Ока

      «Но люблю тебя, родина кроткая!

А за что — разгадать не могу.

Весела твоя радость короткая

С громкой песней весной на лугу.»       — Сергей Есенин

             Все начиналось весьма спокойно, даже обыденно. Сергей, уже не в силах терпеть питерскую муть, все сильнее сковывающую его по рукам и ногам, (особенно этим жарким летом) бросает работу и решает уехать в родное село, Константиново. Поэту казолось, что только тут он сможет привести своё душевное самочувствие в норму.       Пусть он не любил признавать этого факта, но сельские просторы всегда пленили его душу, заставляя её робко трепетать от чистой природной красы матушки-России. Широкие поля, засейнные пшеницой, необъятные просторы и густые леса, лениво шелестящие пышной листвой, не раз вдохновляли его. Да и как можно было не поддаться этой идиллии, любой бы, даже коряной москвич, отроду не видивший настоящей природы, был бы счастлив провести в этом чудесном месте хотябы пару дней своего отпуска, а вернувшись в столицу, бесконечно скучал бы по свежему воздуху этих мест, по голубому небу и прохладной воде реки, которая расположена совсем не далеко от самого села.       Этот год был для поэта трудным, в голову не лезла не одна идея, и даже излюбленные Есениным гулянки ничуть не приносили удовольствия, а напротив, обременяли, и словно сильнее загоняли мужчину в тупик. Он все больше времени проводил в одиночестве своей квартиры, оставаясь наедине с собственными мыслями, коих было много, однако проку с них было меньше, чем перьев у слона. Эта тягостная синь и натолкнулся его на мысль о том, что успокоение он найти сможет лишь в месте, где все дышало жизнью, там, где все сияло совсем другими, яркими красками. Родное село. Он приехал инкогнито, ведь излишки внимания были последним, чего он хотел и что ему сейчас требовалось. Никто, даже близкие друзья сейчас не знали, куда пропал поэт. Сам он сообщил, что уехал по неким делам, что были связанны с его самочувствие, но не назвал названия спнотория или другого лечебного или заведения, от чего никто понятия не имел, где он будет пребывать ту неделю, которую сам себе выделил на заслуженный отдых от городской суматохи. Из вещей он взял лишь сменную одежду в двух комплекта, обувь и пару записных книжек, не особо плотных, ведь самому поэту заказось, что даже здесь в его голове не зародится ни единой стоящей мысли, а если и зародится, он найдёт, на чем их записать, так что причин для волнения он не видел, а может просто не хотел видеть, кто его знает.       По приезду в село, первым делом мужчина расспросил местных о том, где можно было бы провести уединенный отдых. Всё посылали его пасти лошадей и другую скатину, погуляться по лесу или, на худой конец, просто на выпросить у местного рыбака удочку и остановиться в старом рыбацком домике на берегу реки. Последний вариант показался ему наиболее привлекательным, ведь именно там он смог бы побыть один, в тишине и покое, да и берео реки казался ему довольно заманчивым местом, хотя насекомые о прочая не особо приятная живность омрачняла всю картину, но это был не такой большой минус. Рыбачить Сергей любил, хотя обвчно он занимался рыбалкой весной. Это время года само по себе нравилось поэту, оно не было серым и нудным, как осень, но и не было жарким и знойным, как лето, проще говоря, гармония. Так вот, выпросил он у местного рыбака пару удочек и прочие необходимости и уже к вечеру добрался до вышесказанного домика. Старенькое деревянное сооружение, казалось, дожтвало свои последние годы, но не смотря на это, дверь этого домика была довольно плотной, хотя замок давно покрылся ржавчиной и тоже выглядел хлипко. Вставив замок в скважину, Сергей пару раз покрутил его. Замок поддался с трудом, даже ключ проварачивался с небольшими усилиями, словно в отверстии был засыпан песок или сахар. Проскрипев, замок таки отступил, позволяя поэту отворить дверь, что, с неприятным скрипом, открылась. Пройдя внутрь, мужчина откинул помещение взглядом, сделав пару мнимых замечаний, однако общая картина не разочаровала его. Полы в домике были застелены коврами, явно старыми, однако они добавляли комфорта и заставили Есенина снять обувь, дабы не запачкать их. Пройдя чуть дальше, поэт приметил стол и старое кресло, покрыто десятками заплаток. Непонятно, что могло вызвать такие повреждения, но было ясно — вещью дорожили. Быть может, за этой вещью стояла целая история, оттого ценность она несла не материальную, а сугубо душевную. На столе стоял шкстигранный, поббитый сбоку, стакан в металлической подстаканнике с ручкой и такая же металлическая миска. Из таких обычно кормили собак, однако в этом хлипком домике, видимо, из неё кормились люди. Из крупной мебели оставался только самодельный шкаф, доверху заставленный рыбацкими принадлежностями. «И к чему было просить, если тут все есть…» подумалось поэту, однако он быстро позабыл об этом, ведь в животе неприятно уркнуло и стянуло. Осмотревшись ещё немного, блондин показался и на полках, где обнаружил соль, перец и небольшой мешок муки. К счастью, помимо той, что стояла на столе, посуда тут тоже имелась, а именно небольшая сковорода и пара кастрюль разного размера. Чего уж говорить, почти все, что нужно для, пусть и не роскошного, но вполне приятного отдыха в домике было, а значит, можно остаться. Рыбалкой поэт решил заняться ночью, а сейчас ограничился тем продовольствием, которым запас я ещё в деревне. Наесться хлебом с парой стручков зелёного лука, замив все это водой было трудно, но вполне возможно. Пиршестно ожидало его позднее. Запах жареной рыбы уже был на языке, а сам процесс рыбалки заранее успокоил все мысли поэта.

***

      Наконец долгожданная ночь. Звезды белко сияли в небе, почти сливаясь с теменью, которая заволокла небосклон, а луна лениво одаривала поэта бледным светом, в лучах которого он выглядел как обворожительный вампир-сердцеед. Взяв все самое необходимое и переодевшись, Есенин поплелся к реке. Да, желание лечь и уснуть на жёсткой койке-раскладушка в одиноко домике было сильно, однако роскошь ночной рыбалки маниьа одной своей идеей. Ночью погода была куда более холодной, однако молодого Хулигана это не остпнавливало. С ведром, парой удочек и маленьким чемоданчик ом с наживкой, поэт побрел ближе к берегу реки, где разложился прямо на земле. Казалось бы, рыбач хоть всю ночь напролёт, однако внимание Серёжи привлёк шум в кустах. Как ему показалось, это были шаги, весьма уверенные и громкие. Очевидно пришедший не знает, что на озере кто-то есть, лиже же этот человек знал самого Есенина, что было совершенно невозможно, ведь он уже давным давно уехал из Константиново, знали его тут только по произведенияи, хотя он не был уверен, что до этой глуши они доходили вообще. Вооружившись ножичком, что был в том самом чемодане с наживкой, мужчина медленно зашагал в сторону шума. Цели или желания нападать первым у него не было, так что нож, пока что, был в кармане.