Чуя... может выпьем?~

— Какой цветочек пустыни я встретил этой ночью! — восхищается Дазай, разглядывая рыженького парнишку, одежда которого так нескромно открывает вид на все прелести молодого тела. — Руку убрал от меня. Я ведь и сломать ее могу, — рычит в ответ Чуя. — Ну зачем же так, Шахерезада моих очей? Я ведь пока по хорошему разговариваю. Тюрьмой и карцером не угрожаю, — улыбается Осаму. — Хм! Ты только что виртуозно это сделал, — Чуя с вызовом смотрит в лицо нахалу, — Чего хочешь от меня? — Буду рад пригласить тебя к себе в гости. Отрицательный ответ не принимается! Чуя шел вслед за Дазаем по его дворцу, осматривая все скептическим взглядом. Его, как свободного человека, не прельщала такая роскошь. А Осаму тем временем рассказывал о коврах, мебели, столах и фарфоровой посуде, привезенной специально для него из разных частей света. Накахара, если честно уже скучать начал, как вдруг его провожатый объявил, что за дверью, у которой они сейчас стоят, находится его спальня. Чуя прыснул со смеху. — Эээээ… Как тебя там? — Дазай! — Ага. Что я там не видел? — Нууу! В спальне я храню свои главные сокровища, — интригующе улыбнулся Осаму. — Интересно, что же это? — не подумав, ляпнул Чуя. — Заходи, увидишь, — Дазай открыл дверь и сделал жест рукой, пропуская гостя вперед. Накахаре пришлось войти. Комнатка на удивление оказалась меньше в размерах, чем ожидал Чуя, и большую ее часть занимала просто огромных размеров кровать. — Ты себя ночью в ней не теряешь? — отмечая за кроватью выход на балкон и просчитывая его как путь к побегу, спросил Чуя. — Нет, абсолютно. Это очень даже приятно, лежать во всей этой мягкой роскоши, и не думать о том, что можно свалиться на пол. — Мне не понять, — фыркнул Накахара. — Да, ты попробуй! — Дазай смеясь толкнул гостя и тот приземлился прямо на кровать. Рыкнув от возмущения, Чуя недовольно уставился на Осаму. — С ума сошел? — Пока еще нет. Но скоро сойду, от твоего полного ненависти взгляда, — Дазай присел на кровать рядом с ним и тихо зашептал прямо на ушко, зарываясь носом в рыжие локоны, — Ты — как вольный ветер, который мне хотелось бы обуздать. Ты — как далекая в небе звезда, которой хочу обладать… Одной рукой Дазай огладил Чую по спине, Накахара не успел среагировать на это, как понял, что пальцы другой руки прошлись по его колену. — Я жалею, что не выбрал карцер, — вздыхает Чуя, (соблазнительно) облизывая пересохшие губы. — Думаешь, я побрезговал бы взять тебя там? — улыбается Осаму, его губы касаются шеи гостя, заставляя Накахару вздрогнуть, — Ты все равно был бы моим. — Прекрати, Дазай. Если не хочешь, чтобы твои люди нашли тебя с кинжалом в груди, — серьезно предупреждает Чуя. — Не стоит горячиться. Я могу научить тебя искусству любви. Руки Осаму продолжают ласкать тело гостя, и успевают перехватить руку, схватившую кинжал, когда Дазай напористо целует такие пленительные губы Чуи. — Успокойся. Убьешь меня, если не смогу доставить тебе удовольствие, — смеясь шепчет Осаму, опаляя кожу шеи своим горячим дыханием. При этом он прикасается к Чуе так, что заставляет его застонать. Накахара уступает ненадолго, принимая игру Дазая, но все же руку от клинка не убирает.