После падения

      Колонелло в шоке смотрел на маленькую тоненькую девочку с огромными голубыми глазами необычного оттенка и блестящими прямыми волосами едва достающими до слабеньких плеч. Сперва ему даже показалось, что он услышал то, что услышал, потому что Викензо остался невозмутим. Однако прохладный взгляд девочки, так похожий на взгляд отца, твердил о том, что ничего аркобалено не послышалось. — Викензо, твоя дочь… — Удивительна, — сказал за него Викензо.       Отца Мивы такие слова не удивили. Он знал, что его дочь готова ляпнуть что угодно только, чтобы от неё отстали. На что фантазии хватит — то и продемонстрирует. А фантазия у неё богата, как у всех иллюзионистов. — Жуткая ты девчонка, — выпалил босс Калколло.       Ов, надо же, уже не крошка, а девчонка? Хорошо продвигаемся.       Воплощение жира начало жрать. Передо мной тоже стояла еда: томатный супчик, паста, кексы, вино (эх, лучше бы на этом столе был мой дядюшка, вот это я понимаю ВИНО). Однако есть напротив такой свиньи — никакое чувство аппетита не сможет остаться в живых, после его закидонов.       Я откинулась на спинку высокого стула и уставилась на яркий витраж.       «Жуткая ты девчонка», — неожиданно прозвучало в моей голове, и я довольно улыбнулась.       Иногда и самой от себя жутко, но это определённо стоит звания Величайшего лжеца. — Странная ты, крошка, — внезапно вынес новый вердикт босс.       Так. Какого фига снова крошка?       Облом Обломович, у меня к вам серьёзная предъява. Только что мы с вами вместе этот приплод свиноматки обломали, а вы теперь ко мне своим стальным задом повернулись? Я пожалуюсь на вас богам. Афина сразит вас своим копьём.       Оторвав взгляд от витража, я задала самый бесполезный вопрос в своей жизни. — Почему? — Ты же долгое время была в дороге. Разве не проголодалась? Моя Дебора всегда голодна с пути!       Поэтому и весит под центнер? — А я всегда уставшая, — невозмутимо парировала я. — Ну так еда даёт энергию! Какая ты глупая!       У меня дёрнулась бровь, но я уже держала себя в руках.       Теперь нужно поберечь силы, потому что, кажется, мы начнем говорить о сути моего визита в это логово аборигенов. — Как же мне хочется голову ему оторвать… — неслышно прошипел Викензо, сжав руки в кулаки. — Успокойся, — прошептал Колонелло. — Ты же знаешь, что именно тебя он пытается задеть из-за твоего неожиданного визита. Она хорошо держится.       Викензо глубоко вздохнул.       Больше Калколло ни слова не произнёс пока не нажрался. Всё это время я пялилась на суп и думала о профигашенных каникулах.       Ну и о том, что помимо нас в зале находился кто-то ещё. Прятался.       Или это была моя шиза, потому что я неуютно себя чувствовала в этом имении. — Теперь поговорим о том, зачем старик одолжил тебя мне, — отхлебнув коньяку, сказал король.       Вошли горничные и начали собирать посуду. Одна из них полностью раскрыла окно, в которое я недавно пялилась. — Девятый рассказал мне о возможностях твоих глаз. Мне показалось это интересным и подходящим для одного моего дела.       Я слушала молча, понимая, что сейчас меня придавит какая-то попа.       Так и случилось. — Есть один человек, мой бывший подчинённый. Он сделал кое-что плохое для моей семьи и ушёл в другую семейку. Я этого гада поймал и захотел узнать секретики тех, к кому он решил сбежать. Но ничего не вышло. Ни под какими пытками мой бывший подчинённый не проронил ни одного малюсенького секретика о них. Услышав о тебе, я подумал: «Этот ребенок точно может мне помочь!»       Я почувствовала себя дурой. Самым тупым и наивным ковриком для ног на планете.       Девятый прекрасно знает, что я не хочу быть орудием пыток. Не хочу быть ножом или пистолетом. Я хочу быть человеком с собственной силой. Он прекрасно знал, что я ненавижу делать больно по приказу. Знал, но как всегда наплевал.       Я не могу. Почти год прошел, а я всё ещё на побегушках.       Что можно сделать сейчас? Просто так меня этот жирный свин не отпустит. Всей кожей это чувствую. Нерайо, возможно, сможет вытащить меня и куда? В Калабрию? Это скандал.       Ничего не остаётся кроме как сыграть на чужих слабостях. — Босс, есть кое-что, на что вам нужно посмотреть, — вдруг сказал бесшумно вошедший Роберт.       Калколло тяжело встал из-за стола и бросил на меня величавый взгляд. — Подожди-ка тут. Я вернусь за тобой, и мы спустимся в подвал.       Я молча кивнула. Дождалась, когда грохнет тяжёлая дверь, спрыгнула со стула, поставила на пол Заю, и принялась осматриваться внимательнее. Не найдя ничего интересного, я подошла к окну, которое несколько минут назад раскрыла горничная.       Огромное пустое пространство от пола до потолка манило. Я подошла к самому краю и не сдержала простой мысли: — А вот если сделать ещё один шаг — в подвал спускаться не придется.       У Викензо мороз по коже прошёл от этих слов собственной семилетней дочери. Она могла говорить много чего… Но никогда о своей смерти. Ему не послышалось?       Глаза Колонелло раскрылись в ещё большем шоке, хоть и казалось, что больше эта хрупкая девочка шокировать его не могла. — Вот только в твою смену мне не умереть, — перевела я взгляд на стоявшего за моей спиной Нерайо. — Вряд ли это верный выход, Мива, — спокойно сказал он. — Нет ничего верного. Если я пойду в подвал — тоже сделаю неверный ход. Поэтому только сейчас я могу попасть в рай. После подвала — только в ад. — Зря ты веришь в подобный бред, — вздохнул Нерайо. — После смерти ничего нет. — Откуда тебе знать? Умирал, что ли? — почти снисходительно улыбнулась я, став спиной к открытому пространству. — Нет. Просто слишком много вещей можно сделать лишь один раз. Не думаешь, что в этом есть смысл?       Я задумалась. Смысл, конечно, есть. Вот только мне всегда нравилось думать, что рай существует. Потому что в прошлой жизни я верила, что имею право в него попасть и там у меня всё будет хорошо. Лишь эта вера помогла мне сделать шаг вниз и полететь.       Наверное, это мой рай. Даже если он не похож на рай. Люди должны преодолевать трудности, чтобы жить, прогрессируя. Возможно, жизнь действительно не имеет смысла если ты стоишь на месте.       И поэтому… это препятствие я преодолею. — Но то, что после смерти ничего нет, не повод отступать, — сказала я, крутанулась и глянула вниз.       Кусты роз. Я упаду прямо туда, куда нужно. В рассадник разложившейся плоти, костей и цветов. Красиво… — Мива, почему бы просто не уйти, если не хочешь ничего делать? — спросил Нерайо, и я почувствовала его сильную руку на своём маленьком плече. — Ничего это не просто! — состроила я тусклую мину. — Девятый знал, что делает. Какой-то хороший знакомый захотел меня одолжить — старикашка не смог, да и не хотел отказываться и просто отправил меня сюда, наплевав на моё мнение. Вернусь, не выполнив требуемого — ничего хорошего не будет.       Постояв некоторое время молча, я убрала руку Нерайо, повернулась к нему и добавила: — Даже если у вас в мафии нормально плевать на мнение «пешек» — я с этим не согласна. Я вообще никогда ни с чем не была согласна. Я не имею права жаловаться, но меня заставили быть в Вонголе. И мне уже надоело, что Девятый так ужасно со мной обращается. Будто у меня не может быть своего мнения, потому что я маленькая.       Итак, ключевой трюк драмы вот-вот свершится.       Нерайо увидел в моих глазах то, что я собралась сделать, и попытался схватить за руку, однако эта попытка оказалась тщетной: на него напал мой чёрный заяц и чуть не снёс голову. Не теряя времени, я резко откинулась назад, за пределы окна, и… не рухнула вниз, потому что меня за шкирку поймала какая-то птица.       Я не шучу, меня реально спасла большая птичка и затащила внутрь.       Ты ли это, Обломинго? А я-то думала, что ты сегодня выходная… — С ума сойти, — убито произнесла я, сидя на полу и бессмысленно смотря перед собой.       Слева послышались торопливые шаги, и через секунду меня дёрнули за плечи, разворачивая к себе. — Мива, что ты творишь?!       Голос папы я узнала сразу. С первой произнесенной им буквы.       Угу, значит, это он прятался под иллюзией, мне не показалось. Но с какой целью он скрывал себя от меня? Хотел посмотреть, что я буду делать, когда меня поставят в тупик?       Ну, как бы то ни было, для меня всё сложилось даже лучше. Хорошо, что папа своими глазами увидел это. — Что ты тут делаешь, пап? — спокойно спросила я, подняв на него глаза. — Работа у меня тут! А ты совсем с ума сошла?!       Ой, уже начинаю жалеть, что перегнула палку. Однако знаете как говорится? Цель оправдывает средства. И поэтому — лучше я буду сожалеть какое-то время, получив желаемое, чем остаться без сожалений, но в сложной жизненной ситуации. — Я не сходила с ума! Это твой Девятый меня задолбал! — фыркнула я как обиженная девочка.       Надо было ещё ножкой топнуть.       А молодая мама не простила бы мне слово «задолбал»… — И ты не придумала ничего лучше, кроме как убить себя?! А о Мисе ты подумала?!       Да вот только что. — Нет, — ответила я. — Но и ты не думал о чувствах ока-сан, когда обманывал её тем, что на меня будут охотиться, если я не вступлю в Вонголу. Тебе не хватило смелости прямо заявить ей, что ты хочешь, чтобы я была в мафии. Зато хватило наглости лгать ей ложью, придуманной при ней же.       Папа в шоке отпустил мои плечи.       Я решила раскрыть такой ценный козырь, потому что давно уже думала о том, что слишком тяжело таскать его в себе. Этот козырь был словно тайная цепь. Теперь пусть знает, что мне всё известно. А то надоело подходить к молодой маме и почти наяву ощущать кандалы вокруг лодыжки. — Что такое? — с сочувствием поинтересовалась я, глядя как множество эмоций за секунды сменяются на папином лице. — Кто рассказал тебе? — глухо спросил он, и его лицо будто застекленело: папа замер, и его голубые глаза напряжённо вперились в мои. — Сама догадалась, после недолгого пребывания в мафии. Девятому нравится называть меня умной, и, наверное, я правда такая, потому что докопалась до такой истины. Но знаешь, папа, я не обижаюсь на тебя за то, что ты решил выбрать мне судьбу. Но ты подло поступил с ока-сан.       Папа некоторое время молчал, не переставая смотреть на меня, а потом решительно взял за руки. — Извини, милая. Я не смогу оправдать свой поступок ни перед тобой, ни перед Мисой. Мне действительно не хватило смелости сказать ей прямо, чего я для тебя хочу… Я расскажу ей правду, когда окажусь дома. — Решать тебе, конечно, — пожав плечами, сказала я, — Но разве это не разобьёт ей сердце? Вдруг ока-сан бросит тебя или никогда не простит? Я так не хочу. Не хочу, чтобы ты страдал больше, чем сейчас.       Папа как-то странно взглянул на меня и снова примолк, но уже не на несколько минут.       А я вдруг осознала, что хоть мама и имеет право знать, что папа обманул её, но лучше никогда ей этого не раскрывать. Пусть живёт в сладком неведении всю жизнь. Иначе… за такое действительно можно не простить. Даже самого любимого человека. Подвергнуть смертельной опасности и работе ребенка, который только пошел в школу — ужасный поступок для простого человека. В мафии свои законы, но молодая мама не часть мафии, поэтому для неё поступок папы будет равносилен… даже не знаю, какое слово подобрать. В общем, если я внезапно умру — мама всю жизнь будет винить в этом именно папу. — Мива… Ты правда хотела сделать это? — спросил папа.       Я мигом поняла, о чём он, но всё равно переспросила. — Что сделать? — Выпрыгнуть в окно. — Да я это и сделала уже. Но я всё-таки хотела выпрыгнуть, сделать крылья иллюзиями и вылететь за ворота. — А ты умеешь делать крылья? — Э-э… Не пробовала, но, думаю, у меня бы вышло. В крайнем случае, меня бы подхватил Зая и мы бы полетели на его ушах. — А что же он на меня тогда напал? — спросил Нерайо. — Чтобы ты не помешал мне выпрыгнуть в окно.       На мой убийственно-логический ответ Нерайо не нашел что ответить. — В любом случае, не делай так больше никогда, — вздохнул папа. — Это неправильно. — Неправильно? — без всякой агрессии спросила я. — А что правильно? Я не хочу быть тем человеком, который по приказу пытает людей до смерти. Я не выбираю эту сторону.       Дальше мы с папой играли в гляделки. Мне было не по себе от его размышляющего взгляда — я не сдавала позиции и тоже «умно пялилась на него».       Правда, при этом я ни о чем не думала. Вообще ни о чем. Просто облака в черепушке. — Хорошо, я тебя понял, милая, — приняв какое-то решение, сказал папа. — Я поговорю с Девятым и больше он не будет заставлять тебя пытать кого-либо.       Вздох облегчения не вырвался из моих лёгких, потому что я ушам своим не поверила (эй, Зая, а твои длинные уши тоже самое услышали или я всё-таки поймала глюк?) — Поговоришь с ним? — недоверчиво переспросила я. — Да. Он прислушается ко мне, не волнуйся. — И-и… Ты не злишься на меня?       Взгляд папы наполнился теплом, и он нежно погладил меня по волосам. — Ты ни в чём не виновата, Мива. То, что тебе хотели сегодня поручить — моя работа. Мне легче выведать информацию. Почти без вреда для человека. Но прошу тебя, пойми, что иногда нужно применять свои способности таким образом, чтобы вовремя успеть что-либо сделать. Например, спасти жизни союзников, членов семьи или предотвратить какой-то бунт. Не знаю, поможет тебе это или нет, однако в мафии нет людей, которые не купались в крови. Тебе не стоит никого жалеть. — Но чем я буду отличаться от них, если… — я не договорила, не определенно махнув рукой.       Папа понял меня и сказал: — Тем, что понимаешь одну вещь: не стоит злоупотреблять своей силой.       Я кивнула. Папа поднялся на ноги. — Пойду поговорю с боссом Калколло. Пора бы приступить к своей работе. Присмотришь за моей дочерью, Колонелло? — Кто?! — тут же офигела я.       Немного удивившись моей бурной реакции, папа жестом указал на стоявшего чуть поодаль Нерайо отлично знакомого мне малыша с голубой соской и такими же голубыми глазами. — Это Колонелло, мой давний друг. Не смотри на его внешность, милая, на самом деле это очень взрослый человек.       Я лишь потрясённо кивнула, разглядывая живого, дышащего аркобалено. — Конечно я посмотрю за ней, кора! — ответил папе Колонелло.       Папа посмотрел на меня и ещё раз повторил главные вещи: — Милая, всё будет в порядке. Не делай глупостей.       Эх, знал бы ты, что глупость — такая же моя приставка как у Тсуны «бесполезность»… — Хорошо, — кивнула я, опуская глаза из-за накатившего чувства стыда.       Может, не стоило заходить так далеко в своих манипуляциях? Я точно выбила папу из колеи…       Нет, естественно, стоило. Это дало тот результат, который я и хотела. Теперь Девятый не будет пытаться сделать из меня мастера пыток.       Внезапно мне вспомнились папины слова о том, что иногда нужно прибегать к пыткам и… Кто сказал, что я против? Никто. Потому что я не против в принципе пытать их, потому что и без папиных слов прекрасно понимаю, что люди мафии — кровавые монстры. Я совсем не против их пытать, если признаться. Вот только никому об этом знать не стоит. Ни папе, ни Девятому. Я строю из себя напуганного такой работой ребенка лишь с одной целью — мне нужно забраться на самую верхушку в Вонголе. Быть на таком уровне, на котором к тебе прислушиваются босс и хранители, а все остальные — подчиняются. Если бы я сейчас пустила всё на самотёк и делала то, что от меня требовал Девятый — надолго застряла бы в роли пыточницы, а эта вообще не власть. Это как шеф-повар в ресторане. Я же хочу быть как минимум администратором в этом ресторане «Моллюске». Контактировать с людьми как сама посчитаю нужным, а не как прикажут в кровавой камере. Я не жадная до власти. Просто понимаю, что в мафии лучше быть как можно выше. Хотя бы для того, чтобы оказать Тсуне поддержку, когда придет его время сесть в кресло. Разве вы не согласны со мной?       Папа покинул обеденную залу. Я села прямо на жёсткий красный ковер, продолжая думать о своих стратегиях. Зая подошёл и тоже плюхнулся на свой плюшевый чёрный зад.       Смотревший на это дело Колонелло решительно подошёл ко мне. — У тебя отлично получается владеть своими иллюзиями, кора! — Спасиб… — чуть не запела я от счастья (похвала от вояки-Колонелло, и-и-и! Супер!), как птица Обломинго снова дала о себе знать (эй, а может птичка Колонелло и есть та самая?) — Но твой дух совсем незакалён, поэтому ты пыталась покончить с собой! — Не пыталась! — по-честному возмутилась я. — Я просто хотела сбежать! — Сбегать от проблем — путь в один конец, кора! Ты не должна бояться сказать «нет»! И пугать Викензо своими выходками!       Чёрт, ну и похвала… Отчитывают как дауна… — И как поднять этот дух? — попыталась прекратить я нотации.       Но не преуспела в этом. Колонелло прочёл мне крутую, познавательную лекцию. Из неё стало понятно, что мне необходимо заняться спортом и каким-нибудь видом борьбы. Со спортом в своей прошлой жизни у меня было всё отлично, учитывая суровую жизнь приюта (постоянно приходилось мордобойствовать, а за пределами приюта, в городе, спринтерствовать), однако в этой жизни бегать по утрам и делать всякие приседания, отжимания — увольте, у меня и так мало времени дома, да и детство никто не отменял. Ну а борьба… В бокс к Рёхею?..       Когда Колонелло раздавил меня в лепёшку своими речами, я хотела крикнуть, что стану выдающейся боксершей (тело как у мужика, отросли стальные яйца между ног, из носа волосы полезли, сиськи не выросли от анаболиков, а стали плоскими квадратами — в общем, вот она я, чемпион мира с потёртыми черными перчатками на руках, путешествую по миру и иногда возвращаюсь в Вонголу к скромному хранителю Солнца Рёхею, который ради Тсуны забросил великий спорт, и мы с ним распиваем какое-то эксклюзивное сакэ), но ляпнула в последнюю секунду совершенно другое: — Ладно! Ладно! Я вернусь домой и запишусь на кендо!       Картинка чемпионки по боксу в миг разбилась вдребезги. — Кендо?.. — задумался аркобалено. — Хм… Отлично, кора! Фехтование закаляет дух! Решено! — Что решено? — с опаской спросила я. — Я подарю тебе меч и однажды ты покажешь мне, чего достигла! Старайся изо всех сил, кора!       Как всё превратилось в это? Мгновенная карма за запугивания папы? Я люблю тебя, Колонелло, но… Но уже ничего не поделать.       Хоть меч будет от него. Фанатское сердце медленно поднимается из руин.