заказ по телефону

слушай, зачем тебе суши? в штанах всё накрыто, присядь и покушай

обычный вечер. ничего нового, только лишь дорогое вино, разлитое по бокалам. сереже долго пришлось походить по магазинам, чтобы найти самое лучшее из всех сортов, а всë потому, что его любимого просто-напросто не было нигде. парень целый час ходил туда-сюда, но ему всë же удалось завершить свои поиски, поэтому шатен ухмыляется, делая глоток. это свидание? может быть, только никто его таким словом не называет, скорее посиделка. всë же они не встречаются, чтобы вешать друг на друга ярлыки. секс по дружбе? да, это словосочетание лучше всего описывает их общение. плохо ли это? пешков не против, да и бессмертных тоже, потому что отчитываться по поводу пропущенных звонков не надо. им нравится, тогда почему нужно что-то менять? атмосферу накаляют только одни свечи, которые, по словам вани, придают только эстетику. не просто же пить, так можно и алкоголиками заделаться. хотя они больше на аристократов похожи, потому что жидкость в бокале выглядит слишком богато. правильно, сережа же выбирал, всë должно быть идеально. бессмертных стакан стеклянный вертит, прогоняя алкоголь по стенкам, чтобы потом поднять взгляд зеленых очей на силуэт напротив. чужие губы в ухмылке расплываются, а слов и вовсе нет. русый немного отпивает, всë также не отводя глаз, заглядывая в душу. на фоне стоит ненавязчивая музыка, даже скорее успокаивающая, пока сердце как бешеное бьётся, падая вниз, потому что всë ещё тяжело видеть чужой взгляд. ваня не привык, ему чуждо такое поведение, но он старается побороть своё стеснение. что это за болезнь, когда тебе неприятно, но ты всë равно продолжаешь прожигать человека напротив. у неё есть только одно название — сергей пешков, находящийся всего в нескольких сантиметрах от русого, рукой протянуть. романтика? слишком сильное слово, но это так и есть, потому что тишину никому не хочется прерывать, лишь один ветер обдувает лицо, потому что шатен снова забыл закрыть окно. блять, рано или поздно кто-то из них заболеет из-за такой оплошности, но сейчас о плохом думать не хочется. парни переглядываются, играя в непонятную игру. молчанкой ее не назовешь, но как ещё? честно, даже у меня нет предположений. бессмертных челку поправляет, заправляя некоторые пряди за ухо, потому что из-за волос сложно рассмотреть лицо напротив. его глаза выдают самый настоящий интерес, смешанный с чем-то по-настоящему детским. пешков сейчас как игрушка, которую мама принесла, оставляя перед мальчиком, но говоря, что трогать нельзя, а так хочется. сережа подбородок поднимает, чтобы ваня первый что-то сказал, но тот молчит. сучонок, никак иначе. русый доволен тем, что не идёт на чужом поводу. — как тебе вино? — такой простой вопрос, но означающий, что начало положено, другого выхода нет, только если идти до конца. а пешков и пойдёт, потому что парень напротив слишком наглый. — прекрасно, только чего-то не хватает, — задумывается на секунду, хмуря бровки. его губы поджимаются немного, а личико выглядит настолько прекрасным, что хочется разглядывать его вечность. — знаешь, роллы бы сюда подошли. — только роллы хочешь? ничего больше? — ухмыляется шатен. его взгляд настолько блядский, что хочется провалиться сквозь землю. — а ты можешь что-то иное предложить? — ваня с огнём играет, однако знает, что пламя никак его не тронет, только лишь коснётся молочной кожи, обдавая теплом. пешков обходит столик, руками опираясь на края, всë также не отводя карих очей. его взгляд плавит, особенно бессмертных, который поддаётся на такое желанное внимание. парень дышит часто, когда его лица касается холодная рука, остужая. на некоторое мгновение кажется, что сережа не живой, но он тут, перед русым стоит, обнажая свои клыки. его ладони тянут на себя, чтобы ваня встал с места. второй медлит, ожидая хоть какого-то нового действия со стороны парня, почему тот хватает за шею, приближая к себе за несколько секунд, чтобы впиться в такие желанные губы. они сладкие, как вишневое мороженое, вино им придаёт очень приятный вкус, опьяняя разум. если бы зеленоглазый был жвачкой, шатен бы однозначно купил еë, даже не задумываясь, сколько стоит. миллионы тратить на ваню готов, только чтобы каждый раз чувствовать присутствие другого. это любовь? сережа не знает, не думает над этим вопросом, потому что сейчас единственное в голове — мокрый рот бессмертных, который так давно не целовал. пришлось уезжать по делам, но парень быстро исправился, приглашая на такую встречу. он явно знал, что надо делать. пальцы шею до красных отпечатков сжимают, надавливая, чтобы тот голову опустил, потому что разница в росте — большая проблема в их отношениях, сережа хоть и не был настолько низок, но всë равно приходилось иногда привставать на носочки, потому что целовать мягкие губы — первое, что любит шатен. пешков улыбается, когда бессмертных по губам мажет, раздвигая их, чтобы слиться в пьяном танце с языком другого. они не соперничают друг с другом, ведь и так понятно, кто выиграет. ваня не против, но всë равно даёт должное внимание, потому что стоять бревном — не лучшее занятие. сережа рад, что парень это понимает. их языки сплетаются друг с другом, словно так и надо было, словно для этого они и были созданы. русый что-то шепчет, но его слова наглым образом тонут в поцелуе, когда шатен начинает новый, ещё больше крышесносящий. ваня даже на некоторое время теряется, не зная, что ему делать, только быстро с мыслями собирается, отвечая. сережа такой властный, что хочется только от одного действия кончить. его приказы — самая настоящая слабость для бессмертных. руки русого аккуратно сжимают плечи шатена, пока второй переводит ладони на талию. его движения такие медленные, но под ними кожа начинает плавиться в два раза быстрее, чем в любое другое время. тело правильно реагирует — всегда говорил пешков, когда ваня глазки прикрывает, охая от удовольствия, которое сережа очень сильно любил приносить. может это любовь? парни не знают, им не до этого в такие моменты, голова занята совсем другим. их мысли совсем покидают этот мир, стоит только кому-то дотронуться. знаете, порой даже так легче жить, когда ничего тебя не тревожит, а ты полностью подвластен только своим чувствам, которые разжигают костер в организме. слова совсем в такие моменты не нужны, вот это и хорошо. ваня теряется, когда его талию начинают немного сжимать. ему нравится, голова кружиться начинает, а глаза закатываться. парень выдыхает в поцелуй, потому что сережа очень хорошо знает эрогенные зоны русого. время на исследование у него было много. бессмертных назад немного отступает, уводя за собой в спальню, чтобы потом упасть на мягкую мебель, покрытую атласными простынями. он сам долго выбирал цвет, чтобы понравилось сереже, ведь очень сильно хотелось угодить. зачем? этот вопрос останется открытым до конца жизни, потому что парень сам не знает на него ответ. тело вани выглядит превосходно; на нём белая рубашка, черные джинсы и такого же цвета бабочка, которую хочется сразу же поддеть пальцами, стягивая с шеи. вообще, на его коже всë будет выглядеть очень гармонично, поэтому пешков часто произносит это вслух, целуя каждый миллиметр, передавая всю нежность через касания. — ты куда, ванечка, — произносит, отрываясь от губ, успевших немного покраснеть, однако даже в таком виде хочется парня ещё больше, чем когда-либо. у пешкова свой личный фетиш, однозначно. бессмертных падает на простыни, утягивая шатена за собой, сразу же покрывая лицо поцелуями, укладывая свою ладонь на щеку. его глаза бешено бегают туда-сюда, когда сережа кусает шею, оставляя свежий след. ване нравится, его ведёт от такого. пешков языком место зализывает, припадая к новому участку, чтобы и там красовалась отметина, показывающая, что русый только его, никого более. ревность? нет, шатен никогда не будет унижаться перед кем-то, уверяя, что человек изменяет, а вот с ваней по-другому — сережа уверен, что парень не будет даже и думать о таком. почему? а это уже личный скелет кареглазого, который он будет прятать, чтобы никто не нашел. — сережа, — скорее в бреду говорит бессмертных, когда его кожа покрывается испариной. пешков за глазами чужими следит, закрывающимися каждый раз по непонятной причине. ваня уже не знает, как сильно стал пьян, но не от алкоголя, а от шатена, который пальцами по подбородку ведет, очерчивая каждую родинку на лице. — ванюш, ну чего ты так замолчал, разве хорошие мальчики обрываются на половине предложения? — целует щеку, сжимая руками бёдра. — не медли, пожалуйста, — выдыхает куда-то в комнату, потому что лицо повернуто в другую сторону. тяжело просить чего-то от пешкова, когда он так нагло смотрит, упиваясь каждым звуком, исходящим из парня. бессмертных уверен, что тот так мучает, но ничего не остаётся, как молча пойти на авантюру, отдавая себя полностью. сережа пальцами по пуговицам ведёт, но не расстегивает, лишь смотрит за реакцией. русый уже хныкать готов, но всë равно покорно ждёт, потому что другого выхода нет. пешков дразнится, мразь. руки хватаются за мягкую белую ткань, сжимая между пальцами, когда первая пуговичка поддаётся под чужим давлением. шатен рад, что ваня такой правильный, даже на ушко произносит это, слушая вдох. вино, безусловно, творит с людьми многое, но больше меняют чужое поведение чувства, которые ты испытаешь по отношению к кому-то. бессмертных терпеть не может, когда кто-то тормозит, но если это делает сережа — другое дело. тело откликается почти на каждое касание холодных пальцев, словно каждую клеточку пробивает несколько ударов током, от которых умереть будет намного легче, чем от какой-либо другой пытки. последнее, чтобы попросил зеленоглазый перед смертной казнью, — почувствовать прикосновения пешкова, который будет похуже, чем смертельная инъекция. рубашка падает на пол, обнажая. всë настолько прекрасно: кожа, усыпанная родинками в каком-то непонятном созвездии, по ней так и хочется провести языком, попробывать на вкус, чтобы удостовериться: ваня — самая настоящая вкусная сладость на этой планете. от одного только запаха так ведёт, что появляется желание вдыхать только его одеколон, который, кстати, парень тоже долго выбирает. ничего не поделать, ведь ваня хочет, чтобы пешков оценил каждую изюминку, поэтому приходится подстраиваться под него, потому что сережа недавно сказал, что ягоды сводят его с ума, но только не произнёс, что бессмертных больше. русый сразу принял это на свой счёт, ставя галочку на то, что стоило бы пройтись по магазинам. ну это для себя, а не для какого-то шатена, который по накаченному прессу пальцами проводит, аккуратно касаясь рёбер. ваня в спине выгибается, подставляясь под руки, чтобы те только и гладили, как кота, которому ласка нужна. жаль, что у зеленоглазого нет никаких ушек и хвоста, но ведь парень не зверь, правда обладает животной страстью и грациозной походкой, которую модели слишком долго стараются отточить. ладонь по соскам проходит, играясь с горошинами, прокручивая между пальцами, выбивая всë больше и больше новых стонов, которые заполняют комнату. спасибо, что соседей сегодня нет, потому что те решили, что выходные можно проводить на даче, поэтому можно быть более открытым, нежели в старые встречи. на парня всë равно кидают заинтересованные взгляды, но он голову опускает, челкой глаза свои стыдливые пряча. русый привык к вниманию, но только не тогда, когда оно связано с его ночной жизнью. свет луны попадает через окно на кровать, создавая больше атмосферы. новая порция стонов выливается, когда пешков губами обхватывает соски, языком проходясь по ним, очерчивая ореолы. бессмертных думает рукой рот прикрыть, но её перехватывают, заглядывая в зелёные глаза и показывая тем самым, что это плохое решение. ваня мычит что-то, сжимает простынь ладонью, когда язык медленно спускает вниз. — блять, ты специально? — выдыхает, потому что терпеть такое — невозможно, а так хочется чего-то больше. — что ты хочешь, ванечка? — тянется за поцелуем, чтобы в губы произнесли желания. — хочу, чтобы ты не нежничал, — пошло шепчет, — чтобы снял штаны и трахнул меня уже наконец, — голову кладёт на подушки, хищно смотря. сережа ладонями тянется к ненужной одежде, стягивая, но перед этим расстегивая ремень. им можно было бы связать руки, но сегодня такие мечты останутся где-то в сундучке под названием подумать попозже. он очень сильно изголодался по желанному телу, хочется отдать только тёплые чувства, переходящие немного на грубость, потому что ваня любит так. парень не фарфоровая статуэтка, чтобы над ним стояли, даже не зная, что делать. порой бессмертных хочется пригласить в кино, чтобы посмотреть какой-нибудь скучный фильм, отвлекаясь на поцелуи между сценами, потому что сюжет не самое интересное, что будет на тот момент. жалко, что у вани слишком много дел, но пешков однозначно сделает этот первый шаг, переворачивая их общение с ног до головы. они всего лишь друзья с некоторыми исключениями, которые жизнь делают намного интереснее. только в глубине души ты понимаешь, что это нихуя не дружба. член уже колом стоит, требуя должного внимания. боксеры очень сильно мешают, поэтому надо бы их тоже стянуть. глаза прожигают, а ладонь касается головки. — хочешь быть главным, — тянет на себя, меняя положение, но перед этим достаёт свой телефон, укладывая рядом. он ещё пригодится, — тогда сделай всё, как хочешь, — расстегивает ремень на своих джинсах, но ничего больше не делает — бессмертных должен сам что-то предпринять. ваня громко выдыхает, трясущимися руками дергая молнию на тёмных брюках, понимая, что это будет очень сложно, потому что глаза застилает пелена возбуждения. ему вообще сложно сосредоточиться, когда властный взгляд прожигает его светлую макушку, а ладонь шатена поглаживает волосы. успокаивает или заставляет решиться быстрее — русый не знает, но тянуть время не хочет, потому стягивает нижнее бельё вместе с черной тканью, давая рассмотреть член. с него капает немного, поэтому парень делает первую пробу, облизывая по всей длине, толкаясь немного в свою щеку. сережа мучил, поэтому теперь очередь вани, который даже задумывается, чтобы зубки свои обнажить, но только тогда будет не очень приятно. пешков глаза закатывает, когда по выступившим венкам языком мажут, обводя каждую. русый сосет орган как какой-то чупа-чупс. от одного только вида хочется кончить. локоны пропускают между пальцами, хватаясь за волосы, чтобы притянуть поближе, почему ваня давится, но всë равно заглатывает. возле уголков глаз виднеется влага, но парень смахивает ее пальцами, отстраняясь от члена. ниточка от губ до органа красиво переливается в свете луны. русый тянется к тумбочке, где лежит смазка, забирает тюбик, выдавливая лубрикант на пальцы, чтобы потом провести рукой по члену шатена, смазывая. пешков выдыхает, стараясь набрать в легкие больше воздуха. кислорода катастрофически мало, температура в комнате поднимается с каждым движением вверх-вниз. блять, такая красивая картина. ваня боксеры свои снимает, бросая куда-то возле кровати. парень насаживается на член без проблем, а всë потому, что перед встречей растянул себя, ведь ждать было невозможно. его стон вырывается из груди, пропадая в пространстве. русый делает первое движение, поднимаясь, а потом опускаясь, задавая таким образом темп, который был очень приятен. пешков за бёдра хватается, толкаясь вверх. бессмертных насаживается намного глубже, руками касаясь плеч, оставляя красные следы от пальцев. — ты же хотел роллы, да, ванюш? — тянется к телефону, набирая какой-то номер. зеленоглазый не понимает, что происходит, только лишь рот прикрывает, когда сережа делает толчок. — ну ты что, тебе ещё говорить надо, поэтому ручку убери, — тянет гаджет к уху. — ты ебанутый? — матерится бессмертных, а на другой стороне берут трубку, — я тебя убью, — шипит через губы. — здравствуйте, что хотите? — шатен ухмыляется, ожидая, когда ваня будет что-то говорить. — филадельфию, — в самом конце срывается на стон, потому что пешков делает неожиданный толчок. бессмертных глаза прикрывает, потому что член очень удачно проехался по простате. интересно, какой-нибудь звук было слышно? будет надеяться, что нет. — что-то ещё? — в такие моменты ты начинаешь ненавидеть дополнительные вопросы. парню и так тяжело говорить, а в его положение даже входить не хотят. ну как, только если сережа. он умело трахает парня, но, видимо, его большой кинк — когда рядом есть посторонние, которые в любой момент могут их заметить. — калифорнию мне закажи, — пешков усмехается, до боли сжимая талию, насаживая на себя ещё глубже. ваня нервно дышит: его грудь поднимается вверх-вниз, а дыхание учащается из-за пошлого шёпота. — калифорнию, пожалуйста, — диктует быстро адрес, — больше ничего не надо, спасибо, — скидывает трубку. он ещё в жизни никогда так быстро не говорил. сережа делает ещё несколько грубых толчков, уделяя свое внимание члену бессмертных, гладя его, а потом сжимая у основания. у русого в глазах звёздочки, он протяжно стонет, а потом изливается на живот, пачкая шатена. сжимаясь, ваня уводит за собой и пешкова, который рычит имя зеленоглазого. через час приезжают роллы. ваня укоризненно смотрит на сережу, которому только в кайф от такого растраханного парня. в его голове однозначно появится новый план, как заставить бессмертных краснеть ещё больше.

котлета и каша — параша, мой член — твой романтический ужин