В семи мирах рядом

Джимин просыпается от того, что Юнджи во сне вскрикивает, подрывается с кровати и закрывает лицо руками. Она что-то шепчет, но разобрать бессвязный лепет не получается. Тревога за неё заставляет Джимин обнять её, прижать к себе бережно. Она так давно влюблена в неё. С первого взгляда в лисьи карие глаза, которые сразу же показались родными; с первой улыбки, которая показалась знакомой до боли. Их знакомство скомканное, неловкое, наполненное смятением. Юнджи умудрилась угадать все вкусы Джимин. Она в день их знакомства заказала кофе себе и любимый чай Джимин, потом с грустной улыбкой говорила, что просто угадала. Юнджи словно знает о ней всё, каждую мелочь и деталь. Джимин постоянно боится, что забудет любимое Юнджи печенье или кофе. Обидеть своей невнимательностью — страшно. И сейчас Джимин злится, потому что ничего не знала о кошмарах Юнджи. А ей хочется знать всё, каждую мелочь о ней, сокрытие кошмаров обидело. Джимин неосознанно ведёт себя, как будто они в отношениях (а это пока не так), лишь сдерживает желание целовать. Она окружает заботой, делает комплименты, старается проводить больше времени с Юнджи, сегодня вот напросилась в гости с ночёвкой. Джимин включает свет и выжидательно смотрит на Юнджи, ждёт объяснений. Но та лишь опускает взгляд, прячет его за чёрными ресницами. Она неуверенно тянется за телефоном, ищет в нём что-то, а потом протягивает Джимин. Фотография. На ней два парня. Один похож на Юнджи поразительно. Лисьи хитрые глаза, улыбка широкая, обнажающая дёсны. Другой похож на Джимин. Он улыбается лишь уголками губ, смотрит влюблённо на человека рядом с ним. — Юнги, ты можешь не шевелиться? Фотография будет смазанной, а мы это узнаем только, когда проявим. — Да ладно тебе, Чимин~а, не ворчи, зато живая будет. Чимин в ответ обнимает его крепко, парализует, сжимая талию в руках. Юнги улыбается ему так ярко, что сердце спотыкается, влюблённо замирает. Джимин не шевелится. Видение появилось и исчезло внезапно, лишь оставило тоску после себя. Джимин смотрит на Юнджи, наблюдающую за ней, в её глазах горит тоска. Джимин рассматривает фото. Ей резко становится больно. Она вспоминает. Этот снимок был последним, который они сделали. На Юнги и Чимина напали. Их избили, но если Чимин пострадал не так сильно, то Юнги, только восстановившемуся после операции, пришлось тяжело. Скорая ехала слишком долго. Юнги улыбался слабо на его руках, дышал тихо, прикрывал глаза в ответ на мольбы потерпеть, дождаться. Он прошептал тихо: — Я люблю тебя. Чимин хотел тогда начать истерить, умолять не прощаться с ним, но испугался, что не успеет сказать самое важное: — Я буду рядом во всех мирах, во всех жизнях. Я буду тебя любить, Юнги~я. Врачи не пустили Чимина к нему. Посторонним вход запрещён. И он сходил с ума от тревоги и боли. Потерять Юнги — один из самых ужасных кошмаров. Если бы он знал, что люди настолько жестоки к тем, кто отличается от них. К тем, кто любит «не того», Чимин бы сбежал от Юнги, не позволил ему влюбиться в себя. Столько воспоминаний проносилось в голове, каждое из них кричало: «Ты всё сделал правильно, вы были счастливы». Юнги не пережил внутреннее кровотечение. Счастье развалилась, оставило после лишь тоску и боль, приправленные воспоминаниями. Джимин не замечает, что плачет. Ей больно так, словно она потеряла Юнджи сейчас, а не тогда, в прошлой жизни. Она поднимает взгляд на Юнджи, обнимает крепко, сжимает талию со всей силы, рыдает, пока Юнджи гладит её волосы распутывает пряди, чтобы вновь их запутать. — Ну что ты, Джи, тише, я тут, — шепчет ласково. Её бархатный голос служит маяком для задыхающейся в рыданиях Джимин. Юнджи нежно целует её в макушку, качается из стороны в сторону, гладит по дрожащей спине. И каждое её действие уменьшает тоску и боль. Джимин успокаивается после долгих десяти минут. Её мелко трясёт. Она слепо тычется поцелуем в губы Юнджи. Целует жадно так, что Юнджи не успевает за ней. Она осторожно гладит щеки Джимин, успокаивает, замедляет, подчиняет лаской. Юнджи мягко забирает страх нежностью. Она отстраняется, глядит в заплаканные глаза. — Ты помнишь меня? — искра надежды заменяет тоску в её глубоких карих глазах. — Почему ты не рассказала мне? — невольно звучит укор в интонациях. Перед ней любовь из её прошлой жизни. — Я же обещала тебе, я буду рядом во всех мирах. Во всех жизнях. Юнджи целует её пальцы, молчит, подбирая слова. Она греет кончики тёплым дыханием. От нежности в каждом движении Джимин вновь хочется плакать. Ей приходится контролировать это желание. Лишь порыв обнять крепко побеждает. Юнджи укладывает подбородок на плечо Джимин, прикрывает глаза, наслаждаясь теплом и близостью родного человека. Её с шестнадцати мучат кошмары, снится, как Чимин теряет Юнги. Она пыталась изменить сон, но каждый раз лишь сталкивалась со стеной. Сегодня кошмар поселил её прямо в тело Юнги, она чувствовала, как жизнь утекает из неё, как страшно было не увидеть больше родные глаза-полумесяцы, пухлые губы. Страх был силён, гораздо сильнее страха смерти. Больно было слышать отчаяние в любимом голосе, помочь не могла ничем, лишь подчинилась. А проснулась одновременно со своей смертью. Она знает, что Чимин через два года покончит с собой, не справившись с разлукой и травлей. Юнджи старше Джимин на два года. Фотографию она нашла в семейном бабушкином альбоме. Чимин принес снимок в семью Юнги, а те выкинуть хотели сначала, но не смогли. Улыбки на фото слишком искренние. Юнджи, когда услышала эту историю, когда увидела снимок испугалась безумно. Паническая атака напала на неё внезапно. Прошлая жизнь ворвалась в сердце, и оно заныло от разлуки с родной душой. — Юнджи, — зовёт Джимин робко, — не молчи. — Прости, родная, я просто задумалась. Я всё объясню тебе, дай мне минутку. Джимин кивает, прижимаясь ближе к теплу. Воспоминания навалились так внезапно, что она не справляется с ними, только тепло Юнджи помогает не потерять связь с реальностью. Ей страшно. Очень страшно, будто то, что происходило много лет назад, происходит прямо сейчас. Она теряет Юнджи. Руки неосознанно стискивают талию сильнее, прижимают к себе крепче. А что если в этой жизни всё повторится? — Тише, — ласково шепчет Юнджи, — всё хорошо, я рядом. Ты не одна. Тише. Джимин вслушивается в бархатный голос. Юнджи тихо рассказывает, как боялась, что чувства не её, а Юнги, боялась обмануть. Шепчет о том, что любит. Не хотела давить прошлой жизнью на Джимин, хочет жить настоящим, отпустить тяжёлое прошлое. Юнджи мягко гладит спину, признаётся в любви, говорит комплименты. И страх из Джимин исчезает. Она расслабляется, робко смотрит на Юнджи, целует скомкано в щёку и губы. В объятьях становится легче дышать, паника рассеялась, уступив место нежности. — Я люблю тебя, — шепчет Джимин. — Влюбилась с первого взгляда. — Я тоже, родная, я тоже, — Юнджи покачивается из стороны в сторону, прижимая Джимин к себе. Она такая маленькая в её руках, хрупкая совсем. Её страшно сломать. Юнджи воркует, осыпая комплиментами и поцелуями, прикусывает щёку Джимин, вызывая тихий, но искренний смех. Ей наконец-то становится легче. Одной носить тяжёлое прошлое в груди слишком тяжело. Невыносимо трудно. Хотя заставлять страдать Джимин не было желания вовсе. Юнджи радуется тому, что теперь она не одна всё знает, а со всем остальным разберётся после. Выгонит страх, обнимет крепко, поцелует сладко и научит жить здесь и сейчас, даже зная о прошлом.