Соловьи

Молиться неумело готова каждый раз. И так душа запела — сомкни, попробуй, глаз! Чтоб каждым ранним утром, впустить к себе весь свет, Смеяться потихоньку, выискивать ответ. Взять зеркальце карманное, глядеться поутру, Чтобы глаза стеклянные затеяли игру: Темней, светлей ли радужка, поймав от солнца блик, Сверкая, принарядится, и вмиг же отразит. Одеться незаметно, закрыть тихонько дверь, И выскочить на улицу, безлюдную совсем. Там сказка, сказка! веришь ли? — и я, замолкнув, жду, Пока ответит трелями мне птичка не в саду. Я душу продала бы, за этот дивный час, Чтобы гулять с собакою как утром в первый раз, Чтобы звенеть от счастья и быть одной почти, И ветру тихо кланяться, танцуя у реки. Молиться не умею, дв и зачем, скажи? Прости слова мне смелые, что рвутся из души. Я в первый раз такая, счастливая совсем, Собака звонко лает: «Пойдём мол, скоро семь!» А мне идти не хочется, поверишь ли, друг мой? Становится вдруг скучно вернуться вдруг домой. Остаться насовсем бы, где только тишь и я, И слушать-слушать-слушать рулады соловья. Восходит тихо солнце, выходят люди уж, В деревьях птицы смолкли, не слышно водный шум, А небо голубеет, смеётся и блестит, Всегда оно обрадует, спасёт и сохранит. И нет камней дороже брильянтовой росы, И нежной, мягкой тоже, черёмухи-красы. Как можно их покинуть, ума не приложу, Но всё же по тропинке уже домой спешу. В воспоминаньях тихих сосна, вода, сирень, Качели заскрипевшие, дожди свежи весь день. Над домом силуэты разрезанных хвостов, Во всех тех пируэтах — предвестников ветров. Для яблонь нынче холодно, а груша вот, цветёт… И вишня там, у леса, нескоро опадёт. На сердце стало тихо, спокойно и тепло, Скрипит качеля лихо, взлетая высоко. Как зарядил вдруг ливень! Прибило пыль к земле, А я иду и радуюсь, мурчу под нос себе. Иду, смотрю с улыбкою. Простуды? Ерунда! Смывает стену зыбкую небесная вода. Смех рвётся против воли, взвиваясь в небеса, Без страха и без боли, прекрасно всё в глазах. Медово-чёрным топит смеющийся зрачок, А я иду по улице и будто ни при чём.