Белые Ночи

— Я проснулся за час до нашего свидания, но как будто и не спал.Не знаю, что было со мною. Я шел, чтоб вам это всё рассказать, как будто время для меня остановилось, как будто одно ощущение, одно чувство должно было остаться с этого времени во мне навечно, как будто одна минута должна была продолжаться целую вечность и словно вся жизнь остановилась для меня.... С четкой интонацией и завораживающим воодушевлением, по залу разносились строки прекрасной повести, читаемые Достоевским, который с упоением вчитывался в собственную историю, так, словно видел ее впервые. Можно сказать, что он чувствовал и являлся главным героем произведения, ярым мечтателем, погруженным в свои чувства, позволяющие испытать множество красочных эмоций. Были слышны лишь частые перелистывания страниц, которые невольно сбивали с толку истории. — Когда я проснулся, мне казалось, что какой-то музыкальный мотив, давно знакомый, где-то прежде слышанный, забытый и сладост.... – Ничего не понял, если честно.. Послышался слегка сонный и уставший голос любимого человека писателя, который позволил себе перебить мужчину и остановить изматывающий процесс прослушивания сия творения. – Да, Настенька примерно также сказала. Тихо усмехнувшись ответил Фёдор вновь пробегая глазами по строчкам рассказа, одной рукой зарываясь в белоснежные пряди волос Тацухико, который засыпал у него на коленях, изредка подергиваясь от приятных прикосновений холодных рук. С громким треском Достоевский закрыл книгу, и отложил на близстоящий столик, что говорило о конце демонстрации повести. Взгляд фиолетовых глаз быстро пробежался по комнате, останавливаясь на часах, которые показывали полночь. Через открытый балкон в комнату пробирался промозглый ветерок, от которого развивались полупрозрачные занавески создавая свою эстетическую, художественную картину, придавая помещению вдохновляющую атмосферу, которая так и заставляла погружаться в свои мечтания. Шибусава поднялся с колен возлюбленного, принимая сидячее положение и откидываясь на спинку белого, кожаного дивана, параллельно подтягиваясь, растягивая ноющие мышцы под тихий хрут костей. Красные глаза устало смотрели в стенку напротив, словно желая прожечь её. Это беззаботное, вымотанное состояние альбиноса всегда забавляло Фёдора, всё-же, редко можно было увидеть Тацухико таким беззащитным. Такой.. загадочный? Поймав на себе искрящийся взгляд аметистовых глаз, Шибусава наигранно непонимающе выгнул бровь, окидывая взглядом Фёдора, который с улыбкой разглядывал его. Мысли всё ещё были о рассказе. Всё так прекрасно сходилось. Фёдор – и есть этот Мечтатель, живущий в своем придуманном мирке, в котором нет места никому кроме него самого и объекта его обожания. Такой же отстраненный и загадочный. Никогда непонятно что у него в голове, какая мысль прямо сейчас вертится на уме. А его милый Тацухико скорее являлся живым прототипом Настеньки, случайной возлюбленной Мечтателя. Конечно, внешне он ни капли не был схож с героиней повести, юной брюнеткой, которая похитила сердце рассказчика, скорее лишь некоторыми чертами характера, которые были видны только ему, Фёдору, он никогда не проявлял всю ту искренность и понимание в отношение кого-то, кроме него. Их чувства друг к другу были так схожи с выдуманными героями, такие же нежные и хрупкие, но главное что взаимные и единственные.. Эта мысль и являлась главной думой брюнета. — Хорошо, что твое сердце принадлежит только мне. Тихо прошептал Фёдор прильнув щекой к его виску, вдыхая родной аромат белоснежных волос, приобняв Шибусаву одной рукой за плечо, ощущая как тот охотно поддается на все его малозначительные ласки. — Я всё ещё не понимаю о чём ты. Также прошептал Тацухико, крепче прижимаясь к возлюбленному, вновь закрывая глаза и погружаясь в сон, под его тихое повествование о том, как прекрасны Белые Ночи.