The reason

Эйден планирует побег в течение месяца. Молча, тихо собирая всё необходимое и исподтишка любуясь, как налаживается снова жизнь в Вилледоре. Лоан по уши в работе с Ночными бегунами, Хакон тоже словно расцвёл, вернувшись в свой круг общения. У него как будто свет идёт изнутри, и идеи по благоустройству вылетают сами собой на каждом совещании. Эйден как почётный гость каждый раз кивает с умным видом, а вечерами вовсю старается влить как можно больше нежности и ласки в Хакона — он уже решил, что не станет брать его с собой. Мечта об океане прекрасна, но тут, в Вилледоре, раскрывается его потенциал. Здесь он на своём месте и впервые за долгое время выглядит довольным и даже счастливым, что уж говорить. Эйден хочет думать, что достаточно срастил ран на душе Хакона, чтобы тот смог и дальше быть счастливым и в гармонии с собой. Они не особо афишируют то, что происходит между ними — Хакон извечно кокетлив и полон энергии, затягивающей как водоворот. Эйдену непривычно это. И, быть может, немного страшно. Страшнее, чем путешествовать с заражением в крови, если уж на то пошло. Ну не может он себя представить мирно стареющим в четырёх стенах. Вечер накануне дня Х Эйден надеется провести с Хаконом, желательно горизонтально и не отвлекаясь ни на что. Они долго сидят в Рыбьем глазе, обмениваясь сплетнями, пока, наконец, Хакон первым не встаёт и не протягивает ладонь, и Эйден разом ловит флэшбеки ко всем тем случаям, когда он также протягивал ее. Первый день в Вилледоре. Госпиталь. Он реагирует неосознанно, хватаясь за руку как за спасательный круг и следует за мужчиной, переплетя пальцы и игнорируя взволнованное шушуканье. Они никогда не демонстрировали отношения публично, и Эйдена окатывает лёгкой паникой, ведь уже завтра его реальность станет другой, а Хакону останется всё это. Но одного тёплого, такого интимного взгляда через плечо хватает, чтобы все посторонние мысли улетучились. Хакон ведёт его по крышам в ближайший жилой комплекс — целый этаж укреплён и освещён УФ-лампами и уже с порога выглядит как уютное гнездышко. Старые, но чистые ковры на полу, книжная полка во всю стену, древний как говно мамонта патефон со стопкой пластинок. Эйден, следуя примеру, скидывает ботинки на входе и с любопытством озирается. За широкой ширмой огромный матрас с подобием постельного белья и огромное панорамное окно с видом на залив. Эйден вздрагивает, когда на загривок ложится ладонь и ловкие пальцы начинают массировать и мять плечи. У него словно внутри что-то обрывается, и он приваливается боком к Хакону. — Ты на удивление не сыплешь вопросами, малыш, — тихо говорит Хакон. Они медленно передвигаются к кровати и опускаются на матрас. Эйден распластывается на спине, Хакон же ложится рядом на бок, близко-близко. Пальцы неторопливо расстегивают пуговки и замочки на многочисленных слоях одежды — Эйден лишь отстранённо наблюдает за всей возней. За окном алеет закат, захватывающий дух своей красочностью. Хакон сдвигает, но не снимает одежду — исследуя кончиками пальцев и губами покрытую многочисленными шрамами кожу. Прикусывает и покрывает мелкими засосами твёрдый как доска живот и прижимается щекой, замирая на месте. Эйден вопросительно встречает его взгляд, но вместо ответа Хакон лишь несколько минут бесконечно нежно смотрит и ничего не говорит. Рука сама тянется к густой чёрной шевелюре, и Эйден зарывается пальцами в пряди. Хакон прикрывает глаза, громко сглатывая. Это словно сигнал, знак, что пора что-то сказать. — Я завтра ухожу из города. — Я знаю. — Хакон не открывает глаза. — И я не буду пытаться тебя остановить. Ведь ты уходишь не только из города. Но и от меня. Он наконец открывает глаза, но вместо обиды или горечи в его взгляде столько любви и нежности, что Эйден тонет. И тонет в поцелуях, тонет в прикосновениях, тонет в этой нежности — в уверенных и настойчивых пальцах, разминающих и растягивающих, в рваных и быстрых движениях внутри, в поглощающих без остатка и аннигилирующих до последней клетки прерывистых стонах и неразборчивых почти бессмысленных словах любви. Рассвет окрашивает комнату тусклым заревом, солнца не видно, но первые лучи росчерками ползут по домам и заглядывают в окна. Хакон ворочается в холодной кровати, прячась от солнечного света под тёплым лоскутным одеялом. Медленно, но верно сон отступает, и он трет лицо ладонями, делая усилие над собой и прогоняя нежеланные мысли. Он будет в порядке. Однажды. Из радио за стенкой раздаётся «The reason», и Хакон невольно проговаривает слова, садясь в кровати. I've found a reason for me To change who I used to be A reason to start over new And the reason is you На полу у витража на подушке обнаруживается сидящий Эйден. Юноша поворачивается и улыбается той самой улыбкой, от которой всё внутри бунтует и сжимается. Он протягивает руку, приглашая сесть рядом, и Хакон практически телепортируется через комнату — так сильно спешит. Он опускается рядом на подушку и крепко сжимает ладонь двумя руками. У стены лежит пустой рюкзак, а на столе ровной горкой лежат припасы и стопка одежды. — Ты мне нужен. Я пытался придумать причины, почему должно быть иначе. И не нашёл ни одной. Здесь, сейчас — я хочу быть с тобой. — Ты мелкий засранец, заставил меня поволноваться, — шутливо ворчит Хакон, затаскивая себе на колени Эйдена. — Что бы ты не решил, сейчас, завтра или через год, здесь тебе всегда рады. — Я тоже тебя люблю, — отзывается Эйден и прикрывает глаза, вслушиваясь в стук сердца Хакона, сначала быстрый и громкий, а потом постепенно выравнивающийся.