После падения

      Как второстепенный персонаж я не должна была ничего предпринимать в этой ситуации. Но как тот, кто проживает жизнь… Как живая девочка Ковата Мива…       Я помню, что едва попав в это аниме пообещала себе не менять персонажей, не трогать действия канона. Но… Может я и не так долго прожила в этом мире, однако теперь он не воспринимается для меня как что-то забавное. Бытие в мафии сделало отличное дело: донесло до меня, что я не могу до самой смерти играть второстепенного персонажа в своей же жизни. Я не на экскурсии. Я реально проживаю всё, что происходит вокруг Тсуны. Что, если он однажды спросит: «почему Мива начала бездействовать, когда в моей жизни появился Реборн?». Я хотела стать его другом. Но действительно ли стала им? Если бы я не опиралась на канон, то не позволила бы Незу-сенсею так на него напасть. Не дала бы Гокудере вызвать Тсуну на бой… Выходит, канон мне дороже друга? Который в отличие от меня искренне верит в нашу дружбу.       К чёрту канон. Тсуна больше не просто персонаж для меня. Это реальный человек. Я не собираюсь молча стоять и наслаждаться зрелищем. — Как же я ему теперь в глаза посмотрю?! — испуганно убивался Тсуна на крыше за углом. — Ты ведь хочешь помочь Ямамото как другу? — спросил Реборн, пока его Леон формировался в пистолет.       Кто бы не наблюдал за мной — простите. — Давай я его остановлю, — посмотрела я на аркобалено, затем улыбнулась своему самому живому на свете другу. — Не грузись, Тсуна. Ты не виноват в чужих решениях. Твоя жизнь отличается от жизни Ямамото, он не должен был сравнить себя с тобой.       Пригладив волосы, я вышла из-за угла и направилась к Ямамото, которого Аюми и её одноклассница слёзно умоляли не двигаться.       Такеши встретился со мной взглядом и улыбнулся. — Вы с Тсуной такие молодцы, Ковата. — Да? А я при чём? — подойдя к перилам, удивилась я.       Ямамото взялся целой рукой за перекладину и улыбнулся своей обычной улыбкой, что заставило моё сердце сжаться до изюмового размера.       Не персонажи, реальные люди. — Я не переставал наблюдать за тобой с того самого дня, когда мы вместе попали в один класс начальной школы, — признался Ямамото. — Ты такая удивительная. И верная. — Завидуешь Тсуне? — лукаво улыбнулась я, положив левую руку на перекладину. — Немного, — подтвердил Ямамото. — У меня никогда не было такого хорошего друга как у него. — Но ведь дело не во мне, а в нём. Тсуна… — Ямамото-кун, не умирай!!! — душераздирающе заорала какая-то девица.       Так. Ради моих святых перепонок, пьесу пора заканчивать. — Знаешь, парень, делая шаг в небо ты думаешь, что всё наконец-то закончиться, — очень тихо сказала я, сжав перила. — А летя вниз, на свинское свидание с асфальтом, ты с сожалением думаешь о том, что все проблемы были решаемы. Всё можно было исправить. Но ты уже сталкиваешься с землёй, создавая кровавую симфонию из ломающихся костей.       Ямамото удивлённо уставился на меня. — Откуда ты знаешь, Ковата?.. — Ну… Дело не в сломанной руке, а в том, что долгое время накапливалось в тебе. Как тот, кто не привык унывать по пустякам, ты знаешь, что поломанные кости срастутся. Мы же не роботы. Так давай проверим, Ямамото, принял ли ты правильное для себя решение.       Я сделала вид, что пытаюсь схватить Такеши за руку, лежащую на перилах, и навалилась всем телом на сетку. Естественно, она канонично порвалась, аки дешёвые нитки. Мы с Ямамото сорвались с крыши. Ветер жестко обдувал моё тело прямо как в то самое роковое падение. Но я постаралась не впадать в воспоминания, смотря на Ямамото. А он испуганными глазами смотрел на меня. В паре метрах над землёй его ушами поймал иллюзионный заяц, а я плавно встала на ноги. Щёлкнула пальцами, и заяц исчез. Ямамото упал на землю. Ученики на крыше галдели. Я присела перед будущим хранителем дождя на корточки. И перестала улыбаться. Да, во время падения я улыбалась как сумасшедшая. — Ну как? Всё ещё хочешь умереть, Ямамото-кун? Хочешь оставить своего отца одного? — Н-нет… — тяжело дыша сказал Такеши.       Я удовлетворенно кивнула и поднялась на ноги. — Мне известно, каково это, когда разные глобальные для нас мелочи загоняют в клетку. Они накладываются друг на друга, превращаясь в толстую луковицу, хороня тебя в ней. Без слёз не выбраться. Но лук полезен. Защищает от гриппа, знаешь ли. Поэтому не пытайся прорваться сквозь его слои. Лучше съешь. Именно принятие проблем даёт ту самую силу, которую ты так хотел. Тсуна силён, потому что принимает свои проблемы. Нам до него далеко, однако он помогает мне жить.       Я горько улыбнулась. Как по команде из-за поворота выбежал Савада, обеспокоенно смотря на нас. За ним неслась зареванная Аюми.       Если бы в прошлой жизни у меня был такой преданный друг как Тсуна, я бы до конца дожила свою историю и осталась бы довольна.                               ***       Тсуна бежал по школьным коридорам в одних зелёных клетчатых трусах. Киоко заценила. Я, шедшая на пару метров сзади, заметила это и приподняла бровь. Сасагава перестала улыбаться, покраснела и пробежала мимо. Я едва не рассмеялась. Аюми и её одноклассница повели Ямамото в медпункт проверить руку, которую он мог повредить при падении. К моему неудовольствию. Мне бы хотелось держать Аюми подальше от Вонголы. Я даже готова ограничить наше общение.       Кстати, о границах на общение. Точнее о том, кто их не соблюдает. По отношению к Джудайме.       Я достала из кармана жилетки телефон (белая раскладушка с брелоком салатовым зайчиком) и набрала Гокудеру. Ответил он мне спустя пять гудков, поинтересовавшись враждебным тоном. — Кто это? — Ассистент десятого поколения джедаев. — Фемида?! Простите, я… — Агх, оставь это, — закатила я глаза. — Зови меня по моему имени и на «ты». Мы же не в Италии. — Но… — Ты будешь казаться странным на чужой взгляд и накинешь на меня неприятности.       Это молодого сталкера тунца убедило. — Я чего звоню-то… А, вспомнила. Принеси Тсуне его спортивную форму. Он голый в туалете ждёт тебя. — Кто раздел Джудайме?!       Твои мысли его раздели. Ладно, шучу, я вас не шипперю. — Так получилось. Одна из тренировок Реборна. — Я сейчас же добуду Джудайме одежду! Можете… Можешь на меня рассчитывать! — Приятно слышать, — кивнула я и отключилась.       Ничего, Тсуна, потерпи ещё немного. После арки Кокуе я смогу свободно использовать при тебе иллюзии. Можешь хоть без трусов ходить по школе — всё прикрою.       Постучавшись, я вошла в кабинет Хибари. Он стоял у шкафчика с документами, что-то разыскивая. — Мне сказали, что кто-то из учеников спрыгнул с крыши.       Так. А в аниме не упоминали, что Кёя знал о попытке суицида Ямамото. Хотя, конечно, Хибари об этом знал. Подобные действия нарушают все дисциплины мира и всё такое. — Ну да, а что? Это против правил средней Намимори?       Хибари косо на меня посмотрел и положил красную папку обратно на полку. Плохой знак. — Против. — Почему? Я думала вы, японцы, те, кто спокойно относятся к самоубийцам. — Не на территории моей школы, — ответил Хибари. — Вот поэтому я и спасла того ученика, — удовлетворённо кивнула я. — Не хотела, чтобы его трупу досталось от тебя за то, что он оставил после себя кровавое пятно на ученической земле. — Спасла? — переспросил Хибари, показывая тонфа из-под пиджака. — Ты его толкнула. — О, так ты лично был там? — удивилась я. — Среди толпы? Мы не так давно знакомы, но мне показалось, что ты не любитель нахождения среди толпы. Я бы даже сказала, что у тебя психосоматическая аллергия. Я бы сказала…       Ничего я больше не сказала. Хибари напал на меня. Не из-за того, что столкнула Ямамото, мы же понимаем. Просто ему нужен был хотя бы микроскопический повод подраться со мной. Ненавижу его. Я дипломат, а не воин!                               ***       Дома за ужином мамочка спросила у меня: — Ми-чан, что случилось днём на крыше?       Ехать не тормозить, она что, тоже всё видела?       Вино любопытно на меня посмотрел. Я поднялась со стула и начала убирать грязную посуду. — Ну, один из учеников хотел разыграть своих одноклассников, сделав вид, что собирается покончить с собой. Я дала ему за это втык.       Ямамото, наверное, самый близкий мне по характеру человек из моей новой жизни. Я так хотела помочь ему, оглядываясь на себя, что в итоге нарушила канон. Может, если сделать всё с умом, ключевые события не будут потеряны? Хотя, что такое ключ? Это то, что открывает замки чего-либо. Я живу, а не играю. Я не могу постоянно оглядываться на канон, растоптывая себя. Хватит с меня прошлой жизни.                               ***       В один из обычных вечеров Реборн отошёл восполнять запасы эспрессо. Мы с Тсуной валялись на его кровати и читали мангу. Он о зомби, а я о сопливой романтике. — Какое счастье, что можно расслабиться, пока Реборн не видит, — улыбнулся Савада. — Не будь слишком счастлив, — лениво ответила я. — Большое счастье влюбляется в жирное несчастье. — Что ты там читаешь?.. — подозрительно покосился на меня Тсуна. — Я не читаю. Смотрю на картинки и сама подбираю к ним текст в голове. Увлекательно, знаешь ли. — Ага, — посмотрел на меня как на больную Савада. — Ещё чипсов? — Ага!       Тсуна сел, его взгляд упал на чемодан Реборна, и голову посетила гениальная мысль шпиона. — Если так подумать, у Реборна все вещи в этом чемодане. — И? — не дошла до меня гениальность Дечимо. — Все вещи, — многозначительно повторил Савада. — И одежда, и оружие, и много мелочей. Как туда всё помещается? Он едва больше моей школьной сумки. — Кто? Реборн или чемодан? — фыркнула я. — Оба, — коротко ответил Тсуна.       Я села и увидела, что он тянется к заклёпкам на имуществе репетитора. — Ты забыл, что у него есть ловушки для воришек? — Вряд ли он их активировал. — Почему? — Потому что в прошлый раз я уверенно орал о том, что больше ни на метр не приближусь к вещам Реборна. Уверен, он потерял бдительность, — напряжённо сказал Тсуна, не отрывая глаз от чемоданчика. — А-а-а, ну если так, — протянула я, медленно сползая с кровати.       Ну и что вы думаете? Фемида оказалась права. А Тсунаёши попал под казнь. Он открыл один из замочков и чемодан превратился в маленькую гильотину. Маленькую, да способную отрезать голову. — Не-е-ет! Спаси меня, Мива! — заверещал Тсуна.       Я хотела встать и помочь ему, и тут зашла в комнату Киоко. Узрела интересную картину: недавно-родившуюся звезду, которую зажевало под гильотину, и члена дисциплинарного комитета, почти валяющегося под кроватью. Я почувствовала себя неловко. — Что вы делаете? — спросил Реборн. — Ну… Реконструируем казнь Людовика XIV, — важно ответила я, поднимаясь с пола. — Вытащи меня, Реборн! — заверещал Тсуна. — Хм… Людовик точно не был со мной знаком, — ответил аркобалено. — Да? Ну, ты никогда не упоминал из какой эпохи, поэтому мы ошиблись, — пожала я плечами. — Бывает, — хмыкнул Реборн. — Как интересно! — восхищённо чирикнула Киоко.       Едва её птичий голосок коснулся ушей Тсуны, он прекратил верещать и уставился на неё широко раскрытыми глазами. Поздоровавшись со мной и с ним, Сасагава с интересом осмотрела комнату. Всё ещё стоя на пороге.       Ну же, Киоко, проходи, распологайся. Или нет. Припоминая, что с тобой произойдет дальше, советую бежать. — Я и не знала, что Тсуна-кун живёт здесь. Можно войти?       М-да, интуиции у тебя нет никакой.       Конечно же, Киоко можно было войти.       Пока Тсуна, которого Реборн избавил от гильотины одним нажатием на потайную кнопку чемодана, спешно убирал бардак в своей комнате, я, Киоко и аркобалено сидели за столиком. Реборн рассказал как забыл кошелёк, поэтому хотел взять кофе в кофейне в кредит, а с ним начали сюсюкаться. — Когда я пообещал нашпиговать ту женщину свинцом, появилась Киоко и заплатила за меня. Спасибо, — закончил аркобалено, возвращая Сасагаве деньги за эспрессо. — Не за что! — улыбнулась она.       Я перевела взгляд на Тсуну. Он сидел и улыбался, словно обрёл крылья. Может быть, даже был благодарен Реборну. Сославшись на то, что мне надо принять лекарство, я вышла из комнаты и пошла к Нане. Может быть, Тсуна хоть немного мило побудет с любимой девушкой наедине. Реборна бы я от них не оттащила, однако Тсуна не слишком обращает на него внимание, в отличие от меня. — Я могла бы помочь в готовке, — сказала я, войдя на кухню.       Шинкующая пекинскую капусту Нана улыбнулась мне через плечо. — Конечно, Мива-чан, пока я справляюсь с овощами, можешь проследить за мясом на плите.       Я подошла к плите, на которой в сковороде тушилась говядина, порезанная кубиками. Я попыталась перемешать их лопаточкой, однако куски прилипли к сковороде. Я добавила чуть больше сил, чтобы отодрать их и… один кусочек вылетел со сковороды и прилетел мне в глаз. Брызги мясного сока и жира испачкали футболку. — Хм-м.       Я продолжила перемешивать мясо под весёлую болтовню Наны. Один раз она ходила относить Тсуне и Киоко чай. — Мива-чан, а та девочка девушка нашего Тсуны? — Нет, они просто друзья, — ответила я, не отвлекаясь от сковороды. — Как вы с ним? — Да.       Нет. Не знаю, что творится у Киоко в голове, но она явно не настолько переданная Тсуне, чтобы быть в моей нише. Без обид, но это факт. Всё только начинается.       Когда Нана зачем-то посмотрела на меня, её глазам предстала ужасная для домохозяйки картина: заляпаная жиром плита, стена, кусочки мяса на полу и я. Тоже в жиру. Оставшееся мясо на сковороде сгорело.       А тут ещё Киоко стену проломила и начала как последняя извращенка агрессировать на бедную женщину. Кстати, в этой ситуации я была с ней согласна. Она приняла тот ярлык, который на её сына повесили общество, и тоже стала считать его неумехой. Возможно, Нана думала, что если делать вид, будто она принимает подобную роль сына, то ему станет легче, однако… Да, Киоко, Тсуна нормальный. Это все вокруг слишком зациклены на всякой фигне.                               ***       Я задержалась в доме Савад до поздней ночи, потому что Тсуна едва не впал в депрессию. — Не хочу больше жить! — выл он, обнимая подушку. — Неужели я действительно так противен Киоко-чан?! — Мне тебя убить? — милосердно спросил Реборн, доставая пистолет. — Да-а-а! — взвыл Тсуна.       Реборн довольно улыбнулся. Я покачала головой. — Брось, Тсуна, она наверняка не поэтому разозлилась. — А почему?! Она хотела, чтобы мама взяла свои слова обратно! — Ну так… Твоя мама не только о девушке говорила. — А о чём ещё? — Сам вспомни, — сказал Реборн, бросив на меня взгляд. — Я провожу тебя до двери, Мива. — Эй, не выгоняй мою подругу! — возмутился Тсуна. — Я не выгоняю, уже пора по домам. Ты должен лечь спать, чтобы завтра найти силы встать. — Киоко-чан…       Бедный Тсуна.       У входной двери я сказала Реборну: — Очень мило, что ты прощупываешь всех, на кого Тсуна обращает внимание. — Это работа репетитора, — просто ответил аркобалено. — Мне нужно было убедиться, действительно ли она такая, какой её полюбил Тсуна. А что скажешь о Киоко ты? — Ну… Она славная. — И всё? — А что ещё можно сказать о солнце, которое согревает, а не сжигает? — пожала я одним плечом.       Но когда смотрела аниме, хотела, чтобы Тсуна выбрал Хару. Она казалась самим олицетворением настоящей жизни: резкая, бодрая, добрая, смелая, храбрая. Киоко же — олицетворение уюта. Солнце, которое никогда не обожжёт. Конечно, выбор в руках Тсуны, однако будь я им хотела бы, чтобы рядом со мной был человек, который показал бы мне всю безудержность жизни. Хотя мы с Тсуной разные, чего рассуждать.