Никогда

Злую усмешку удалось скрыть, но характерный прищур глаз выдавал Кэтсу с головой. Повезло, что в его сторону никто не смотрел, иначе бы кто-нибудь наверняка понял, отчего Кана не может выполнить ни одного элемента. Лёд был в порядке, Кэтсу поступил куда хитрее. Но пусть убьётся об перила тот, кто скажет, что проникнуть в женскую раздевалку, вскрыть шкафчик Каны и испортить лезвия её коньков было легко. Накамура Кэтсу не считал себя подлецом, он просто хотел быть первым. Он и был. До появления этой девчонки! Сато Каны. До её прихода в секцию мальчишка считал себя если не гением, то сильнейшим среди сверстников точно. Но в один отвратный момент на его пути встала эта дрянная девчонка и всё испортила. Да как она посмела быть лучше него?! Тренер хвалил теперь её, а не Кэтсу. Ему мужчина только рекомендовал не унывать и стараться чуть больше. А куда уж больше, если он и так регулярно изматывал себя до такой степени, что падал от усталости и не мог подняться?! Оставалось одно. Чтобы победить на местных соревнованиях и отправиться на городской уровень, Кэтсу решил действовать не совсем честно. Точнее, даже грязно, но понимание этого факта только заставляло коварно лыбиться и предвкушать как облажается эта девчонка. Возможно, даже разревётся! Тут усмешка несколько подувяла, а в груди обосновалось неприятное чувство сродни досады. Видеть слёзы Каны мальчишка, похоже, всё-таки не хотел. Кэтсу потряс головой, отгоняя невовремя трепыхнувшуюся совесть. Ну, или то, что жило в нём вместо совести. Ёкаи её разберут. Всё равно ничего изменить уже невозможно. Кана вышла на лёд и начала… падать. Каждая попытка выполнить прыжок заканчивалась падением, но девчонка вставала опять и опять. Насмешливая улыбка таяла с каждой секундой, пока не пропала совсем. Кэтсу хотел не такого! Он уже почти жалел, что решился на подлость. Да тьфу, какую ещё подлость? Это просто способ победить, а победителей не судят. В конце концов, свою программу он честно откатал, приложив все силы и способности, чтобы набрать максимальный балл. Кана упала опять, но со льда не убралась, даже улыбается вон, будто и не падала вовсе, а так всё и запланировано. Кэтсу нахмурился. Ей должно быть жутко больно — вот так на скорости ударяться об лёд, уж это мальчишка понимал как никто другой. Чёрт! Ему сделалось совсем уж паршиво, а от невозможности прекратить этот звездец и остановить выступление он отчаянно вцепился в подлокотники кресла. И вздрогнул, когда услышал шёпот сидящего рядом парня, который точно так же хватался за деревяшки. — Давай, Кана, ну ты блин чего? Вставай! Ещё разок, ты сможешь! В полутьме зрительных мест было не рассмотреть лица юноши, но его черты показались Кэтсу до странного знакомыми. Он бы заподозрил, что где-то встречал этого человека, если бы сейчас был готов размышлять о чём-нибудь кроме душащего ощущения неправильности происходящего на льду. Не надо было так делать. Ну и проиграл бы, подумаешь! Кэтсу тяжело вздохнул. И, кажется, привлёк этим к себе внимание сидящего рядом. — Не могу понять, что происходит, — взволнованно сообщил юноша чуть громче чем раньше, но всё равно он будто говорил сам с собой. — Мелкая столько тренировалась, что приходилось чуть ли не насильно утаскивать её отдыхать. Ай, ну вот опять! Да что ж такое! Он увидел очередное неудачное приземление Каны и с досадой хлопнул себя по колену. Кэтсу прикусил губу и отвернулся. Он-то знал, в чём проблема. — Может ей плохо стало? — опять вслух принялся рассуждать парень. — Ну точно же! Вот я осёл! Он вдруг вскочил и помчался к ограждению, резво перескочил через борт и, сильно оттолкнувшись, заскользил к Кане. Так быстро и ловко, что привставший с места Кэтсу даже не сразу понял, что на этом парне нет коньков. Как он?.. Тем временем неизвестный парень успел как раз вовремя, чтобы подхватить Кану и уберечь от нового падения. Отсюда не было слышно разговоров, и Кэтсу пошёл к катку. Вообще-то, больше всего ему хотелось оттуда удрать — как можно быстрее и дальше, однако какое-то болезненное любопытство не позволяло уйти. Кэтсу не мог понять, почему незнакомец его так насторожил. Ну парень и парень, родственник может какой. Вряд ли отец, ну, может, брат. Так ему-то какое до этого дело? Главное, каверза вполне удалась. Вряд ли после такого провала Кане удастся набрать достаточно баллов для победы. Поговорив с девчонкой, тот парень легко подхватил её на руки покатил к тренеру. Увидеть издали — и не поверить, что в берцах можно так двигаться. Может, у него там лезвия под подошвой? Встроенные, а? Кэтсу подобрался ближе. Эти двое стояли к нему спиной, тренер же на мальчишку внимания не обратил. И Кэтсу сумел разобрать часть разговора: —… действительно. Что ж, я разберусь в этом досадном инциденте. А Кана выступит ещё раз, скажем, через два дня. И на будущее, девочка, проверяй всё перед началом выступления и не стесняйся говорить, если что-нибудь не в порядке. — Я слишком волновалась, — смущённо пояснила Кана. А парень, который держал её на руках, сердито потребовал разобраться с негодником, подпиливающим чужие коньки. — Они точно были в порядке. Я лично точил! Выясните уж, кто это сделал, такому паршивцу не место в спорте! Уши бы открутил, если бы поймал. — Братик! Не ругайся, — мягко попросила Кана, но её голоса Кэтсу почти не расслышал за буханьем ударов пульса. Он сообразил, почему парень казался таким знакомым и сопоставил с фамилией Каны. Етить! Мальчишка медленно отступил, очень надеясь, что его не заметят, но не вышло. Тренер невовремя посмотрел в его сторону. — Кэтсу! Иди сюда. Теперь на мальчика смотрели и те двое. Кана и, чтоб ему провалиться, Мамору Сато. Тот, из-за кого Кэтсу вообще решил надеть коньки. Кэтсу восхищался им, не пропускал ни единого выступления с участием талантливого, на тот момент, старшеклассника — Мамору. Парень вечно лихачил так, будто его покусали демоны, плевал на безопасность и ставил рекорд за рекордом. А Кэтсу восторженно сверкал глазами и бежал на маленький каток за школой — тренироваться. В клуб его тогда не отпускала мать, травмоопасный мол спорт и всё такое. Повезло, что удалось её переубедить. Хотя сейчас Кэтсу не радовался возможности заниматься фигурным катанием, сейчас он хотел лишь оказаться отсюда подальше. Привлёк внимание кумира, ой привлё-ёк… — Это Накамура Кэтсу, — представил побледневшего мальчишку тренер. — Кэтсу, случилось неприятность, коньки Каны испортил какой-то нехороший человек. Подумай, кто мог желать ей зла? — Не знаю, — сглотнул Кэтсу, стараясь выглядеть как ни в чём не бывало. Ну почему всё закончилось именно так?! — А почему вы решили, что коньки кто-то испортил? — Из-за следов, — Мамору пристально посмотрел на Кэтсу. И этот взгляд мальчику очень не понравился. — Дело в том, что действовал кто-то явно не очень умелый. Возможно, этот «кто-то» натворил дел не со зла и сейчас сожалеет? — Возможно, — согласился Кэтсу, независимо пожав плечами. — Мне-то почём знать. — Хорошо если так, — Мамору многозначительно помолчал, и Кэтсу уже было решил, что до него продолжат докапываться, но нет. — Тогда извини за беспочвенные подозрения. Ну что, Кана, домой? — Ага, пошли. Давай испечём пирог! С черникой, — мгновенно развеселилась девчонка. В то время как Кэтсу только благодаря значительным усилиям удерживал спокойное выражение лица. В горле жгло, а кулаки сжимались сами собой. Столько времени мечтал вот так поговорить с кумиром, а теперь не мог даже прямо посмотреть ему в глаза. «Паршивец», «негодник», «уши бы открутил»… Кэтсу совершенно не желал услышать это в свой адрес. Пока он не был пойман, то мог хотя бы делать вид, что не при делах. Поэтому никаких признаний. Если правда выяснится, то и из клуба выпрут наверняка. — Не хотелось бы доводить до такого, но если вы не найдёте виновника, я напишу заявление в полицию. — Ну братик! Не надо! — встряла Кана, покосившись на Кэтсу. — Вы имеете полное право так поступить, — кивнул тренер и почему-то тоже взглянул на Кэтсу. Будто подозревал. Слова про полицию ударили слишком сильно. Тогда ведь не то что о клубе, после такой громкой истории можно навсегда забыть о спорте! Ну почему именно ОН её брат?! Пусть бы кто угодно, только не Сато Мамору. И ведь фамилия настолько распространённая, что Кэтсу до сих пор не догадывался. Около года назад Мамору ушёл из спорта, и тем неожиданнее и больнее оказалось встретить его теперь, да ещё и при таких обстоятельствах. — Я пойду, — тускло уронил Кэтсу и медленно побрёл прочь. Он не ушёл далеко — обосновался на скамейке в полутёмном тупике коридора. И замер, опустив голову и прикрыв глаза. Ощущал себя мальчишка преотвратно. Мало того, что виноват, так ещё и трусом оказался. Вот уж точно день не задался. Издали послышались приближающиеся шаги. Кэтсу затаил дыхание и замер, ему не хотелось никого видеть и тем более ни с кем разговаривать. Выступления юных фигуристов продолжались, даже отсюда было слышно музыку, так что вряд ли искали его. Кэтсу понял, что ошибся, когда из-за угла показался Сато Мамору. Один, без сестры. — Сидишь? — спросил он с некоей небрежностью в голосе. — А тебе… то есть вам какое дело? — Просто интересно, — Мамору уселся рядом. — Шли бы вы по своим делам, — грубить тому, кем восхищался до сих пор, оказалось проще простого. Разве что в груди от каждого произнесённого слова кололо болью. — Темноту люблю. И одиночество. Понятно? — Куда уж понятнее. Знаешь, я тоже раньше занимался в клубе фигурного катания. Только не любил это. Не-ет, всё чего я хотел — взлететь как можно выше, в небо, надеялся ощутить полёт. Иногда получалось, ну, если только закрыть глаза. Поэтому и ушёл из спорта, едва появился шанс поступить в лётное. Но Кана не такая. Она готова танцевать на льду просто потому, что ей это нравится больше всего на свете. Вначале Кэтсу слушал, а потом не выдержал: — Почему вы всё это мне говорите? — Потому что вижу, как тебе сейчас плохо. Ничего не хочешь рассказать? — Хочу, — усмехнулся Кэтсу сквозь боль. — Идите к чёрту! — Как скажешь, — Мамору встал и, не глядя на Кэтсу, сухо добавил. — Полиции не будет. Я уже выяснил, что хотел. Если бы Кэтсу не сидел, он бы покачнулся. Плечи вздрагивали, а боль, сделавшись совершенно нестерпимой, наконец нашла выход в негромком всхлипе. Упустил последнюю возможность объясниться. Отлично, просто блеск. Мамору уже повернул за угол, когда Кэтсу подскочил и отчаянно прокричал: — Подождите! Я… это я! Я испортил её коньки! Но… никогда… больше… Никогда! Слова становились всё тише и в конце Кэтсу почти шептал, чувствуя как по лицу скользнули горячие капли слёз. Ну супер, умудрился окончательно разочаровать в себе своего кумира. Кэтсу бессильно рухнул обратно на скамейку и тут услышал движение рядом. Мамору вернулся и легко потрепал пацана по голове. — Ревёшь ты тоже просто потому что нравится, да? — полушутя спросил он и тут же изменил тон на серьёзный. — Молодец, что нашёл силы признаться. Не многие на такое способны. — Я не ревел, — буркнул Кэтсу, незаметно вытирая лицо рукавом. — Но, это… Правда больше не буду. Блин. — Верю, что не будешь, — Мамору опять сел рядом. — Но вот что, приятель. Ответить придётся всё равно. Кэтсу насторожился, решив, что его заставят уйти из клуба. Но вместо этого Мамору ухватил мальчишку за запястье и опрокинул поперёк своих колен. — Эй! Вы чего?! — пискнул Кэтсу. Вместо ответа его с размаха приложили ладонью по заднице. И пусть через тёплые штаны оно и не больно, но всё же! — Наказываю. За жестокий трусливый поступок. За нежелание добиться победы честно. Почему кстати? Что, позавидовал девчонке младше себя? Рассказать тебе, сколько она старалась? Или сколько падала? Уж не меньше твоего точно! Выслушивать такое носом в пол оказалось стыдно до жути. Лицо горело. Кэтсу не сопротивлялся, получая почти безболезненные, тяжёлые хлопки по штанам. Но он бы, пожалуй, предпочёл, чтобы было больно. — Надеюсь, тебе достанет смелости подойти к Кане и попросить прощения. Вставай. Кэтсу уже никто не удерживал, но удирать он не спешил. Замер, точно приклеился. — Я точно могу встать? Не больно же совсем. Что за наказание, блин, такое странное? — А в этом и смысл, — фыркнул Мамору уже совсем не строго. — Пар выпустил, чтобы взаправду тебе уши не накрутить, не хватало мне ещё с тобой подраться. Вставай давай, герой. Не больно ему. Кэтсу лишь пожал плечами и соскользнул с колен Мамору. Учителя обычно не церемонились, прописывая за косяки гораздо крепче, чем этот парень, однако настолько стыдно сделалось лишь перед ним. — Пошли тогда к Кане, если не забоялся. Она у входа ждёт, — рука Мамору легла на напряжённые мальчишеские плечи. — Чего бы мне бояться. Вот возьму и того, извинюсь, — буркнул Кэтсу чуть севшим голосом. Так низко он обычно не говорил, а сейчас интонации скакали как ненормальные. От нервов, наверное. Кана действительно обнаружилась на диванчике в холле. Девчонка не выглядела обиженной или сердитой, но Кэтсу точно бы дёрнул обратно в темноту или мимо дивана на улицу, если бы его не придерживали за плечи. Трудно даже просто подойти, когда настолько виноват. — Сато... — обратился мальчишка к ней по фамилии, но, поймав вопросительный взгляд, неловко замолчал. — Что? — Он хочет тебе что-то сказать, — проговорил Мамору и мягко подтолкнул Кэтсу вперёд. — Жду вас снаружи. Он тактично вышел, оставив ребят наедине. Кэтсу попытался собраться с духом, закусив изнутри щёку. Получалось плохо. — Это ты, да? Ну, коньки поцарапал? Наверно трудно было незаметно проделать, м? Её голос звучал вроде и весело, но отчего-то Кэтсу слышал в нём изрядную долю разочарования. Он немедленно попытался проделать то, ради чего пришёл, но нужные слова вдруг растерялись. — Я не для того, то есть, не то... Блин, короче! Кана, прости. За коньки и вообще. Не надо было мне так делать. Кэтсу смешался и замолчал. Он разглядывал ножку дивана, чтобы не встречаться взглядом с Каной, поэтому её реакция стала для мальчика полной неожиданностью. Его внезапно порывисто обняли. — Ты... чего это? — Кэтсу удивления не скрывал. — А я говорила братику, что ты хороший, только слегка вредный, — она отстранилась так же стремительно и показала Кэтсу язык. — Накрутил он тебе уши всё-таки? Вон какие красные. — Бака! — по-детски выругался Кэтсу, краснея теперь не только ушами, но и всем лицом, и даже шеей. — Просто тут жарко. Пошли на улицу уже. — Ага! Он вышел первым, Кана подхватила спортивную сумку и поскакала следом. Интересно, она вообще умеет ходить и не носиться? — Судя по вашим физиономиям, поговорить удалось, — прокомментировал Мамору. Кана радостно кивнула, а Кэтсу только цыкнул и принялся растирать щёки, которые всё никак не желали охлаждаться. — Предлагаю завалиться в супермаркет, набрать вкусностей и пойти к нам. Кэтсу, ты как? Мальчишка опешил, после всего он и думать не смел о том, чтобы вновь заговорить с Мамору. Странно, но уважать его Кэтсу вовсе не перестал, а напротив... проникся лишь крепче. — А... — растерялся он. Согласиться хотелось и очень, но неловко же. После всех проблем, которые успел причинить. — Соглашайся, братик делает таки-и-ие пироги, что просто ня! — Кана, блин! — теперь Мамору выглядел смущённым, а Кэтсу, напротив, несколько расслабился. — Испеку, если вы с Кэтсу помоете ягоды и сделаете крем. Кажется, согласия мальчишки не требовалось, а он сам не стал отнекиваться и разубеждать. — А расскажите, как вы провернули тот финт на выступлении в... — быстро, пока не упустил момент, Кэтсу начал расспрашивать о том, что ему было интереснее каких-то пирогов. О фигурном катании. Мамору охотно отвечал, попросил только обращаться к себе на ты и по имени. — Не настолько уж я старый, — смеялся он. — Только учёбу закончил.