Он правда плачет.

      – столько хлама, собранного в одном месте, я в жизни не видела! Наверняка, твой дедушка был человеком творческим, иначе, объяснить этого я не могу. – ты права. – сухо рыжеволосый юноша выдаёт ответ подруге, отвлекаясь от собственного занятия, опираясь руками на ветхий стол.       Сверкая серыми, словно слиток серебра, глазами, та взглянула на него, продолжая перебирать старые вещи, попутно высказывая недовольство по поводу идеи парня. – мы до вечера здесь копаться будем. И чего ради? Я не уверена, что кому-то эта ерунда старинная нужна будет! – парень отвлекается, вслушиваясь в ругань, что быстро прерывается визгом болтливой девушки.       Желание прибраться в шкафу было напрочь отбито выпавшей из неё при открытии дверц куклой. Гремящие старые шарниры, блеск волос цвета ночного неба, глазки, словно хрусталь. Аякс со всем своим подростковым любопытством подходит, поднимая куклу, обхватывая крепкими руками тело той. А выглядит то паренёк почти живым, да в глазах ни жизни, ни души. Многие люди без души годами живут, но вот душа без жизни гибнет, как выразиться-то иначе. Внешность этого создания рук человеческих красива донельзя. Кукла могла бы украсить витрину любого магазина, став главной достопримечательностью. Наверняка внимание каждого человека приковано было бы к бледному личику, а в воспоминаниях надолго поселился бы единственный образ.       Аякс, посадив того на столик рядом, осторожным движением собственной руки стряхивает пыль с шелковистых кукольных волос. – бедняга...– будто-бы расстроено шепчет он, с жалостью глядя в стеклянные голубые глаза напротив. На запястье вырезана надпись, что удалось разобрать с трудом. Десятилетия уничтожают за собой всё, без жалости и зазрения совести. Кажется..."Скарамучча"? Вероятно, имя. Старик дал это имя своему лучшему творению. А лучшим названо не зря. Темноволосая девушка с интересом и параллельным ужасом разглядывает то, что так привлекло внимание и её друга. – я поспешила бы сжечь это, если то представляется возможным.– с явным отвращением высказывается она, сразу же ловя на себе суровый взгляд рыжеволосого юноши. Взгляд, что, кажется, холоднее обычного. В момент мурашки пробежались по хрупкому женскому телу.

***

      После того дня прошло уже достаточно времени. Расстаться с очаровательной куклой Аякс просто не смог. Поселилось создание в комнате рыжего, да всегда с ним. Все уговоры любящей подруги избавиться от жуткой куклы тщетны.       Аякс всё больше привязан к нему. Всё больше времени, внимания даруется нечто неживому. Новая одежда. Просто очарование. Аякс так любит переодевать объект своего обожания в вещи, что сам выбирает для него. Любит одевать его в обновки, любит раздевать, любуясь. Тёплые руки скользят по восковому телу, оглаживая каждый сантиметр, пока на лице рыжеволосого не читается ни стыда, ни смущения. Он поёт для него, читает для него перед сном. Он влюблён, но возможно ли любить того, сердце которого не бьётся. Так нравится ему расчёсывать послушные волосы, а после, вплетая собранные им же полевые цветы, сладкий аромат которых стремительно развевается по комнате. Когда вянут изящные бутоны, уголки восковых губ опускаются, взгляд становится таким жалобным. Аяксу всегда казалось, что грусть одолевает восковое сердечко. Всё больше поведение походит на одержимость, да только способно ли оценить старания нечто неживое.

***

      – ах, Мона, бедная Мона...– в жёлтом свете старой лампы разочаровано произносит юноша, кладя голову на плечо маленького, холодного воскового тельца. Взгляд девушка поднимает, с интересом вглядываясь в полумрак. – знала бы ты, милая Мона, какую схожесть нахожу я в вас. Сердце сжимается, обливается кровью. Он знает. Он знает о чувствах, что никогда не будут оправданы. Ответа не будет. Она ненавидит то, что не чувствует, не говорит, не любит. Ни единого человеческого фактора. Рыжеволосый касается тёплыми пальцами воскового подбородка своего "возлюбленного". Сумашествие. Холодные губы тут же оказались накрыты чужими, тёплыми. – Он отвратителен, Аякс! – тот лишь прижимает к собственной груди голову куклы. – он не живой, ты понимаешь?Бессмысленно! – голос повышен, груб. Девушка, в конец теряя терпение, выхватывает куклу из чужих рук. Не боясь испортить, поломать хрупкое создание, но полный напряжения стон друга, почти сорвавшийся на крик, в миг заставляет одуматься. Мучча сейчас же возвращается в тёплые объятия, а на обнажённую грудь рыжеволосого скатывается тёплая слезинка. Он утирает стеклянные глазки мягким рукавом. – ты обидела его. Он плачет...– с детской наивностью и замершим в глазах страхом произносит юноша. – что за бред? Да ты сумашедший!– уже стремясь направиться в коридор, вскрикивает она. – нет, он правда плачет...– парень невозмутимо потряхивает его за хрупкие плечики, приподнимая голову, что чуть склонилась. Глаза блестят всё также. Переливы сиреневого, голубого. Он правда плачет. Сумашествие ли, да кому знать. Душа куклы оказалась ведь живее душ некоторых живых людей.