Magia est in te

      Иногда мне всё ещё казалось, что он не потерял свою магическую искру, которая иногда мелькала хитрецой в его голубых глазах.       Мы сидели где-то глубоко в лесу. Не знаю, как днём забрели сюда, но сейчас, освещаемое пламенем костра, это место казалось действительно волшебным. Вокруг иногда кружились мотыльки, мошки и светлячки, от которых даже и отмахиваться особо не хотелось. Какое-то особое, приятное жужжание. Из-за игры Йоэля на гитаре было даже не слышно каких-то посторонних пугающих звуков, и меня это радовало. Я тихо пел то, что сочинил во время наших поездок, а Йоэль усмехался, подвывая ещё незнакомым ему текстам: тем, которые я набросал буквально сегодня. Вокруг стояла тишина, и звучали только наши голоса и резонирующие струны гитары. В этом было какое-то своё тепло.       — А ведь крутая бы песня получилась! Умеешь импровизировать.       — Я всё ещё колдую, как ты говоришь.       С момента, как Йоэль окончательно покинул АЛВО уже прошло два года, за которые мы вдоволь наколесились по Европе, о которой я всегда мечтал. Он выполнил своё обещание показать мне мир, о котором сам знал намного больше. Всё ещё часто выдавал какие-то внезапные истории, произошедшие во время заданий, рассказывал про всякие эпохи, в которых ему удалось лично побывать. Я много раз шутил, что ему нужно в историки, но он упорно отнекивался, говоря, что почти ничего уже не помнит. Долго я, наверное, считал, что это лишь отмазка от моей очередной шутки. Ну, не послал бы я его, в самом деле, историком работать? А, как оказалось, это было правдой.       Он стал забывать.       Его память стала самой обычной, не долговременным носителем со всеми воспоминаниями. Воспоминания из новой, временной жизни просто вытеснили, как мне казалось, старые. И так было странно осознавать то, что человек, побывавший наверняка в удивительных местах, лично видевший исторические события, просто на глазах забывал это. Теперь, когда у него не было условного бессмертия, вечной жизни и памяти, он действительно боялся забыть со временем всё, связанное с Деацисом. Зато он прекрасно помнил каждую новую выученную песню на гитаре, на которой теперь он особенно любил играть.       Он говорил, как пытался играть на скрипке, но так и не научился, потому что не смог выбить разрешение у начальства. Оказалось, что играть он умел ещё и на губной гармошке, чему обязательно собирался меня научить, но постоянно забывал. В это я тоже сразу не поверил и долго смеялся, посчитав это приколом, до тех пор, пока он серьёзно не исполнил мне лёгенькую песню на ней.       — Что ещё сыграть?       Я задумался, нервно поправляя волосы, которые ветер продолжал мне растрёпывать. Я даже жалел, что не взял резинку из палатки в отличие от Йоэля.       — Давай ту, которую ты постоянно на крыльце играешь.       Йоэль зачем-то подкрутил пятую струну.       — Понял!       — Только не спеши, она же медленная.       — Больше не спешу, Ник, больше не спешу.       У него всё ещё оставались те самые привычки, которые безумно смущали его, пока я снова смеялся до слёз. Йоэль переводил стрелки своих наручных часов на полночь, когда я говорил, что хочу спать, а потом бил себя по лбу, понимая, что мы никуда не переместились. Или постоянно куда-то спешил, чтоб успеть переместиться из нашего года. Мне приходилось даже притормаживать его, крепко обнимать и успокаивать его шило в заднице, убеждая, что нам некуда спешить. И он действительно глубоко вздыхал и успокаивался. Недавно Йоэль наконец окончательно свыкся с этим, вливаясь в размеренным темп жизни. Он и правда менялся.       И я менялся с ним.       В моей жизни наконец было всё то, что делало меня по-настоящему счастливым. Музыка, любимая работа, путешествия и Йоэль, поддерживающий в нужный момент. Я наконец чувствовал чью-то любовь и заботу и любил так же сильно в ответ. Радость в итоге окончательно сменила чувство гнева. И Йоэль постоянно утверждал, что причина здесь не в нём, он совершенно обычный. Теперь он самый обычный. Но я всё ещё видел в его глазах едва заметное волшебство, принесённое им прямо оттуда, из вневременного пространства.       Наша история мне всё ещё казалась какой-то выдумкой и сказкой, но я снова поднимал взгляд на Йоэля и понимал, что всё же не приснилось. Сейчас вся эта неописуемая атмосфера была будто бы тоже создана им самим.       Я кутался всё больше в плед, когда в нашу сторону дул холодный ветер. Костёр почти незаметно потрескивал, попадая в ритм песни. В какой-то момент Йоэль в последний раз ударил по струнам и отложил гитару, двигаясь по брёвнышку ближе ко мне. Даже через кофту и плед я почувствовал, насколько его руки были холодными, когда он попытался меня обнять. Теперь уже я укрыл нас обоих, ложась к нему на плечо.       — Хочешь спать?       — Безумно, — я прижался к нему ещё ближе, закрывая уставшие глаза.       Где-то там, наверное, уже всходило солнце. Небо серело, и звёзд было всё меньше, а время от времени даже где-то шуршали в листьях проснувшиеся птички. Жалко, нам сейчас было совсем не видно солнца из-за густой кроны деревьев вокруг.       — Будем ложиться уже?       — Нет... Давай ещё посидим, я хочу насладиться моментом.       — Нико, Нико.       Йоэль тяжело вздохнул и точно покачал головой, но сопротивляться не стал.       — Слушай... А может, это, рассвет пойдём встретим, давай? Тут же недалеко до полянки с открытым видом, — я немного приподнял голову и открыл один глаз, смотря за Йоэлем, в радужках которого отражались языки затухающего пламени. Ну точно волшебный.       — Отдыхай уже, неугомонное хозяйство. Я же вижу, как ты устал.       — А ты всё ещё душнила...       Я закрыл глаза и с улыбкой вновь устроился на его плече, когда он цокнул. Но в макушку всё равно поцеловал.       Я помню только, как он нёс меня после этого на руках в палатку. И я очнулся. Только не в палатке, а на заднем сидении автомобиля.       В окна уже ярко светило солнце, иногда закрываемое облаками. Йоэль вёл машину и посматривал в зеркало заднего вида. Убеждался, не сплю ли я.       — А куда мы?       — Ну домой, конечно, — он рассмеялся и на секунду повернул голову на меня. — Но для начала доброе утро.       Я присел, потирая глаза. Неужели так быстро пролетели часы моего сна? Не могу поверить. Я не устал в тот вечер настолько сильно, чтобы спать таким крепким сном. Я посмотрел на часы Йоэля, которые показывали полночь.       — Ты что, снова за старое взялся, да? Во времени скачешь?       И Йоэль ничего не ответил, усмехаясь своими колдовскими глазами, которые я только и мог видеть через зеркало.       Вот же вневременной чёрт!