Главный герой

— Черт, — услышав стук в дверь и быстро отставив на стол ноутбук с колен, прошипел Чан и встал с мягкого, теплого кресла, чтобы узнать, кто пришел к нему в такой поздний для гостей час. Стук повторился в этот раз намного тише, сливаясь с шелестом штор, которые громко бились о стены, потакая сильному ветру с улицы. Кажется, начиналась буря, о которой сегодня предупреждали по утренним новостям. А он никогда не слушал прогнозы и других людей. Пойдет сильный дождь — значит, ему суждено было промокнуть до нитки. Наступит аномальная жара — поджарится до корки под палящем солнцем, но все равно пойдет в черном. Чан любил свежий холодный воздух и сидеть на сквозняке, он считал, так думалось лучше, поэтому в его квартире все окна всегда были открыты. Хан часто жаловался, что он приходит к нему в гости только для того, чтобы потом уйти с раздражающей болью в горле и начинающимся насморком. Крис нехотя подошел к двери, прислушиваясь к звукам за ней, надеясь, что это просто соседка с первого этажа, которой он явно нравится уже несколько месяцев. Бедняжка каждый раз придумывает разные способы обратить его внимание на себя: в прошлый раз пришла с просьбой посмотреть, что случилось с ее ноутбуком, тогда он вежливо, улыбаясь так, что были видны его милые ямочки на щеках — надежное оружие в таких случаях, ответил, что сам не разбирается в технике, и протянул ей визитку с номером проверенного сервисного центра. Крис взмолился про себя, надеясь, что это не она — у него нет сил терпеть ее навязчивое общество и быть вежливым в данный момент. Если быть точным, то сил у него нет ни на кого. Сегодня он эмоционально и физически вымотан. — Кто там? — спросил парень, но ответа не последовало. — Вот же, — Крис резко дернул ручку и открыл дверь. Никого не было. Неприятные мурашки пробежались по спине. — Эй, есть кто? Бан вышел в пустой коридор, нервно разглядывая пространство в поисках хоть кого-нибудь и периодически посматривая на черную дверь напротив его квартиры. — Что за шутки такие в три часа ночи? Он почувствовал, что в его груди начала зарождаться тревога. Чан уже успел сродниться с этим щекочущим грудную клетку ощущением, это происходило постоянно, почти каждый божий день в течение полугода, как он переехал в этот дом. Вопрос так и повис в воздухе, нарушая иллюзорную тишину до того момента, пока что-то громко не хлопнуло в его комнате. Чан вздрогнул от неожиданности, быстро вбежал обратно в квартиру и увидел, что это было окно, которое закрылось само от сильного ветра. Крис невесело хмыкнул, закрыл входную дверь на ключ и, пройдя внутрь, сел обратно в мягкое кресло, беря в руки ноутбук. Ему нельзя отвлекаться и забивать себе голову этой чушью. Возможно, это чей-то розыгрыш или ему просто показалось. Не до того сейчас, нужно закончить эту гребаную главу в ближайшие часы, ведь сроки горели, издательство требовало в руки черновой вариант его второй книги уже сегодня к шести вечера. Крис грустно посмотрел в экран, всматриваясь в расплывчатые строки и пытаясь ухватить хоть каплю вдохновения. «Я никогда не думал, что свет луны через призму речной воды так особо красив. Может, это от недостатка воздуха в легких или от слепящей влаги в глазах, может, это бурлящий адреналин в моей крови играючи делает все ярче и четче, но этот свет слишком волшебный, слишком неестественный, такой слишком неживой. Это явно не то, что я хотел увидеть сегодня ночью».

***

Когда Крис в первый раз увидел его в шумном холле первого этажа, непринужденно разговаривающего со знакомой, — приставучей соседкой, — он решил, что все-таки сошел с ума. Да, определённо, он просто поехал крышей. У него давно закрадывались сомнения, что с ним все в порядке, и вот его разум наконец сыграл свой кульминационный, к сожалению, кривой аккорд. Ля-минор. Это какое-то наваждение. В эту секунду он принял для себя важное решение — перестать пересматривать «Дэдпула» каждые выходные, потому что откуда ещё в его голове появилась зудящая мысль запечатлеть этот момент в слоу мо, подставить саундтрек из «Сумерек» и пересматривать оставшуюся вечность. Просто ужасно. А смотреть не отрываясь на этот образ, детали нового здесь человека хотелось прямо здесь и сейчас, и Чан себе в этом не отказал. Скорее всего, он выглядел глупым, когда застыл и начал пялиться, но это его не волновало, в конце концов, он решал важный вопрос своего здравомыслия и справлялся с первичным шоком. Не каждый день ты видишь живое воплощение своей подростковой мечты прямо перед собой. А мечта у него была необычайной, темной и до дрожи в пальцах красивой, с вьющейся карамельной челкой, серебряным кольцом на нижней пухлой губе, с мягко-острыми темными глазами и татуировками дракона на сильных предплечьях. В голове что-то громко щелкнуло. Похоже, это был тот самый переломный момент в его жизни. Это он, его искусственная муза. Неизвестный парень, видимо, почувствовал чужой изучающий взгляд и оторвался от разговора с девушкой, чтобы найти нарушителя его душевного спокойствия. Сказать по правде, Чан давно так не переживал, даже его ладони вспотели от волнения и подрагивали, но стоит отметить, что Крис всегда был сильным. Он наигранно смело встретился с черной бездной глаз его теперь уже, как бы это ни было безумно, сбывшийся мечтой и сделал первый шаг навстречу. Это было сложно. Тело отказывалось подчиняться, а в голове звенели воображаемые сирены. Как только он подошел к паре, стоящей у лифта, поближе, Виен сразу же обратила на него все свое внимание и застенчиво улыбнулась. Ему было жаль её — он совершенно неподходящий ей человек. — Привет, Чан, — вернула она его в реальность, поправляя прямые волосы. — Привет, — на автомате, хрипло ответил Бан, все еще находясь в своем фальшивом мире — в омуте глаз молчаливого парня, где утонул за долю секунды, не раздумывая. Парень, казалось, быстро принял негласные правила их случайной игры и тоже смотрел прямо на него. — А я тут знакомлю нашего нового жильца с правилами дома, — продолжила Виен, не замечая образовавшегося напряжения между ними. — Вот как? Приятно видеть в этом доме новые лица, — мысленно встряхнув себя и натянув маску спокойствия, ответил Крис, — я с восьмого. Озорная ухмылка растянула губы парня напротив, выявляя милую, несоответствующую темному образу ямочку на правой щеке. Он протянул Чану руку с болтающимся браслетом. Сильный контраст серебра и черных чернил на медовой коже врезался в его расплавленный мозг самой привлекательной картиной. Бан категорически отказывался принимать эту реальность и на мгновение опять застыл, обрабатывая все больше и больше новых важных мелочей. Все сходилось. Все до неправильности правильно сходилось. — Со Чанбин, и я тоже с восьмого, — Чан был уверен, что никогда еще в его жизни он не слышал столь значимых и одновременно отвратительных слов, сказанных медовым голосом, и, главное, так спокойно. Таким голосом да сеять мир в терзаемых сомнениями душах. Вот только его собственную душу заштормило. Так не должно быть. Он мягко сжал протянутую ладонь. — Бан Кристофер Чан.

***

— Бан Кристофер Чан, — протяжно и так правильно, — интересное имя. Иностранец? — Чан чувствовал себя не в своей тарелке, находясь так близко к Чанбину среди зеркал, где он мог со всех сторон разглядеть каждую волнистую волосинку, выбивающуюся вверх из небрежной прически его нового знакомого, пока они ехали в лифте на свой этаж. Все обрело поразительную четкость. Ему срочно нужно было попасть домой. И выпить чего-нибудь крепкого. — Да, я родом из Австралии, — ответить вышло поразительно легко, он даже не ожидал. Сегодня он потерял способность просчитывать свою реакцию на любой внешний раздражитель. С этим парнем рядом все покатилось к чертям собачьим. А Чан ненавидел беспорядок. — Прилетел сюда в четырнадцать, надеялся стать айдолом, — это вызвало мягкий смешок у его нового соседа. — Не получилось? — мягко и с ноткой ребячества. — Не получилось, — Чан все-таки сдался, оторвал свой взгляд от неживого отражения Со в левом из зеркал и осторожно взглянул на самого парня. Он старался быть беспристрастным, но жгучее желание разгадать это явление по имени Чанбин не позволяло ему думать ни о чем другом. Как это вообще возможно? Он все еще не уверен, реальность это или его очередной беспокойный сон. — Немного жаль, я думаю, тебе бы подошло блистать на сцене. Но если подумать, ты живешь в одном из самых дорогих районов Сеула, то логично, что ты все же нашел себе достойное занятие и сильно в этом преуспел, — Крис на это хмыкнул и неопределенно пожал плечами. Он чуть отвлекся — Чанбин перестал смотреть Чану прямо в глаза, и последний смог отметить, что парень немного ниже. Это было мило. — Верно, я нашел себе другое занятие, — лифт мягко остановился и звякнул, открывая двери. Чан поспешил к своей двери и начал вводить пароль, прислушиваясь к звукам за спиной. Ему необходимо сейчас побыть одному. — Приятно было познакомиться, Чан-хен? — он решил, что неуверенность совершенно не подходила голосу Со Чанбина. Крис собрал последние силы и повернулся к парню лицом, чтобы опять наступить на те же грабли и застыть, как испуганный заяц перед хищником. Эти чувства… Этот коктейль из необоснованного страха, сильного интереса и истинного восхищения не должен возникать лишь от одного прямого столкновения взглядов, но это происходило. Опять и опять. — Я девяносто седьмого года рождения. — Значит, хен, — Чанбин кивнул сам себе и зашел внутрь темноты своей квартиры, — Спокойной ночи, — черная дверь наконец закрылась, и Бан посчитал это сигналом — сбросить наваждение и зайти к себе. В голове все так же истерично билась мысль, что это все лишь плод его воспаленного воображения.

***

— Этого просто не может быть, невозможно, — холодная вода — определенно верный способ привести себя в чувства, но с каждым разом, как он истерично плескал ей себе в лицо, эта уверенность пропадала. Он до сих пор чувствовал призрачное тепло руки Чанбина в своей и запах его фиалкового парфюма у себя в носу. Все-таки это не сон. От этого легче не становилось. Чан выключил кран и, снимая на ходу рубашку, которая душила его с самого утра, направился в спальню, где под кроватью хранились все старые дневники и недописанные книги. Среди них он нервно нашел его — самый первый личный дневник, весь потрепанный, в зеленой джинсовой обложке и с каплями крови на первой странице — случайно порезался о бумагу, когда в поисках успокоения перебирал каждую страничку, слушая за стенкой ссору сестры с матерью. Сейчас он держал все свои детские переживания и мечты в своей теперь уже взрослой руке. Тревога охватила его с новой силой. Но он должен найти письменные подтверждения своего сумасшествия. Он начал вести этот дневник в одиннадцать, когда понял, что ему не нравятся девушки. Ему не с кем было поделиться этим открытием, не с кем было обсудить. Сестра редко говорила с ним по душам, рассказать матери он просто боялся, ведь она всегда так восхищенно смотрела на чужих маленьких детей, говоря, что обязательно понянчит малышей, своих будущих внуков. Друзьям он рассказывать не хотел, потому что считал, что если расскажет, то сразу станет неинтересным для них — все его знакомые постоянно восхищенно сплетничали о девчонках, а он лишь кивал головой, неловко улыбался и делал вид, что ему интересно. Для них он был слушателем, пока он слушал — был нужен. А он страстно желал быть нужным, Чан был слишком одинок. Крис передернул плечами, перелистывая страницу за страницей, отгоняя ненужные воспоминания. В двенадцать Чан влюбился в парня-рэпера, который был старше его на четырнадцать лет. Тот жил в частном доме напротив со своей девушкой. Бан до сих пор не понимает, как это случилось, но его глупое детское сердце каждый раз билось сильнее при виде соседа. Он отлично помнит, это было очень больно. Райан — так звали его первую любовь — был очень милым парнем, хоть и выглядел устрашающе: весь в татуировках, с пирсингом, неизменной черной одеждой и непослушными волосами. Он и послужил первоначальной версией образа его идеального героя. Чан лихорадочно захлопнул дневник и отбросил в сторону, чтобы начать искать совершенно другую книгу, и вскоре нашел то, что искал. Она лежала на самом дне коробки. Нетронутая и священная. Его личный, никому не известный успех. Идея создать свою историю пришла к нему неожиданно, в один из монотонных дней, когда он снова тонул в одиночестве и боли от осознания обреченности своей никчемной любви. Эта история заменила ему реальную жизнь почти на целый год. Крис писал ее медленно, мучительно отрывая от себя по частице и вкладывая каждую в слова. На страницах с усилием пробивался образ его идеального человека, его совершенства. Чан продал за бесценок свою молодую и невинную душу главному герою. Бан услышал непонятный скрип над головой и поднял ее, ища источник неестественного звука, хватая книгу и прижимая ее к груди, как щит, который может защитить его хрупкое сердце. При взгляде на потолок он ожидаемо ничего не обнаружил. Парень прошелся по спальне, оглядывая каждый угол и каждую вещь, которая могла бы стоять не на своем месте. Все было в порядке. Он был в порядке, если считать, что галлюцинации вдруг стали входить в понятие нормы. Бан тяжело опустился на кровать, мягко поглаживая книгу по обложке и стирая легкий слой пыли. Дыхание выровнялось. Он его создал. Он создал Со Чанбина.