Жертва тайных слабостей

Этой ночью, во дворце витала странная атмосфера. Внезапная течка совсем сбила с ног Александра. Тело ужасно ныло. Хотелось только одного. Течка окатывала молодого омегу с головой. Александр пытался не сойти с ума, желание встать и пойти за чужой рубашкой, что бы хотя бы прижать её к себе и подрочить, было слишком сильным. Каспар как только зашёл во дворец, сразу ощутил сладкий запах кокосового масла. Этот аромат привёл его прямо в покои молодого принца. Телохранитель не сразу понял где оказался. А поняв моментально смутился. Запах течки сводил с ума. Сознание начало плыть. Нужно было срочно убраться из комнаты, а лучше из дворца. Как только Каспар собрался уйти, в комнате послышался шум и входная дверь открылась. Жителю комнаты пришлось хорошо потрудиться чтобы открыть дверь. Потому что и руки и ноги безумно дрожали. Каспар даже не успел рассмотреть Александра, как он кинулся к нему. – От тебя так вкусно пахнет. И в животе так приятно и томно крутит, — почти шепотом произносит Александр, обнимая телохранителя. Александр лежал в комнате почти умирая от ноющего тела. Он хотел одного. Своего любимого телохранителя. И вдруг в комнату пробрался запах цитрусов. Принц подумал что он начинает сходить с ума, что ему уже мерещится запах Каспара. Но подумав и понюхав, он понял что оно не мерещится, оно реальное. Александр сразу же вскочил с кровати и собрался бежать к двери. Но ему это далось тяжело, ведь ноги совсем не слушались, упорно подкашивались. Были ватные и практически неуправляемые. С большим усилием он смог преодолеть это расстояние. Помимо всего этого, по ним стекала липкая и тёплая смазка, что прибавляло ко всему прочему невероятной силы стыд за ужасное и безобразное тело. Омега крепко обнял альфу, прижавшись к его груди своим дрожащим телом. Он глубоко, полной грудью, вдохнул цитрусовый запах, блаженно прикрывая глаза. Сердце быстро заколотилось, а ноги совсем перестали держать желающее прикосновений тело. Прикрыв глаза, Александр начал постепенно таять в объятиях своего телохранителя, который смирно стоял, наблюдая за действиями мальчонки. Тот, в свою очередь, нежно ластился, переступая с одной ноги на другую. На это Каспар мог лишь воротить нос. Ведь парень совсем еще юн, и устоять перед запахом альфы в такой период для неокрепшего организма почти невозможно. Сделать с ним в такой момент хоть что-то — настоящее преступление. Но ЭТО было сильнее здравого смысла… Аккуратно приобняв принца за талию, Каспар начал осторожно гладить его по спине. Касался он крайне нежно, чтобы мальчик ни в коем случае не испугался и не испытал дискомфорт. Обращался с ним, словно с изваянием величайшего мастера. Выгибая спину, Александр шёл навстречу, поддаваясь и бурно реагируя на каждое неосторожное или случайное касание. Каспар уже не мог терпеть. Он мог сорваться в любой момент. И чтобы не случилось непоправимое, он отстранил от себя Александра. — О, мой Принц, не думаю, что позже вы будете довольны исходом ситуации. Давайте, я принесу Вам лекарство. Оно поможет Вам пережить эти несколько дней безболезненно, — произнёс Каспар. И подхватывая Александра отнёс его в комнату. Поставил на пол, и посмотрел в его прекрасные сиреневые глаза. — Знаешь что, Каспар? — неожиданно произносит Александр.— Не думай о всяких пустяках. Это лишнее, правда. Иногда неплохо просто расслабиться и довериться случаю, — произнеся это, он искренне улыбнулся, заглянув прямо в глаза нависающего над ним мужчины. Чуть потупя и послушавшись совета, Каспар без раздумий прильнул к пухлым губам своего возлюбленного, руками зарываясь в мягкие, растрепанные в разные стороны, волосы. И, казалось, что разница в росте совершенно не была помехой. «К чёрту все это!» — думал Каспар, снова вдыхая сладкий аромат кокоса, которым успело пропахнуть все помещение. Словно дикие животные, они вцепились друг в друга, стараясь поглотить. Казалось, отпустишь на миг — всё тут же рухнет, ибо вернется здравый смысл, которому тут не было места. Им хотелось жить до тех пор, пока длится этот момент. Александр тихо стонет и вздыхает, когда телохранитель пускает свои руки, которые уже успел освободить от лишней ткани, под полупрозрачную ночную сорочку с изящными кружевами. Каспар тут же почувствовал под ними живое тепло. Вот оно: тёплое, маленькое, невинное, такое желанное и любимое… Упругие аккуратные ягодицы, чуть выступающий животик, тонкая талия, слегка припухлые груди с набухшими от желания розовыми бусинками сосков. А кожа столь гладкая и мягкая, так схожая по ощущениям с натуральным шёлком. Тело омеги, полностью сносящее крышу всем альфам, так крепко повязанным по рукам и ногам собственными инстинктами… Если пару секунд назад Каспар был полностью уверен в том, что сможет сдерживаться, сделав всё максимально мягко и безопасно для малыша, то сейчас эта уверенность стремительно близилась к полному сомнению, к точке невозврата. Чем больше он касался партнера кончиками пальцев, тем сильнее росло возбуждение. Хотя, казалось бы, можно ли завестись ещё сильнее? — Каспар, — стонет тонким голосом омега, вытягиваясь в полный рост и изящно прогибаясь в спинке, когда партнёр касается кончиками пальцев головки его члена. Это становится последней каплей в и без того переполненной чаше самообладания Щульца. В его темных глазах загорелись невиданные никому раньше огни. Ещё несколько мгновений и Каспар вжимает предмет своего вожделения прямо в кровать, агрессивно срывая единственный предмет, скрывавший чужие «потаённые места» все это время. Приоткрыв рот, Александр часто дышал, поглощая столь драгоценный газ, которого вдруг стало настолько мало, что еще секунда — маленькое тельце и вовсе перестанет дышать. Осторожно разводя ноги в разные стороны, Александр обнажил тугое колечко мышц, так обильно сочащееся пахнущей душистым кокосовым маслом, смазкой. Оно сжимается и разжимается, словно приглашая внутрь. «Давай же», — слышится в каждом томном вздохе распаленного страстью принца. Ноги слегка подрагивали, а по внутренним сторонам бедер начал пробегать посторонний странный холодок. Смутившись собственных действий, мальчик снова закрыл лицо руками, тщетно пытаясь спрятаться от пронзающих насквозь глаз Каспара. — Не стоит закрывать лицо руками, мой Принц. Это же чистой воды преступление с Вашей стороны, — шепчет Щульц, разглядывая подмятого под себя омегу. Такого юный принц еще никогда не испытывал, это было нечто иное, не похожее на то, что он делал с собой до этого… Его организм исследовали совершенно чужие руки, стараясь найти каждую эрогенную зону. Это было так в новинку, что волна удовольствия захлестнула с головой. Тело Александра совсем перестало подчиняться ему самому, зато охотно шло навстречу телохранителю, который вздумал вытворить с ним все самые грязные вещи, которые только приходят на ум. Наверное, даже самый испорченный человек на свете придумал бы что-то более приличное, чем затуманенный разум альфы. Доведённый до ручки принц, весь липкий, перепачканный своими собственными выделениями, тяжело дышал, пытаясь подтолкнуть партнера к более весомым действиям. Но Щульц, не обращая внимания, принялся отчаянно целовать каждый сантиметр тела своего возлюбленного. Начиная с кончиков ушей, заканчивая самыми интимными местами. — Ах, Каспар, — протягивает тонким голосом омега, в это же время блаженно прогибаясь в спине, когда альфа припал к внутренней стороне бедра, чуть покусывая бледную кожу. Но кое-что не давало покоя наслаждавшемуся ласками принцу: — Каспар, сними это! — пытается приказывать юноша, указывая рукой на одеяние телохранителя. Парню вдруг показалось нечестным то, что мужчина может свободно рассматривать каждую клетку его тела, а он, в свою очередь, видит только этот чертов костюм, будь он неладен. Уговаривать телохранителя не приходилось, покорно расстегивая пуговицы рубашки, он продолжал одаривать любимого нежными прикосновениями. Александру постепенно открылся обзор на прекрасного вида ключицы. Не удержавшись, парень тут же провел пальцами по изящной линии костей. Столь идеального тела во всем мире сыскать было нельзя! Заглядевшись на представший образ, юнец совсем позабыл о стыде, пожирая тело мужчины глазами, одаривая нежными прикосновениями пальцев, обходя все видимые ему места. — Александр, — шепчет Каспар, снова въевшись в уже ставшие родными, губы. Ещё пара мгновений и две совершенно обнаженные фигуры сплелись клубком воедино, стараясь насладиться друг другом досыта. Вот только выходило не очень удачно, ибо оба были совершенно ненасытны. Жадно вдыхая запах омеги, телохранитель нетерпеливо вцепился в белоснежную шею, чуть покусывая нежную плоть, из-за чего на ней оставались красные кровоточащие следы. Но у Александра это не вызывало никакой неприязни, лишь новую волну желания и страсти, которая заставила его обхватить альфу руками и ногами, силой прижимая к себе. Оставляя за каждым поцелуем алую отметину, Каспар стиснул рукой маленькую грудь мальчонки, вызывая у того некую волну негодования и возмущения, которое он тут же поспешил выплеснуть в ответ. Но был сию минуту прерван, ибо Щульц вобрал в рот сосок пострадавшей части грудной клетки, нежно покусывая его. Разморённому принцу оставалось лишь поддаваться, сил не было даже на малейшую инициативу. Мальчишка совсем размяк, переставая что-либо соображать. Голова словно немела от количества полученных ласк. Казалось, как может быть ещё приятнее?! Но вопреки всему, организм, позабыв о чувстве меры, требовал больше и больше… Заметив, что Александр давно где-то на девятом небе, Каспар тут же спустился ниже, внимательно разглядывая чужие половые органы, руками потирая бедра и задницу раскрепощенного партнёра. Наслаждаясь реакцией возлюбленного, без колебаний, резко и почти неожиданно, Каспар взял член омеги в рот, жадно заглатывая до самого основания. Вот оно, то, чего он ждал всё это время: Александр прогнулся в спине, создав почти идеальную дугу, между тем громко простонав имя своего мучителя. Принца накрыло чувство неземного наслаждения, а живот снова сладко закрутило, словно нечто изнутри щекотало его. С губ омеги продолжали слетать стоны. — Пожалуйста, — хрипло стонет Александр, разводя ноги в разные стороны как можно сильнее. —Пожалуйста, — повторяет он, бросив свой тусклый взгляд на партнера, умоляя его. — Тише, — шепчет прямо на ушко омеги Каспар, чувственно поцеловав его в висок. — Просто расслабьтесь, — сладкий голос альфы заставил омегу успокоиться, глубоко вздохнув. Каспар, чей стояк был сравним с камнем, тоже исчерпал все запасы своего терпения. Прижав головку члена к извергающей смазку промежности, снова остановился на пару секунд, внимательно рассматривая, как несколько капель жидкости стекает с тела Александра прямо на кровать. По сравнению с маленьким Александром, мужчина казался громадным зверем, а его половой орган мог запросто разорвать маленькое тельце изнутри. Если бы организм парнишки не переживал брачный период, внутренние органы тут же превратились бы в кашу. Действительно, разница в размерах была просто колоссальная. Александр же, который полностью принял в себя «мужское достоинство», словно и не заметил столь ощутимой разницы. Чувствуя в себе нечто столь огромное и горячее, каменное и так странно пульсирующее, он лишь поддавался вперед, «заглатывая» член альфы полностью, стараясь и капли не оставить снаружи. Он дышал ртом, словно задыхаясь от страшного удушья, метался по кровати, словно одержимый бесами и неистово орал от сладких ощущений. Вся прислуга в доме уже, наверняка, знала, что творится в этой комнате, ведь любовники, кажется, даже не собирались скрывать свою преступную связь. Или, вероятнее всего, даже и думать забыли о том, что в округе может быть кто-то ещё помимо их двоих. Как только Каспар дошел «до упора», уткнувшись прямо в присущий противоположному полу выступающий животик, омега прогнулся пуще прежнего, крича громче самых развратных проституток лондонских трущоб. Этот небольшой акт стал для Александра целой пьесой, ведь новые и интригующие ощущения были настолько в новинку, что он не мог стерпеть. Маленький половой орган, чуть подрагивая, обильно выплеснул на белоснежное брюшко блестящую в свете луны жидкость, которую Каспар тут же слизал с него начисто, ощущая на языке вкус спелых кокосов. Мужчина еле сдерживался, чтобы не кончить прямо при входе в промежность омеги. Узкие стенки сжимались так сильно, что огромных сил требовалось для продолжения действия в том же темпе, который был задан ранее. Силой сжимая чужой член своими ягодицами, Александр откинулся назад и несмотря на то, что буквально секунды назад излился, был готов продолжить с новыми силами. Развратное выражение, которое приобрело лицо принца, заставило телохранителя снова войти до упора. На этот раз резко и жёстко, что снова вызвало у омеги яркий оргазм. Несмотря на это, Щульц не собирался останавливаться. Он тут же полностью вытащил детородный орган и опять резко вошёл в измученную прежними ожиданием задницу. Повторив процедуру несколько раз, альфа, не выдержав, кончил прямо на тело омеги, который, повторив прежние действия самца, тоже решил попробовать на вкус чужое семя, довольно улыбаясь. Не теряя времени, телохранитель заново вошел в тело своего принца, издав тихий звук, похожий на стон настоящего удовольствия. Узко, скользко, горячо. Так сладко, невероятно приятно. Этот жест дал понять мальчику, что мужчина получает от происходящего не меньшее удовольствие, чем он сам. В груди тут же вспыхнул непонятный, но такой приятный огонечек, который грел омежку изнутри, заставляя улыбаться от счастья. Уткнувшись носом в вытянутую длинную шейку, телохранитель глубоко вдохнул запах своего принца, тут же начиная потихоньку двигаться внутри. Прикрыв по-кошачьи глаза и обхватив руками возлюбленного, принц продолжал свою непристойную песню, состоящую из одних только несуразных звуков. Но темп всё нарастал и через некоторое время альфа уже вдалбливался в крохотное тельце по самое основание. Набрав нечеловеческий темп, Каспар имел своего принца, подобно самому настоящему дикому животному. Щульцу хотелось слиться с омегой в одно целое и больше никогда в жизни не отпускать из этого сладкого плена. В сладких ощущениях они растворились, забылись, отдались инстинктам, но дурман со временем отступил и несколько часов жёстких плотских утех вылились в безумную усталость, которая граничила с абсолютным бессилием. Омега, выжатый и помятый, затаился в объятиях сильного самца и, скорее всего, после нескольких минут отдыха, полностью набравшись сил, снова сможет продолжить. А Каспар, чувствующий себя совершенно нормально, просто любовался своим, таким потрёпанным и домашним Александром, мирно спящим в его объятиях. Сердце наполнилось нежностью, лаской, неистовой любовью к этому юноше. Они лежали, молча наслаждаясь компанией друг друга.