Perfectly imperfect

Archie, Marry Me — Alvvays

Море зеркально отражает на водной глади все пёстрые краски неба, когда ярко-алое солнце медленно тонет в тихих волнах. На улице стремительно темнеет, показываются первые, едва заметные, тусклые звезды. Несмотря на поздний вечер, на улице всё ещё нестерпимо жарко, а песок под ногами ещё не остыл. Безмятежная атмосфера витает в воздухе, смешиваясь со сладостью и лёгкими нотами солёного моря, которая под стать настроению тихо и спокойно бьётся об берег. Такие моменты напрочь въедаются в память, выжигая в воспоминаниях картины перед глазами, которые после долгого и трудного дня перелистываешь, как страницы альбома, улыбаясь от приятной ностальгии. Толпа подростков хихикает, веселится где-то вдалеке. Они бегают по песку, гоняясь друг за другом, валятся вниз и громко смеются. Они в самом деле выглядят счастливыми. Дазай, пристально наблюдая за ними, сидит на небольшом пледе, и даже, возможно, немного завидует. Всего-то пару месяцев назад ему казалось, что он больше никогда не сможет веселиться как раньше. Чувство вины и тоски захлестнули его с головой, топя в этой едкой и склизкой массе, не давая и шанса выбраться оттуда. Каждое резкое движение заставляло только больше застрять в болоте. Дышать становилось трудно. Сначала Дазай поддавался панике, а после успокоился и смиренно ждал, когда его неизбежно затянет на самое дно. Какое удивление охватило его, когда рядом показалась помощь. Совсем незаметная, ненавязчивая. Она вытянула его из мрачного смирения со своей судьбой, дав маленькую, тусклую искру надежды на нечто большее. Откуда Дазай мог знать, что будет рад всему плохому, что случилось ранее? Такому нельзя радоваться. Всё, что случилось до этого — ужасно. Дазай бы ни за что не хотел снова пережить те моменты. Но если бы их не стало, то и не было бы счастливого «сейчас». Не дав погибнуть другу, он бы не встретил местного хулигана, который оказался не таким уж и плохим. — Нравится? Осаму оборачивается на голос. Чуя кивает на солнце, которое тает у линии горизонта, подобно воску свечи, и пьяно смеётся, прокручивая бутылку в руках. — Нравится, — отвечает Дазай, без зазрения совести разглядывая профиль лица Накахары. Дазаю очень нравились его едва заметные веснушки. Нравилось, как Чуя сосредоточенно хмурит брови и слегка закусывает губу, когда уходит в свои мысли. Что тогда, что сейчас, Дазай не мог залезть к нему в голову. Он не понимал куда из раза в раз Чую уносит, о чём он думает, что, придя в себя, не сразу понимает где и с кем он. — Хоть бы притворился, что говоришь о закате, — хмыкает Чуя, расплываясь в слабой улыбке. Осаму заторможено моргает, а после тихо прыскает в кулак. Ему до сих пор не верится, что он чувствует себя нормально. Все сожаления и чувство вины за произошедшее смыло сильнейшим напором воды, оставляя душу наконец-то чистой. Ему больше не казалось, что с сердца капает вязкая смоль, а легкие сдавливает от плотного дыма, не позволяя дышать. Он не верил в судьбоносные встречи, но казалось, что их знакомство с Чуей именно таковым и было, никак иначе. Когда они только столкнулись, Дазай посчитал Накахару выскочкой, хулиганом, которому глубоко наплевать на чувства окружающих. Но оказалось, что все слухи, что тот был мерзким мудаком, были просто слухами, не более. Конечно, Чуя был резким, порой агрессивным, но далеко не жестоким. Он был обычным подростком со своими проблемами и загонами, как и все остальные. Всё-таки Дазай был прав, когда доверился Чуе. Поверив ему, он открыл для себя что-то новое. По-особенному своё, сокрытое от других. Тайну, которую хотелось держать при себе, никому её не доверяя. Кроме Чуи, конечно. Чуе, казалось, можно доверить всё на свете, не опасаясь того, что все секреты будут выставлены на всеобщее обозрение. Он бы никогда не стал насмехаться. Иногда его хотелось отблагодарить, но Дазай понятия не имел как. Возможно, Чуя даже не имеет представления насколько сильно помог ему. Может быть, не случись хаоса в виде Накахары, он бы сгорел заживо наедине со своим одиночеством. — Знаешь, что? Пойдем-ка, растрясём тебя. — Чуя поднимается с места, разминая затёкшую спину. — Что? Зачем? — Ты так уныло пялишься на меня, будто ещё немного и заплачешь. — Ничего я не уныло пялюсь. Просто… — Дазай запинается и не находит ответа. — Просто? — Чуя выгибает бровь и улыбается. — Просто очень хочется столкнуть тебя в море. — Настолько невтерпёж, что до слёз? — Дазай видит, как Чуя едва держится, чтобы не рассмеяться. — Ну да. Если ты утонешь, то с кем мне потом гулять? — фыркает Дазай и отворачивается. — Я ещё в сомнениях. — Тогда вперёд, — Чуя резко хватает Дазая за руку и тянет на себя, поднимая того на ноги. — Утопишь меня, а я потом буду живым мертвецом приходить к твоим воротам. — Ну раз так… — Дазай еле сдерживает улыбку, наползающую на лицо. Чуя сцепляет их руки и ведёт за собой к воде. Волны тут же охватывают пальцы ног, отчего по коже бегут мурашки. Бывает, что Чуя может быть до дрожи в руках раздражающим. В такие моменты хочется хорошенько ему врезать, чтобы не строил из себя чёрти что. Но бывают дни, когда смотришь на него и замечаешь, что в любом его действии присутствует осторожность. Несмотря на то, что временами он ведёт себя как настоящий придурок, он очень аккуратен с чувствами людей. С Дазаем Чуя тоже был предельно осторожен. Разные понятия печали, страсти, радости и непонимания собирались в огромный единый ком, встающий поперек горла, когда Дазай пил свой утренний кофе. С Чуей, с привкусом сигарет на его губах, всё встало на свои места. С ним хотелось свернуть горы, дотянуться до звёзд, украсть солнце и луну, взять билет на поезд до самых закатов и рассветов, сидеть в последнем вагоне и слушать как он играет на гитаре. Только бы вместе. Вместе с Чуей ничего не страшно. Дазаю всегда было интересно, как много людей чувствуют рядом с Чуей то же самое. — Кстати, не думай, что я сдамся без боя, — Чуя смеется и толкает Дазая вперёд. Он не успевает выйти из мыслей и осознать, что происходит, запинается и едва не валится с ног в воду, но не отпускает чужую руку, резко потянув её на себя. Чуя смеётся и падает за Дазаем в море. Волна мгновенно накрывает их с головой. Вода холодная, заливается в уши. Дазай выныривает и чувствует, как слабый ветер тут же обдувает его, заставляя поежиться. — Ты бы себя видел! — Чуя выныривает следом, сплевывая воду, и громко смеётся. — Ты издеваешься? Мы же все мокрые будем! — бурчит Дазай, вытирая лицо. Глаза сильно щипало от солёной воды. — Ничего страшного, ещё успеешь обсохнуть. Или нет... — на этих словах Чуя брызгает в Дазая и тот морщится. — Придурок! — несмотря на это, Дазай смеётся, жмурится и брызгается в ответ. Вода летит в стороны. На улице уже темно и становится холоднее. Они смотрят друг на друга и, кажется, ни один промозглый ветер их сейчас не проберёт. — Хочешь, я тебе кое-что покажу? — таинственно тянет Чуя, закрываясь от брызгов. —  Если это что-то тупое и пошлое — нет. — Не угадал! Иди сюда. Дазай подозрительно прищуривается, медленно приближаясь к Чуе. Тот опасливо оборачивается назад на берег, где всё ещё веселятся их друзья, не обращая на них никакого внимания. — Ты, Осаму, иногда бесишь, что хочется тебя сожрать. — Чуя поворачивается назад и закидывает руки Дазаю на шею. — Порой даже задушить. — Я польщён. Спасибо, — хмыкает Дазай. Чуя внезапно меняет их местами, чтобы Осаму оказался спиной к берегу. — А иногда хочется ударить тебя по лицу. — Ты, типа, решил мне признаться, что невероятно сильно хочешь меня избить? — Может и так, — Чуя растворяется в нежной улыбке. — И сейчас очень хочется ударить тебя по губам. Своими. Дазай замирает. — Что? — Господи, как же долго до тебя доходит… Давай я просто сделаю это? — Сделаешь?.. Поцелуешь? — Бинго, колючка! — Чуя бросает короткий взгляд на берег и тянется вперёд, примыкая к чужим губам. Дазай даже не успевает отреагировать. Губы Чуи горячие. Настолько, что обжигают. Словно раскалённый металл, клеймо, указательный знак, который щекочет языками пламени, заставляя вздрогнуть. Сердце замирает, а после начинает отстукивать бешеный ритм, выпрыгивая из груди. Дазаю кажется, что он сейчас упадёт, но ноги, на удивление, его ещё держат. В голове пусто, ни единой мысли, кроме Чуи. Весь мир в мгновение сосредотачивается только на нём. Уже не слышно шума моря, ветер совсем не холодный, даже плевать на друзей, которые могут их увидеть. Ещё одна вещь, от которой Дазай по сей день впадает в ступор — Накахара Чуя. Он никогда не мог предугадать его следующий шаг, его следующее слово. Он был до безумия непредсказуемым. Большой хаотичный ураган, который сносит всё на своём пути. Врывается в чужие жизни и переворачивает всё вверх дном. Именно за это Дазай и был благодарен. Иначе он, наверное, пошёл бы следом за другом. Чуя отлипает и Дазай с разочарованием смотрит на него. — Готов к ещё одному удару? — шепчет в самые губы Чуя. У Дазая кружится голова, но он активно кивает. Он будет только рад подобным ударам. К их любому количеству.