Миссия выполнима

      Потомки хранителей архива ордена Невидимых после долгих проверок и уговоров передали нам документ, говорящий о деятельности адептов на территории Венецианской республики. Какую именно роль выполняли наши герои, понять сложно, но точно известно, что они вновь появились в Венеции осенью 1757 года.       

      

МИССИЯ ВЫПОЛНИМА

      

      – Скажи мне, Порпорина, как тебе, дурнушке нашей певческой школы, удаётся завладеть вниманием всех местных ценителей красоты? Барбериго по тебе с ума сходит. Дзустиньяни опять сбежал от меня… Не мучь же уже несчастного графа, не строй из себя святую. Ты могла вертеть им тогда, изображая невинность и верную невесту Андзолетто. Но теперь, цыганочка, кто может поверить в твою чистоту, когда при тебе выводок чьей-то неосторожной любви?! И не хватило же у тебя ума как минимум попрятать своих птенцов по норам их папаш!       Так говорила белокурая красавица Клоринда, сделавшаяся завсегдатаем скромного дворца примадонны нынешнего сезона итальянской оперы в Венеции. Консуэло с радостью приняла бывшую школьную товарку, и та без устали делилась с ней последними новостями негласной столицы европейской культуры XVIII века.       Появление в Республике знаменитой певицы, бывшей узницы прусской крепости, несколькими годами ранее таинственным образом ускользнувшей из жёстких когтей режима Фридриха Великого, не было удивительным. Ангажемент на несколько спектаклей заключили по всем театральным правилам, подвинув с главной роли давно выступавшую здесь сестру Кориллы Розальбу. А вот насчёт её детей ходили разные слухи. Кто-то жалел бедняжку, так неосмотрительно обременившую себя плодами любовных утех случайных спутников. Кто-то восхищался её весёлостью и предполагал отцами её отпрысков почтенных сеньоров, содержащих как мать, так и своих незаконных чад…       Она появилась в Венеции так же внезапно, как когда-то покинула приютившую её родину, оставив тогда растерянного графа Дзустиньяни, владельца театра Сан-Самуэли, выкручиваться из непонятной истории то ли с благосклонностью певицы, то ли с её побегом. Никто не видел, как она приехала. Никто не понимал, почему она заменяет только три последних спектакля…       – Порпорина, как ты холодна и жестока с Дзустиньяни. Мне даже жаль моего неверного любовника. Тем более, сказать уж тебе всю правду? Я сегодня впервые задумалась о ребёнке. И знаешь почему? Я безумно, безумно и навсегда влюбилась в… дьявола. Ибо кто как не дьявол может не позарится на красоту моих плеч и томные взгляды, которыми пленён не один десяток любовников. Магнит его колдовских глаз цвета вод наших лагун в самую кромешную ночь, обрамлённых бархатом длинных ресниц, лишил меня всякого подобия сопротивления. А могучий торс и огромный рост заставили задуматься о неземном происхождении этого существа. И волосы… Он не носит парика и не пудрит волос! Прекрасных длинных чёрных волос… Ах, Порпорина, он даже не прикоснулся ко мне в течение всей нашей прогулки. Мы всю ночь, созданную для наслаждений, провели в гондоле, но вместо ласк, о которых я так грезила, мне пришлось, отвечая на его вопросы, раскрыть моему спутнику всю свою душу, рассказать всю историю моей жизни, начиная с поступления в школу Менди-Канти и заканчивая связями с государственными людьми. О, что за голос, земные существа не говорят таким певучим завораживающим баритоном!       – Почему же ты решила, что это дьявол, а не ангел? – смеясь спросила подруга. – Твоё описание вполне можно отнести к ангелам небесным.       – О, разве только к падшим ангелам, – зажмурив глаза, мечтательно произнесла Клоринда. – Весь в чёрном с головы до ног, лишь эфес шпаги и глаза отражают лунный свет... И крест, цыганочка, крест на груди. Он не побоялся надеть распятие. Настоящий дьявол!.. Порпорина, он сказал, что не прощается со мной. Можно ли расценивать это как намёк на будущее свидание? По окончании разговора он лишь мягко, но внушительно произнёс: «Оставьте Ваши прежние увлечения, прекрасная сеньорита, и подумайте о продолжении рода в лоне семьи».       Как могла Консуэло не узнать в этом описании своего супруга, отца её прекрасных детей? Накануне вечером во дворце графа Дзустиньяни, почётного жителя города и старого знакомого певицы, давали бал-маскарад. Заморская дива, будучи скрытой в пёстрой толпе, в десяти шагах от себя сперва почувствовала наэлектризованность пространства, и в следующую минуту поймала его огненный взгляд, увидела его таким, каким он явился ей в парке у ручья в грозовую ночь перед посвящением в адепты ордена Невидимых, когда она невольно открыла тайну, что Альберт жив, и в Незнакомце уловила черты своего мужа. Плащ. Филигранное распятие её матери, подаренное Ливерани в самые тревожные и неопределённые минуты её существования, когда любовь ураганом ворвалась в её жизнь и в её проснувшееся сердце. Чёрная маска, готовая сорваться с посетителя парка, чтобы развеять все сомнения и тревоги истерзанной души добровольной пленницы замка. Капюшон, наброшенный на глаза незримыми блюстителями порядков имения князя в тот момент, когда Незнакомец подносит руку к маске. Её уводят по скрытым от любопытного зрителя тоннелям и переходам для подготовки к посвящению, где ей открывается секрет жизни, смерти и дивного воскресения Альберта и его матери…       И вот теперь он стоит перед нею, будто не было этих месяцев томительного ожидания и страха за жизнь и рассудок самого дорогого человека, и жар его сердца на расстоянии в несколько футов чудесным образом успокаивает готовое выпрыгнуть из груди бешено бьющееся сердце, она понемногу начинает дышать свободнее, приходит в чувства и задаётся вопросом, не выдала ли невольным порывом или бледностью лица себя или своего спутника сотрудникам тайной полиции, приставленным к её персоне с самого появления на публике.       Будучи скомпрометированными неверными членами общества после выполнения предыдущего задания, супруги теперь держатся ещё дальше друг от друга, применяя весь арсенал актёрского мастерства и маскировки, трепетно охраняя тайны знакомства. Никто не заметил в салоне графа минутной серьёзности синьоры Порпорины в тот момент, когда она, окончательно придя в себя после потрясения и последовавшей за ним радости, непринуждённо беседовала с российским посланником, любезно приглашённым графом, передавая ему рукописные ноты неизвестного композитора. Даже если бы гости заинтересовались их разговором, решительно ничего не смогли бы из него вынести, ибо государственный муж нёс непонятную околесицу, которую можно было принять за опьянение талантом дивы и благодарность за уникальный экземпляр преподнесённых нот.              Когда терзаемая догадками и чувствами товарка скрылась за дверьми дворца синьоры Порпорины, молодая мать вернулась в сад к своим детям, трём замечательным созданиям, нежившимся в лучах заката тёплого венецианского солнца и наслаждающимся бризом Адриатики. Она невольно задумалась о том, что Розамунда, пятилетняя смуглая девчушка с серьёзным взглядом больших чёрных глаз, сейчас находится примерно в том возрасте, когда Провидение впервые свело её саму с добрым юным господином, наследником богатого замка Исполинов, а через многие годы и благодаря фантастическим сплетениям дорог и судеб бросившее её в объятия Незнакомца, ставшего её мужем и отцом её детей. В этом же возрасте странствующая беглянка Консуэло со своей матерью-цыганкой Розамундой впервые коснулась своими босыми ногами раскалённых плит венецианских мостовых.       Трёхлетний Христиан и девятимесячный Ян, Кристо и Джованни, как называли их местные обыватели, отличались светлым оттенком кожи, говорящем о северном происхождении их отца. Пухлый малыш с задорной улыбкой и озорным взглядом изучал мир, начиная осознанно произносить первые слова, резвился в поле зрения матери, преодолевая препятствия из персидских подушек, загораживающих проход к вазонам с цветами. Пока ещё он не знает, что носит имя своего славного могучего предка, давшего миру надежду на освобождение от пут рабства.       Верная супруга Альберта Подебрада, слывущего доктором Ливерани, вот уже почти сутки живёт ожиданием не свидания, нет (при активности сыскной службы Венецианской республики нельзя подвергаться такому риску), а хотя бы весточки от любимого. Подойдя к мальчикам, переполненная счастьем близости мужа, вернувшегося с опасного задания, Консуэло крепко сжала в объятиях обоих детей.       – Вернулся! Жив! – прошептала она, целуя нежный пушок на макушке игривого малыша. И по щекам заструились так долго сдерживаемые потоки слёз радости…              

20-27.05.2022