечает он вопросом на вопрос. — Я сплю, — решает Лидия. — Ладно, это что-то новенькое. Проснись, Лидия. Он слезает с кровати и оказывается в нескольких дюймах от нее: — Ты не спишь! — восклицает он взволнованно. — Я был здесь все это время. Лидия делает несколько шагов назад, ее спина врезается в дверную раму. — Думаю, я бы заметила, если бы здесь был еще один человек. — Никто до сих пор не видел меня, — объясняет он, проводя рукой по волосам. — Я не уверен, почему ты можешь видеть меня в отличие от всех остальных? Потому что я пытался преследовать Скотта, Эллисон, Малию… Всех. — Призраков не бывает, — говорит ему Лидия, хотя чувствует себя довольно нелепо, если принять во внимание, что в ее комнате стоит прозрачно выглядящий мертвец. Тем не менее, ее мозг продолжает повторять одно и то же предложение снова и снова, как запись, что невозможно остановить. — Хм… я думаю, что я вполне реален, — говорит Стайлз. — Я имею в виду, может быть, я немного предвзят в этом вопросе, учитывая, что я призрак, но… Глаза Лидии расширяются: — Ты был здесь все это время? — Да, — радостно подтверждает он. Она берет в руки ближайший предмет (катушку с красной нитью) и бросает ему в голову. — ТЫ СМОТРЕЛ, КАК Я ПЕРЕОДЕВАЛАСЬ? *** Она выезжает из дома около одиннадцати и бесцельно разъезжает по городу, пытаясь разобраться в путанице мыслей в своей голове. Стайлз смотрит, как она уезжает из окна ее (его?) дома. У Лидии, как правило, нет проблем с разгадыванием тайн, и она обрабатывает информацию со скоростью, которую большинство людей считает невероятной. Однако тот факт, что призрак обитает в ее доме, может оказаться слишком большим даже для ее ума. Это и недостающие кусочки головоломки, которые, наконец, начинают собираться вместе. Волки, смерти в старшей школе, странное поведение Джексона после того, как он вернулся — все это складывается в одну цельную картину. Ей хочется позвонить Эллисон и получить подтверждение, но воспоминания о грусти в глазах Стайлза останавливают ее, и она разворачивает машину к своему дому. *** Он сидит за кухонным столом, когда она возвращается, и выглядит невероятно скучающим. — Ты немного неправильный призрак, — приветствует его Лидия, садясь напротив. — Я имею в виду, я испугалась тебя, только когда впервые увидела. — Требуется много энергии, чтобы сделать хоть что-то, — объясняет Стайлз, — Я исчезаю на время, когда стараюсь сделать что-то совсем сложное. Это почти как сон. Лидия кивает, а затем идет налить себе чашку чая, чтобы успокоить нервы. — Я верю, что ты настоящий, — говорит она, открывая шкафчики. — Я просто… Я не понимаю, почему я тебя вижу. — Я тоже не понимаю, — признается он. — Я знаю, что тебя укусил… — Оборотень, — заканчивает Лидия. — Потому что они настоящие, ведь так? — Ага. Я думаю, что практически всё, о чем мы слышим в историях, реально, даже вампиры, хотя я никогда не видел вампира, так что, возможно, и нет. Я уверен, что они не сверкают, как в Сумерках. Что-то в его болтовне кажется нервным, и она думает, что, может быть, она не единственная, кто напуган этими переменами. Лидия возвращается к столу и осторожно садится напротив него: — Но я не оборотень. — Нет, — хмурится он. — Ты не оборотень. *** — Нет, нет, нет, нет, давай, Лидия, проснись. Да ладно, Лидия, проснись. Ты меня слышишь? Лидия, открой глаза. Она так далеко. ***  — Я просто хочу, чтобы ты знала, — говорит Стайлз следующим утром, когда она готовит себе завтрак. — Я никогда не смотрел, как ты переодевалась. Или спала. — А в душе? — Я не призрак-извращенец Лидия, — говорит он, закатывая глаза. — Но ты смотрел на меня, когда я тебя не видела. — Только иногда, — признается он. — Обычно я следую за Скоттом или Эллисон. Хотя иногда это становится слишком грустным. — Грустным? — Они ходят ко мне на могилу каждый вторник. Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то посещал твою могилу? Это не самый веселый опыт. — Я не могу себе представить, что это произойдет, — мозг Лидии до сих пор не до конца осознал, что происходит, но она заставляет себя выполнять свои обычные утренние процедуры, потому что ей нужно некоторое чувство нормальности. Стайлз начинает барабанить пальцами по столешнице, но не издает ни звука. Потому что, она напоминает себе, он призрак. — Я понятия не имею, что сказать, — наконец, говорит он. — Я не разговаривал ни с кем годами. — Ты был призраком уже… — Лидии сейчас двадцать четыре, и с тех пор как он умер… — Восемь лет? Стайлз хмурится: — Наверное, так. Вот это да. — Ух ты, — соглашается она. — Я… Ничего, если я останусь здесь? — его глаза широко открыты и уязвимы. Лидия испытывает искушение спросить «зачем» или сказать «нет» (на данный момент она всерьез рассматривает возможность отъезда), но затем она вспоминает, что она — первый человек, с которым ему удалось поговорить за целых восемь лет. — Ты можешь остаться здесь, — наконец, говорит Лидия, и улыбки, которая освещает лицо Стайлза, почти достаточно, чтобы она улыбнулась в ответ. Почти. Она все еще чувствует себя странно, что он следил за ней все это время — вторжение в частную жизнь и все такое. Она почти уверена, что не делала ничего неловкого, кроме как наклеила его фотографию на стену. (И мечтала о нем каждую ночь, но Стайлз точно не мог этого знать). ***  — Послушай, Лидия, — говорит Эллисон. — Я просто была очень занята. — Скоттом? — Лидия отвечает оскорбленным голосом. — Послушай, Эллисон — я в порядке. Если ты предпочитаешь проводить время со своим парнем, это твое дело. Лично мне все равно. *** Эллисон приходит к ней на следующий день, по просьбе Лидии. — Я получил твое смс, но… — Я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснила, — заявляет Лидия, жестом приглашая Эллисон сесть на диван. — Думаю, я кое-что поняла. Эллисон вздыхает. — В тот год в школе, той ночью в школе… это был не серийный убийца или Дерек Хейл… это был альфа-оборотень, который хотел, чтобы Скотт убил нас. — Потому что Скотт — оборотень, — заканчивает Лидия и обнаруживает, что теперь, когда все сказано, ей кажется, что с ее плеч упал груз. — Да, вот почему… — Эллисон не заканчивает, но Лидия может заполнить пробелы. Вот почему я начал игнорировала тебя, и мы перестали быть друзьями. — Ты знаешь, я бы справилась с этим, — наконец, говорит Лидия. — Вместо этого вы все держали меня в неведении, потому что даже Джексон знал, не так ли? Он знал, и он не сказал мне. — Но ты и Джексон расстались, — говорит Эллисон. — А потом он ушел, и я не думала… Стайлз внезапно оказывается рядом с Эллисон, глядя ей в глаза. Понимая, что два человека сейчас слушают ее ответ, Лидия кусает губу и качает головой. — Мы ненадолго сходились, — говорит она, но на это все. Она не хочет признаться во всем Эллисон или Стайлзу. *** Лидия думает, что он похож на соседа по комнате, который не платит за квартиру. Когда она просыпается, Стайлз ждет её в той же одежде (синяя фланелевая рубашка и джинсы) и говорит с ней во время завтрака обо всем на свете. Она работает по Интернету, и он обещает оставить ее одну на несколько часов, пока она будет работать (Лидия не знает, куда он уходит), но возвращается, как только она заканчивает на сегодня. Стайлз следует за ней повсюду, даже в продуктовый магазин, и у нее появляется привычка подносить телефон к уху, чтобы люди не думали, что она сумасшедшая. — Тебе следует поговорить со Скоттом и Эллисон, — говорит он на пятый день после того, как стал ее «соседом по комнате», пока она обедает. Он всегда с тоской смотрит на еду, но сегодня он кажется более задумчивым, чем обычно. — Зачем? — Они ждут, чтобы ты сделала первый шаг. Чтобы узнать, все ли у тебя с этим в порядке. — С этим? — Со сверхъестественным, — объясняет он, и Лидия довольно агрессивно тычет вилкой в курицу. — А что если я не в порядке? — Они будут ждать. — И как долго? — Не знаю, я не могу с ними разговаривать, — Стайлз откидывается на спинку стула, ножки стула отрываются от земли. Она ненавидит, когда он перемещает предметы. Усилия заставляют его лицо исчезать, и он становится почти прозрачным контуром. — Ты хочешь поговорить с ними? — Конечно. — Ты знаешь, — говорит она, делая глоток воды. — Я могла бы поговорить с ними за тебя. Просто дай им знать, что ты здесь, и поговори с ними через меня. — Нет! — громко протестует он, ножки стула громко стучат о пол. Края его фланелевой рубашки расходятся, и на секунду она замечает большое темное пятно там, где было его сердце. За последние пять дней Лидия как-то забыла, что он мертв. Что она живет в его доме, но только потому, что он не может жить здесь сам. — Почему нет? — Я не… я не хочу, чтобы они знали, — говорит он неуклюже, но она позволяет на этом закончить. Лидия знает, что значит не хотеть делиться какими-то личными вещами, и она не собирается заставлять его говорить то, чего он не хочет. В конце концов, Стайлз не затронул тему Джексона. *** Она пьет кофе, когда сталкивается с ним. Буквально. — Лидия? — голос, что она не слышала с тех пор, как закончилась старшая школа, и она чувствует, как сердце подпрыгивает в груди. — Джексон? — спрашивает Лидия, и когда она поворачивается, он стоит там, улыбаясь ей (У нее плохое предчувствие, что она об этом пожалеет). *** Стайлз приходит с ней на её первую официальную встречу стаи. Она звонит Скотту и говорит ему, что она в курсе, что бы это ни означало, потому что она сбита с толку и хочет настоящих, правдивых ответов. Стая состоит из Эллисон, Скотта, Киры, Малии и Лиама. Она запоминает их имена, учитывая, что большинство из них для неё незнакомы, и их лица. Скотт — альфа. Эллисон — человек. Малия — веркойот. Лиам — оборотень. — Я — Лидия, — говорит она несколько раз, но в конце можно ставить знак вопроса — она не знает, кто она. — Не ты меня укусил? — уточняет она у Скотта, и он качает головой. — У меня нет привычки кусать случайных людей, — говорит он, и Стайлз фыркает. Никто другой не видит его, поэтому она старается не смотреть на него слишком часто. Лидия не хочет, чтобы они подумали, что она сумасшедшая. — Я знаю, что он этого не знает, но я видел, как он укусил Лиама, — говорит Стайлз. — Хотя вряд ли это он тебя укусил, Лидия. — Тогда, кто укусил меня? — спрашивает она, и неловкая тишина опускается на комнату. — Его зовут Питер, — наконец, говорит Малия. — Мы думали, что он мертв, но, оказывается, сейчас он альфа. Снова. — Снова? — Ты помнишь ту ночь в школе? — спрашивает Эллисон, и Лидия внутренне сжимается. Конечно, она помнит, это был первый раз, когда она почувствовала, что умрет. Это не тот опыт, который она хочет пережить снова. — Конечно. — Это он напал на нас в школе, — объясняет Эллисон. — Мы думали, что Дерек Хейл убил его, но оказывается, что он вернулся и… Наверное, он хочет убить всех нас. — Как он вернулся? — резко спрашивает Лидия. Стайлз встречается с ней взглядом. Она видит сквозь него рамки для фотографий в доме Скотта и Эллисон, и он качает головой. — Мы не уверены, но кто-то по имени Мередит пропала из Эйкен-Хауса. Она была банши и жаловалась своему врачу на видения странного человека, который соответствует описанию Питера. Лидия кивает, но слушает в пол уха. *** — Что, если мы найдем эту Мередит, — говорит Лидия в тот вечер Стайлзу, как только она садится ужинать. — И она вернет тебя? Стайлз хмурится. — Я не знаю, сработает ли это. Питер был альфой. — А ты Стайлз. Так что? Что-то в его глазах говорит, что она всего лишь новичок во всем этом, но он просто пожимает плечами и говорит: — Может быть. *** Жить со Стайлзом легко. Он верен своему слову и не смотрит, как она спит или переодевается, так что ей кажется, что у неё появился лучший друг. Лучший друг, который мертв. — Питера Хейла не видели ни мертвым, ни живым в течение девяти лет, — говорит Лидия, шагая перед доской в своей спальне. Стайлз растягивается на кровати, пытаясь подобрать обрывок красной нити. (Обычно у него не получается, она так и остается лежать на её простынях). — Я помню, как он умирал, я был там. Я не понимаю, как банши могла вернуться его к жизни. Она читает определение «банши», но оно кажется ей неясным. В простом способе, которым Интернет описал это, было что-то, что кажется неправильным. — Ты говоришь, что Дерек Хейл перерезал ему горло? — Своими когтями, — услужливо добавляет Стайлз. — Как можно выжить, если кто-то перерезал тебе горло? — Лидия дергает себя за прядь. — Обычно не выживают. Это одна из причин, по которой перерезание горла обычно приводит к смерти. — Можем ли мы как-нибудь связаться с Дереком Хейлом? — спрашивает Лидия, и Стайлз пожимает плечами. — Я не знаю. Я умер до того, как он ушел. — Но ты же преследовал их. Стайлз смотрит на нее: — Даже если я годами жутко наблюдал за своими друзьями, это не значит, что у меня есть возможность взять телефон и позвонить кому угодно. Лидия игнорирует его сарказм и вместо этого посылает смс Скотту. — Мы разберемся с этим, — говорит она, больше для себя, чем для него. — Почему это так важно? — спрашивает Стайлз, — Лидия, которую я помню в старшей школе, на самом деле ни о чем не заботилась. Слова ранят ее глубже, чем он понимает. Она не знает, как это объяснить, слова застревают у нее в горле, и она чувствует, как нервы сжимают ее внутренности крошечными кулачками. Но она не может сказать ему, что он неправ. — Я больше не такой человек, как в старшей школе, — говорит Лидия. — Это часть взросления. Ты изучаешь новые вещи… Стайлз вздрагивает, и она понимает — она то выросла, а с ним этого никогда не случится. Он бросает попытки поднять красную нить и вместо этого падает на ее подушки, потерпев поражение: — Полагаю, мы оба заслужили это, — наконец, говорит он тихо. — Извини. Я… Это было неуместно. — Просто потому, что я не могу состариться, потому, что мертв, — он делает паузу, и это слово эхом отдается по комнате (мертв, мертв, мертв). — Не значит, что я не повзрослел. Когда он исчезает, Лидия чувствует, что заслужила это. *** Она слышит следующую смерть в своей голове. Она просыпается, выкрикивая чье-то имя, голоса кружатся в ее голове и в венах. — Лидия! — это Стайлз, и она видит его лицо в нескольких дюймах от нее, его руки дрожат рядом с её щеками, но она не может почувствовать его прикосновения, лишь дуновения холода, что появляются и исчезают на ее лице в считанные секунды. — Я в порядке, — выдыхает она, хотя имя все еще кружится в ее голове, словно какое-то зловещее предсказание. — Но я думаю, что кто-то только что умер. *** Они так много исследовали о феномене Мередит, что факты приходят к Лидии один за одним, собираясь в ее голове в небольшой контрольный список ужасов. (Человек, чье имя слышала Лидия, был найден мертвым в лесу, волки обглодали его тело). Бестиарий помогает, когда Эллисон отправляет ей цифровую копию на ноутбук. Она читает статью снова и снова, читает определение, кем они являются, и, что наиболее важно, внизу маленькими черными буквами: «могут видеть призраков, если их кусает альфа». — Банши, — читает Стайлз через её плечо, постукивая пальцами по ее руке, посылая сквозь нее волны холода. — Ты думаешь? *** — Что ты делаешь, когда не разговариваешь со мной? — спрашивает Лидия, во время их прогулки по парку. Рядом с ними никого нет, поэтому она не делает вид, будто разговаривает по телефону. Здесь только она и Стайлз. — Я просто болтаюсь вокруг, — пожимает плечами Стайлз. — Я иду к папе и Мелиссе, или к Скотту и Эллисон, или к любому из моих друзей. Но мне нравится говорить с тобой. — Правда? — Учитывая, что ты единственный человек, с которым я могу официально поговорить, безопасный ответ — да. — Скучно быть призраком? Стайлз обдумывает вопрос на мгновение: — Полагаю, да. — Почему ты стал призраком? — она хотела задавать этот вопрос с тех пор, как он появился в ее спальне, но почему-то казалось, что ей нужно быть ближе, чтобы задавать такие откровенные вопросы. — Я умер. — Почему ты… — она жестами показывает пальцами наверх. — Не пошел дальше? Он хмурится: — Я… я не могу, пока не закончу здесь. — И какое же у тебя здесь незаконченное дело? — Я не знаю, — Стайлз пожимает плечами. — Не то, чтобы ты получаешь книгу с правилами после смерти. Я просто здесь, и я уйду, когда закончу. — Может, мне стоит позвонить охотникам за привидениями? — шутит она, просто чтобы поднять ему настроение. — Кого ты собираешься позвать? Охотники за привидениями! — немедленно напевает Стайлз, улыбка расплывается по его лицу. Лидия удивлена бабочкам в животе, что сопровождают эту улыбку. — В детстве я была одержима этим фильмом, — признается она. — Хотя я никогда не верила, что призраки реальны. — Как видишь, — говорит он, постукивая пальцами по колену. — Черт, я скучаю по фильмам. — Почему ты просто не прокрался в кинотеатр? — спрашивает Лидия со всей серьезностью, и он смотрит на нее, а затем моргает. — Почему я не додумался до этого? — вопит он. — Я имею в виду… сколько хороших фильмов я пропустил! Кино и книги. — Какой твой любимый фильм? — Все части «Звездных войн», которые когда-либо выходили! — И ты не видел седьмой эпизод? — спрашивает она, и его глаза резко распахиваются. — НОВЫЕ ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ?! *** Той ночью она включает фильм, и Стайлз сидит рядом с ней на диване. Его лицо бесценно, когда он смотрит на вступительные титры, и Лидия понимает, что смеется над всеми его преувеличенными реакциями. Она понимает, что запоминает каждую деталь: его смех; то, как он постоянно ерзает; даже голубую диванную подушку, что слегка просвечивает сквозь него. Когда-то у нее был учитель, который говорил, что вспоминать счастливые моменты в дождливый день всегда поможет тебе почувствовать себя лучше. Лидия начинает думать, что это ее моменты для дождливого дня. *** — Как долго ты собираешься оставаться в Бейкон-Хиллз? — спрашивает ее коллега (и одна из ее лучших друзей) по телефону. — Я думала, что это скорее временно. — Я еще не уверена, — Лидия методично размешивает суп, который готовит себе на ужин, а Стайлз развлекается, пытаясь поднять столовое серебро из ящика, его лицо искажено от концентрации. — О-о-о. Ты с кем-то встречаешься? Лидия смотрит на Стайлза. Он становится почти прозрачным, но одна из ложек парит в воздухе. — Я встретила пару старых друзей, — говорит она, говоря о Скотте и Эллисон, но думая о Стайлзе. — Ну, может ты все же вернешься? Я скучаю по тебе. — Я говорила, что это возможно навсегда. — Я отказываюсь в это верить. Отказываюсь. Лидия смеется, но ее сердце по-прежнему болит: — Я позвоню тебе позже. — До свидания! Когда она вешает трубку, Стайлз отпускает ложку. Он закидывает её обратно в ее ящик для столовых приборов и выглядит немного застенчивым. — Кто это был? — спрашивает он. — Моя коллега вернулась в Бостон, — вздыхает Лидия и выключает плиту. — Почему ты покинула Бостон? — Что-то позвало меня обратно, — говорит она ему, хотя Лидия произносила эти слова миллиард раз. Он пожимает плечами: — Имеет смысл. Наверное, это был Неметон. — Неметон? — Мы пробудили его восемь лет назад. Он привлекает сюда сверхъестественных существ. Лидия хмурится: — Но тогда я еще была в городе и спокойно уехала. Почему меня потянуло сюда именно сейчас? Стайлз обдумывает это: — Может быть тебя вернуло сюда что-то еще? — И именно в этот дом, — замолкает Лидия, пристально глядя на свой суп. Ответ пляшет перед ее глазами, но она отказывается в это верить. В тот вечер, когда она ужинает, Стайлз отвлекает ее, рассказывая свои глупые каламбуры, и она представляет себе жизнь, где он был бы жив. *** — Итак, Лидия, — говорит Малия, потягивая коктейль через розовую соломинку (Скотт объяснил, что оборотни не могут напиться, но похоже, это не мешало Малии выпить около десяти коктейлей). — Как тебе наш маленький городок? — Богатый событиями, — Лидии выпила один стакан, а второй полон на три четверти. На ней самое красивое вечернее платье, а волосы уложены в локоны. Эллисон смеется, ее щеки раскраснелись от алкоголя. Они вытащили ее на эту чисто девичью встречу, несмотря на все протесты Лидии, и клуб, в котором они разместились, слишком полон ярких огней и потных тел, чтобы понравиться Лидии. — Я не могу поверить, что ты угробила ночь фильмов для этого, — говорит Стайлз, опираясь на стойку. Лидия борется с желанием взглянуть на него и ответить, но не может дать никому знать, что он существует. — У тебя есть вопросы про сверхъестественное, Лидия? — спрашивает Кира с серьезным лицом. — Всего лишь миллиард, — думает Лидия. Самый выдающийся из них, кто я на самом деле? Она банши, как указывают факты? Или она что-то другое — что-то скрытое для себя. — Дерзай, — говорит Эллисон, выпивая остатки коктейля. — Существуют ли призраки? — спрашивает Лидия, и Стайлз издает шум протеста. — Я не знаю, — говорит Малия. — Я имею в виду мы никогда не видели ни одного. Я полагаю, что полезные призраки не задерживаются здесь. — Правда? Эй! Я очень полезен. — Почему ты спрашиваешь? — спрашивает Кира, когда взгляд Лидии перемещается на то место, где стоит Стайлз, и обратно. Она смотрит на свой коктейль: — Просто так, — она лжет. *** — Послушай, все, что я скажу, ты озвучишь им, — говорит Стайлз, когда они садятся в машину Лидии. — Или, я могла бы сказать им, что ты преследующий меня, тогда это не будет звучать странно. — Как ты себе это представляешь, Лидия? Придешь туда и скажешь им: «эй, вы помните своего старого друга Стайлза? Тот, кто мучительно умер восемь лет назад? Так вот, теперь он призрак и все это время преследовал вас всех, желая, чтобы кто-нибудь его увидел. Ох, но вы никогда не сможете увидеть его. Но я могу передать вам его сообщения!» — Когда-нибудь они сами поймут, — предупреждает Лидия. — Они все время задаются вопросом, почему я не особо общаюсь с людьми. — Тогда начинай общаться. — Я уже общаюсь с большим количеством людей, чем мне комфортно, — говорит Лидия, внимательно глядя на него. Стайлз прикладывает ладонь к груди. — Ух ты, Лидия. Ты глубоко ранила мои чувства. Она на секунду задумывается, а затем закатывает глаза: — Хорошо. Сделаем по-твоему. *** — Ну, может быть, Питер Хейл покинул город, — оптимистично предлагает Скотт. — Ага, а я Каспер, дружелюбное привидение, — говорит Стайлз. Лидия борется с желанием закатить глаза. — И ты в это веришь? — вставляет она. — Я имею в виду, все думали, что он умер девять лет назад, и вот он здесь. — Лидия права, — говорит Эллисон, ободряюще улыбнувшись. — Стайлз прав, — вставляет Стайлз. Лидия испытывает искушение кричать на него, но знает, что все подумают, что она сошла с ума. — Я думаю, что он чего-то хочет, — продолжает она, и Лидия не совсем уверена, почему она это говорит, но это то, что она чувствует глубоко внутри — инстинкт, который не исчезает. — И это не просто желание убить кого-то. Я думаю, что он укусил меня по какой-то причине. — По какой? — Эллисон пристально смотрит, и Лидия вспоминает, как она чувствовала, что умирает во сне. — Я не знаю, — говорит она, глядя на Стайлза. *** — Ты всякий раз чувствовала, когда что-то должно было случиться, — говорит он ей, но в этом мире его лицо свободно от боли, а глаза полны любви. — Поэтому даже не думай сомневаться в себе. — Ни запаха, — настаивает она. — Ни взрывчатки. Да теперь и у тебя проблемы. — Бэрроу был там, ведь так? — теперь в его взгляде читается вызов, когда его пальцы крутят красную нить в её руках. Красный для нераскрытого. — Ты это знала. Ты это чувствовала, — Лидия смотрит на него и знает, что сомнение читается на её лице, потому что его следующие слова более твердые. — И если бы ты только сказала, я бы вернулся туда и искал всю ночь, чтобы это доказать. *** Она просыпается и едет. Она не может сказать, куда направляется, но у нее в голове карта, и ее руки крепко сжимают руль. Стайлза нет рядом с ней, он обычно не проводит ночи в ее доме после того, как Лидия начала его видеть. Она съезжает с шоссе и углубляется в лес, пока на горизонте не появляются обгоревший остов дома. Она слабо помнит про пожар Хейлов, но она вылезает из машины. Дом — лишь пустая оболочка, семья, которая разрушена. Тетей Эллисон, Лидия напоминает себе. — О, Лидия, — говорит за её спиной спокойный мужской голос. — Так хорошо, что ты присоединилась ко мне. Лидия резко разворачивается. Говорящий мужчина среднего роста, мускулистый, с легкой насмешливой улыбкой. Однако что-то скрыто в его глазах — что-то темное и тревожное. — Питер Хейл, — догадывается она. — Правильно. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает она, даже понимая, насколько неловко звучит этот вопрос, учитывая, что это старый дом его семьи. — Забавно, как разные вселенные имеют одни и те же результаты, — говорит Питер, уставившись на дом. — Что ты имеешь в виду? — Лидия делает несколько шагов назад. — Мне нужна твоя помощь, Лидия, — говорит Питер и подходит к ней. Лидия отступает так резко, что ударяется спиной о дверцу машины. А в следующий момент он оказывается рядом с ней, и его пальцы сжимают ее подбородок, его глаза в нескольких дюймах от нее. — Почему ты думаешь, что я буду тебе помогать? — выплевывает она. — Что если я скажу тебе, что я родом из вселенной, где он жив? — шепчет Питер, и Лидия вздрагивает. — Кто жив? — Маленький призрак, живущий в твоем доме. Я родом из вселенной, где он жив и здоров. — Ты лжешь, — шипит она и пинает его между его ног. Он сразу же отпускает её, опускаясь на землю и держа в руках чувствительную область. Очевидно, оборотней тоже можно пнуть по яйцам. — Я не лгу, Лидия, — стонет Питер. — Я могу рассказать тебе свою историю, надеюсь, она заставит тебя поверить мне. Она хочет, чтобы у нее сейчас был пистолет или какое-то оружие, которое она могла бы использовать, чтобы получить какой-то рычаг давления. У нее нет ничего. — Если ты сделаешь мне больно, — начинает она. — Эллисон выследит тебя. — Я в этом уверен, — Питер отмахивается от её слов. — Но то, что я говорю, правда. Я из другой вселенной. — Как… — В своей вселенной я укусил тебя, когда ты была на втором курсе в старшей школе. Да, ты банши. Ты знаешь, что без тебя Стайлз умрет? Вот почему он мертв в этой вселенной. Тебя не кусали. Ты никогда не была частью стаи, и он умер. — Вместо Эллисон, — догадывается Лидия, вспоминая свой первый сон. — Отлично, — шипит Питер. — Я вырвался из тюрьмы и убил первого попавшегося альфу, но не Скотта. К сожалению, из-за дикой охоты мне пришлось бежать через портал. — Дикая охота? — Лидия хмурится. — Призрачные всадники, — выплевывает он, словно слова — это яд. — Я договаривался с ведьмой, когда они напали на нас. Противные твари, они заставляют всех, кого ты знаешь, забыть, что ты когда-либо существовал. — Зачем тебе моя помощь? — говорит Лидия. — Потому что, Лидия, — злобно улыбается он. — Ты единственная, кто может построить новый портал. *** — Что случилось? — спрашивает ее Стайлз, пока она завтракает. Она знает, что у нее под глазами темные круги и выглядит она бледной, как призрак (это шутка, которую она когда-нибудь да использует). «Ты знал», — хочет она спросить. — «Что есть вселенная, где ты жив?» *** Она сказала Питеру, что подумает. Тем не менее, вероятность того, что он говорит — это правда, что Стайлз жив, а Эллисон мертва, заставляет ее принять решение проводить больше времени со своей школьной подругой. Они прогуливаются по лесу (Лидия попросила Стайлза пока держаться подальше), и ямочки Эллисон заставляют Лидию чувствовать, что все в порядке. — Знаешь, мне очень жаль, что я оттолкнула тебя в старшей школе, — говорит Эллисон. — Когда началась вся эта суматоха. — Все было бы иначе, — соглашается Лидия. «Стайлз был бы жив, а ты была бы мертва». — Ты отлично все воспринимаешь. У меня была истерика. — У меня рядом был тот, кто смог мне помочь справиться с этим, — Лидия подталкивает Эллисон плечом, но на самом деле она думает о Стайлзе. — Могу я задать тебе вопрос? — Давай. — Ты веришь в альтернативные миры? — глаза Лидии смотрят куда угодно, но не на свою подругу. — Я не понимаю, почему нет. Я имею в виду, все остальное оказалось правдой. *** Лидия проделала большую работу, избегая шерифа Бейкон-Хиллз (она знает, что он отец Стайлза, и каким-то образом увидеть его слишком сильно напомнит ей, что Стайлз мёртв), пока он не останавливает ее, когда она проезжает на красный свет. В этом виноват ее сын, который сидит на пассажирском сиденье и отвлекает ее фактами о пчелах: — Лидия? — она не совсем понимает, почему шериф Стилински знает ее имя. Она практически чувствует, как Стайлз сжимается в своем кресле, и Лидия предпочитает пока игнорировать его. — Да. — Я отчим Скотта. Он рассказывал мне о тебе, — он тепло ей улыбается, и Лидия внезапно задается вопросом, получил бы Стайлз эти морщинки вокруг глаз, если бы выжил. — Мне очень жаль, — сразу говорит она. — Я задумалась и… — Я не выпишу тебе штраф, — говорит он. — Мой сын убил бы меня, если бы я это сделал. Хорошего дня. Стайлз что-то бормочет, и когда Лидия поворачивается к нему, она с удивлением видит, что у него на глазах призрачные слезы. — Стайлз, — начинает она, но он уже исчезает. *** Когда она возвращается домой, она находит его в своей (его) гостиной, сидящим на диване. Она подходит к книжной полке, наугад берет книгу и подходит к дивану, садясь рядом. Он смотрит на нее: — Прости, Лидс, — говорит Стайлз, и она качает головой. — Все нормально. Он замечает книгу в ее руках: — Зачем она? — Ну, я помню, как ты упомянул, что скучаешь по книгам. Так что я собираюсь почитать тебе. — Я не могу позволить тебе… — Конечно, можешь, — говорит она, открывая первую страницу и начиная читать. Стайлз закрывает глаза и слушает её историю, но разум Лидии находится где-то далеко. История отличная, она читала её много раз, но теперь она просто в неё не верит. В этой истории герой спасает всех, и все его друзья в безопасности. Она смотрит на Стайлза, что слегка просвечивает, его фланелевая рубашка застегнута до горла, а его грудь поднимается и опускается в такт дыханию, которого нет. Конечно, он был героем в своей собственной истории, но он все равно умер. В реальной жизни она полагает, что герои долго не живут. *** Она читает страницы бестиария, посвященные призракам, хотя раньше боялась это делать. Слишком боялась, потому что один из ее лучших друзей — призрак. «Призраки остаются, потому что что-то в их жизни не закончено». Она думает о Стайлзе, который не закончил практически всю свою жизнь, и задается вопросом, что связывало его с этим миром. Какая связь удерживает его здесь? Кто его якорь? Затем Лидия ищет определение призрака. Призрак / существительное. Образ кого-то/чего-то, представляющийся в воображении, видение, то, что мерещится. Она выключает ноутбук и вжимается лицом в подушку. В том другом мире Эллисон стала призраком, который преследовал Лидию? Или здесь все дело в Стайлзе? Она не добавляет свои мысли на стену, потому что Стайлз может их увидеть, но в своей голове она тянет красную нить от Стайлза до земли. Красный для нераскрытого. *** Питер Хейл дает ей месяц, чтобы подумать над решением. Он говорит ей, что через месяц призрачные всадники доберутся до остальных жителей Бейкон-Хиллз, а значит другой Стайлз будет в опасности. «Почему я забочусь об этом другом Стайлзе?» — однажды думает Лидия про себя, читаю книгу своему Стайлзу. — «Он жив, а мой Стайлз нет». Эта мысль поражает ее: мой Стайлз. Лидия начинает думать, что нашла причину, по которой ее тянет сюда, и дело вовсе не в Неметоне. *** — Ты что, шутишь? — Стайлз почти кричит на следующей встрече стаи. — Я умер, и все вокруг стали идиотами? У Лидии раскалывается голова. Она пытается озвучивать комментарии Стайлза наравне со своими собственными мыслями, но это нелегко вести два совершенно разных диалога. Питер Хейл убил нескольких оленей и вырезал сообщения на их телах, напоминая Лидии, что часики тикают. Двадцать дней, что означает, что по подсчетам Лидии, в Бейкон-Хиллз она провела около трех месяцев. Как за три месяца ее жизнь перевернулась с ног на голову? — Питер слишком силен, — говорит она, и Стайлз согласно кивает. — Откуда мы это знаем? — спрашивает ее Скотт. — Потому что мы все вместе видели, на что он способен! Я был там! — громко говорит Стайлз. Лидия, не задумываясь, повторяет его слова. — Что? — Скотт выглядит смущенным. — Лидия, тебя там не было. — Я… я слышала, как вы говорили об этом, — бормочет Лидия, потирая виски. — Ты в порядке, Лидия? — обеспокоено спрашивает Эллисон. — Лидия, — зовет её Стайлз, и ее голова снова начинает болеть. — Замолчи, — шипит она в его сторону, и конечно для остальных там никого нет. Они все смотрят на нее как на сумасшедшую, и Стайлз вздыхает. — С кем ты разговариваешь? — говорит Лиам. — с одним из нас? — Да, — говорит Лидия. — Я имею в виду… нет. То есть… я не знаю, — она кладет тяжелую голову на стол. Она чувствует холодное давление на плечо и знает, что это Стайлз положил туда руку. Она склоняется к этому прикосновению, желая сделать миллион вещей и не в состоянии сделать ничего. Кажется, это главная тема в ее жизни. — Скажи им, — наконец, говорит Стайлз. — Ты уверен? — Да. Лидия садится прямо, она знает, что он соглашается на это только из-за нее, но она не может заставить себя попытаться спорить с ним. Лидия хочет, чтобы кто-то еще знал. Она хочет, чтобы все перестали смотреть на нее, будто она сумасшедшая. — Я поняла, кто я, — заявляет она. — Я банши. — Откуда ты знаешь? — Скотт пристально смотрит ей в глаза. «Он все еще думает, что я сумасшедшая», — обиженно думает Лидия. — Потому что, если банши кусает альфа, то она может видеть призраков, — Лидия трет глаза. — Стайлз Стилински преследует меня с тех пор, как я переехала сюда. В комнате все начинают говорить разом, голова Лидии пульсирует от боли, Стайлз трет ее спину, и, хотя ей кажется, что на неё льется ведро со льдом, она ценит этот жест. — Он сейчас здесь? — Скотт резко наклоняется вперед. — Да, я говорила и за него, и за себя. — Можешь ты… можешь спросить у него… У него все хорошо? — Он тебя слышит, — говорит Лидия и оборачивается к Стайлзу. На его глазах блестят слезы. — Я в порядке. — Он говорит, что у него все хорошо, — повторяет Лидия, хотя она уверена, что он лжет. Стайлз говорит, что она не должна быть единственной, кто знает о его существовании — но Лидия не может представить, как тяжело ему сейчас. Он видит своих друзей, но они не могут его видеть. Они не могут слышать его голос, они не могут видеть его улыбку или смех — для них он действительно призрак. И всегда им будет. *** — Стайлз, — шепчет она той ночью, когда они возвращаются в дом. — Ты хочешь пойти дальше? Он не отвечает. *** Она продолжает изучать мифы разных народов и именно оттуда узнает о красной нити судьбы. «Боги привязали к каждому человеку к щиколотке красную нить и прикрепили её к телу тех, с кем мы должны соприкоснуться». Она задается вопросом, была ли эта нить тем, что притянуло ее сюда. Интересно, будь она богом, увидела бы она красную нить, соединяющую ее и Стайлза? Красный для нераскрытого. *** — Но вас должен удерживать не просто кто-то. Это должен быть тот, кто сможет вас вытащить. Тот, с кем у вас сильная связь — что-то вроде эмоциональных уз, — говорит Дитон, и Лидия автоматически движется к Эллисон. — Лидия, — останавливает он её. — Ты со Стайлзом. *** На пятнадцать дней раньше отведенного ей срока, она прибывает в дом Хейлов. — Ответь на один вопрос, — говорит она Питеру, который улыбается ей. Кажется, он знал что она спросит об этом, прежде чем сам вопрос сформулировался у неё в голове. — Всё, что ты захочешь. — Стайлз любил меня? — слова будто застревают в горле. — В твоем другом мире он любит свою Лидию? — Это слишком просто и ты знаешь ответ. Да. Теперь задай вопрос, который ты действительно хочешь задать, — говорит Питер с холодными и расчетливыми глазами. — Та Лидия любит его? Питер улыбается: — Да. — Он знает об этом? — Нет. — Я помогу тебе. *** — Стайлз, — спрашивает она, останавливая фильм. — Как ты умер? Он смотрит на нее с удивлением, его глаза темные-претемные. — Я был одержим злым духом, и я знал, что все остальные умрут, если я не покончу с этим. Затем он расстегивает фланелевую рубашку, и Лидия видит темное пятно на его футболке. — Ты пожертвовал собой, — тихо говорит она. — Я был гостем в собственном теле, пока не увидел, что собираюсь убить своих друзей. Это дало мне силы взять под контроль собственное тело и покончить с этим. Какие перемены произошли в другом мире? Почему Эллисон умерла? Почему Стайлз не пожертвовал собой? — Почему ты здесь, Стайлз? — спрашивает она и впервые пытается дотронуться до него. Ее пальцы проходят через его щеку, только ощущение холода доказывает ей, что он реален. — Незаконченное дело. — Что за незаконченное дело? — сердце бьется у нее в горле, и все внезапно становится совершенно холодным. — Думаю, ты знаешь, — шепчет он. *** Питер говорит ей, что ее сны — результат укуса альфы из другого мира. — Но твои сны — это ключ, — говорит он ей, когда она уходит из дома в полночь, чтобы встретиться с ним. — Ключ к чему? — К открытию портала, — отвечает он. — Ты должны думать об этом мире, будто он твой. И тогда останется всего один ингредиент. — Еще один? — Я скажу тебе, когда мы станем ближе к нашей цели. У Лидии такое чувство, что ей не понравится этот последний ингредиент. *** — Ты знаешь, почему Стайлз все ещё здесь? — Скотт спрашивает её, позвонив ей по телефону, чтобы спросить Стайлза, помнит ли он какую-то штуку из их детства. Лидия понимает что этот вопрос уже лично для неё. — Нет, — она лжет. *** — Я не могу просто взять и включить это. Я не такая, как вы, ребята. У меня нет когтей, светящихся глаз или суперобоняния. У меня есть только голоса, звенящие в моей голове. *** Они заканчивают читать свою первую книгу, и у Лидии чувство, что она также станет последней. — Стайлз, — тихо говорит она, сидя на кровати. — Могу я задать тебе вопрос? — Конечно, — говорит он, и она делает глубокий вдох. — Ты любил меня в старшей школе? Его голос не колеблется. — Да. — Почему? Я была той ещё дрянью, — она смеётся, но Лидии совершенно не смешно. — Я был влюблен в Лидию, что видел под всей этой внешней шелухой. Лидию, что я вижу сейчас. Она чувствует, как слезы собираются в уголках ее глаз. — Не думаю, что я стою того, чтобы остаться, — говорит она Стайлзу, думая о Джексоне. — Тот, кто сказал тебе это лжец, — говорит Стайлз, словно может читать ее мысли. — Ты стоишь этого, Лидия. Ты стоишь всего на свете. Ты можешь поцеловать призрака? Она пытается дотронуться до него, но ее руки проходят сквозь его тело, будто сквозь дым. — Я думаю, что мы должны были встретиться, — говорит она, думая «мы должны были быть вместе». Стайлз печально смотрит на нее: — Я тоже так думаю, — шепчет он. — Что у тебя за незаконченное дело, Стайлз? — Что случилось с тобой после школы, Лидия? — отвечает он вопросом на вопрос. — Ты отвечаешь на мой вопрос, а я отвечаю на твой. — Я уже сказал тебе, — говорит он с полу улыбкой. — Ты. Ты — мое незаконченное дело, Лидия. — Почему я? — слезы текут по ее щекам, но когда Стайлз протягивает руку, он не может вытереть их. — Потому что ты была не той, кем должна была быть. Я хочу, чтобы ты стала лучшей Лидией, какой ты могла бы быть. — Откуда ты это знаешь? — Потому что это была моя миссия в старшей школе. Я не знаю, заметила ли ты, но я был отчасти одержим тобой. Она смеётся сквозь слезы. — Ты изменил мою жизнь, Стайлз Стилински, — шепчет она. — Что случилось с тобой после школы? — упрямо спрашивает он. — Джексон, — отвечает Лидия. — Когда мы снова встретились, я подумала, что он действительно изменился. Так было до тех пор, пока он не сломал мне руку и не поставил мне такой синяк на лице, что я две недели не могла выйти из дома. Глаза Стайлза сужаются в гневе. — Урод! Я знал, что Дерек не должен был превращать его в оборотня. Они молчат еще несколько минут. — Если бы ты не был призраком, — шепчет она. — Я бы поцеловала тебя. Он судорожно сглатывает, его глаза закрываются, и она пытается запомнить этот момент. — Я бы поцеловал тебя в ответ, — говорит он так тихо, что Лидия почти не слышит его. — Я бы поцеловал тебя, — повторяет он, и его голос наполнен такой болью, что ей физически нужно обнять его, но она не может. *** Она просыпается от стука в дверь. Это Шериф, с букетом цветов. — Шериф Стилински? — Скотт сказал мне, что призрак моего сына здесь. Могу ли я поговорить с ним? — Конечно, — она отступает и впускает его в дом. — К сожалению, я не видела его с прошлой… — Я здесь, — прерывает ее Стайлз, материализуясь перед диваном. — Неважно, — заканчивает Лидия. — Он слушает. — Я не так много знаю о призраках, — начинает Шериф. — Но я знаю, что они обычно не очень счастливы, и согласно определению в той книге… Там говорится, что ты здесь из-за чего-то… И я просто хочу, чтобы ты знал, если это из-за одного из нас, все в порядке, Стайлз. Это нормально, если ты уйдёшь. И я всегда буду любить тебя. — Скажи ему, что я тоже его люблю, — отвечает Стайлз, и Лидия понимает, что плачет. — Он тоже вас любит, — говорит она, и шериф вручает ей цветы и благодарит ее, прежде чем уйти. Вот когда она понимает, что ей нужно делать. *** — Я хочу сказать Стайлз, что ему пора идти, — говорит она на следующей встрече стаи. Она солгала Стайлзу и сказала ему, что на самом деле у нее и Эллисон «девчачье время». — Разве ему не нужно сначала сделать то, из-за чего он здесь? — спрашивает Малия. Она не очень-то знала Стайлза (за исключением одного момента в подвале дома Эйкена, о которой Лидия действительно не хотела знать), поэтому Малия не выглядит такой расстроенной, как Эллисон и Скотт. — Я думаю, что здесь он закончил, — говорит Лидия, не упоминая, что это она. Она — та привязь, что удерживает его на земле, и она готова разрезать эту нить, если это будет означать, что Стайлз будет свободен. — Можем ли мы… можем ли мы попрощаться? — спрашивает Скотт, и Лидия знает, что он раздавлен тем, что только что вернул своего лучшего друга, и теперь он снова его теряет. Предполагалось, что Стайлза уже давно нет, но Лидия думает, что только из-за нее он вообще был здесь. *** - Стайлз, — шепчет она. — Я думаю, тебе пора отпустить. В его глазах глубокий отчаянный страх, но также и облегчение. — Я… я не могу… Я не могу оставить их, я не могу оставить тебя… — Я не хочу, чтобы ты больше страдал, — шепчет Лидия, отчаянно желая, чтобы она могла прикоснуться к нему. — Я не хочу, чтобы ты застрял здесь навечно только из-за меня. — Ты стоишь того, — отвечает он. — Лидия… — Ты можешь думать, что я того стою, — тихо говорит она. — Но я не думаю, что стою всей этой боли. Ты слишком надолго задержался, Стайлз. Она видит боль, пронизывающую его тело. — Я люблю тебя, — шепчет он. — Боже, Лидия, я так сильно тебя люблю. Если бы я был жив, я бы взял тебя на свидание, и мы целовались как безумные на заднем сидении моего джипа, и мы бы поженились и у нас были бы дети, и мы бы жили, Лидия. Мы бы жили. — Тогда давай сегодня притворимся, — говорит она, подводя его к своей кровати. — Давай притворимся, что это наш дом, и мы просыпаемся друг с другом каждый день. — И я готовлю тебе блинчики по воскресеньям, — говорит он. — А ты воруешь их и смотришь со мной «Игру престолов». — Два ребенка, — шепчет Лидия. — Или, может быть, трое. С твоим характером. — Давай притворимся, — шепчет Стайлз. — Давай притворимся, — соглашается она. *** Они все в гостиной Лидии в последний день его жизни (или загробной жизни). — Стайлз, ты был лучшим другом, — говорит ему Скотт. — Ты был лучшим другом, которого я когда-либо имел. Я хочу, чтобы ты знал это. Я хочу, чтобы ты помнил это… где бы ты не оказался. Слова Эллисон похожи, и Стайлз плачет. Далее идет Мелисса и шериф, и они ведут себя так, будто это похороны — повторяют истории и любимые воспоминания. Лидия тоже плачет, хотя она делает вид, что нет, повторяя последние слова Стайлза своим друзьям. Она чувствует, как нить между ними разрывается, когда они оба отпускают. Он поворачивается к ней со слезами на глазах и улыбкой на лице. — Я буду ждать тебя, — обещает Стайлз ей, и постепенно он исчезает. — Где бы я ни был. — Я найду тебя, — обещает она. — Я найду тебя, Стайлз. *** Питер Хейл ждет ее той ночью. — Последним ингредиентом было то, чтобы я отпустила Стайлза? — спрашивает она. Питер кивает. — Мне нужно, чтобы ты сосредоточила всю свою энергию, Лидия, все, что ты помнишь о Стайлзе, о другом мире в одном единственном крике. — У меня есть вопрос и просьба, — говорит Лидия, и Питер выглядит немного раздраженный. — Как долго портал останется открытым? — Два часа. — И что бы ни случилось в том другом мире, ты должен защитить его. Понимаешь меня? Ты должен защитить Стайлза. — Хорошо, — говорит он, и она знает, что Питер может солгать, но она чувствует, что, по крайней мере, она сделала все, что могла. Есть только две вещи, которые ей осталось сделать. Она открывает рот — давай просто притворимся — и кричит так громко, что думает, что весь в Бейкон-Хиллз может ее услышать. Она думает о Стайлзе, живом и счастливым — или, по крайней мере, просто счастливым. Она думает о будущем, которое у неё было украдено. Портал начинает открываться, и Лидия устанавливает таймер на свой телефон на два часа. Питер, конечно, не ожидает, что она прыгнет через портал вместе с ним. *** Питер Хейл ругается себе под нос, увидев ее за своей спиной. — Ты не должна была… Но Лидия уже бежит к ближайшей дороге, два часа уже начали свой отсчет. Она вылетает на дорогу, и ее почти сбивает синий джип. — Лидия? — кричат ей два голоса, и Лидия останавливается и смотрит. Это Скотт и… Стайлз. Идеальный, красивый и живой, смотрящий на нее в замешательстве. Стайлз выпрыгивает из джипа в следующую секунду, его руки обхватывают ее. Они теплые и реальные. Он жив. Она обнимает его и прижимает к себе, пряча лицо ему в плечо. — Хм… Лидия, ты себя хорошо чувствуешь? Наверное, ты почувствовала вибрации… Она знает, что он говорит о портале. — Не беспокойся о портале, — говорит она, а затем Скотт и Стайлз оба смотрят на нее. Они моложе, наконец-то понимает Лидия. — Ты выглядишь иначе. — Мне очень жаль, — говорит она, ведь время неумолимо. Поэтому она бьет Стайлза по лицу и пинает Скотта между ног, прежде чем залезть в джип и завести мотор. Она берет телефон Стайлза из подстаканника и отправляет смс Лидии (ну, другой Лидии). Ответ приходит почти мгновенно, и Лидия меняет направление. У нее есть свое дело, что она должна завершить. *** — Стайлз, что… — начинает другая Лидия, когда она подъезжает к бордюру, но резко останавливается, когда видит копию себя в водительском кресле, только немного постарше. — Лидия? — говорит Лидия, чувствуя себя довольно странно. — Это звучит безумно, но я из другой вселенной. — Что? — эта Лидия выглядит молодо, как в старшей школе, но все ее высокомерие было смыто событиями, которые сама Лидия не пережила. — Лидия, в моей вселенной Стайлз умер. А Эллисон жива, потому что, очевидно, она мертва в этом мире, но вот он жив. И у нас с ним совершенно не осталось времени. Я здесь, потому что не хочу, чтобы ты сделала то же самое. — Времени с ним? — повторяет другая Лидия. — Я не влюблена в Стайлза. — Я думаю, что мы обе знаем, что это ложь, — говорит Лидия, проверяя таймер. — Просто… Скажи ему, Лидия. Я заклинаю тебя любовью к Богу, любовью к каблукам и макияжу, скажи ему. Потому что поверь мне — ты не хочешь его потерять. Она яростно ведет джип обратно к порталу, ее работа здесь выполнена. *** наша вселенная Он крепко сжимает ее руки: — Лидия, ты забудешь меня, — говорит Стайлз. — Просто постарайся вспомнить меня, ладно? Скажи ему. Потому что поверь мне — ты не хочешь его потерять. — Я вспомню, — обещает Лидия.