Часть 1
28 мая 2022 г., 12:00
*
Первое, что у него спросили на собеседовании, было: — Как у тебя со стрессом? Бомгю разумно решил проигнорировать те полпузырька пустырника, которые он выпил за полчаса до собеседования. — Прекрасно! Я очень… эм… стрессоустойчив, да! Ведущий редактор, представившийся Ёнджуном, взглянул на него исподлобья и хмыкнул. — Это ненадолго. (да блять)*
В первый рабочий день Бомгю сначала очень долго смотрит на экран своего рабочего компьютера, а потом очень долго ищет кнопку включения. Потому что да, он дитя ноутбуков и последний раз видел компьютерный блок отдельно от компьютера, когда ему было лет пять. То есть очень, очень давно. Слава богу, кнопка включения, как и блок, находится. Что логично — под столом. Всё это время он спиной чувствует крайне заинтересованные взгляды новоявленных коллег, но решает, что подумает об этом как-нибудь потом. Например, когда он выползет из этого царства пыли и сможет вдохнуть свежий офисный воздух. Драматичное явление Бомгю коллегам нарушается весьма прозаичным ударом макушки последнего об стол. Поэтому новый младший редактор выползает красный как рак, мечтая только о том, чтобы остаток пустырника перекочевал из пузырька в его желудок. Встречает его насмешливый взгляд всё того же Ёнджуна, который неделю назад его собеседовал, и многообещающее: — Ты же в ворде хорошо ориентируешься? У меня есть для тебя задание.*
Наибольшим доверием Бомгю проникается к Каю. Тот страдал в должности младшего редактора до Бомгю, но ура, спустя полтора года получил повышение и теперь пожинает лавры, с удовольствием перекладывая свои бывшие обязанности на Бомгю (что, в общем, справедливо). Тэхён с Субином находятся где-то посерединке; первый совершенно меланхоличный, погруженный в свои книжки (и ссоры с литредакторами), второй — слишком переживающий, но очень поддерживающий. Наименьшим доверием Бомгю проникается к Ёнджуну. Потому что характер у него отвратительный, задания из разряда «достань мне вооон ту звезду с неба, но потом я передумаю», ведет себя как местная звезда, а ещё… А ещё он безумно красивый, и Бомгю зачем-то влюбляется в звук его смеха. (ну не идиот ли)*
— Ты не видел Субина? — спросил Бомгю, оглядываясь по сторонам. — У художников, — меланхолично ответил Тэхён, не отрывая взгляда от экрана компьютера. Бомгю вспомнил, что сегодня Кану должны были вернуть рукопись после литредактуры. — Все еще? Он же еще в одиннадцать утра к ним ушёл? Тэхён еще более меланхолично взглянул на часы (было полпятого) и тяжело вздохнул. — Гю, — медленно начал он, словно разговаривая с маленьким ребенком, — запомни раз и навсегда: художники, они как черная дыра — засасывают раз и на целый день. Либо они не понимают твоё тз, и тебе нужно тыкать их мордой в картинку, пока она не превратится в обложку, либо у кого-то из них день рождения и тыкать мордой будут уже тебя, только в алкоголь. — Эм, — Бомгю замялся, — И что, его не ждать? Тут отдел снабжения спрашивает, будем ли мы менять бумагу. — Сегодня не ждать, — отозвался Тэхён, раздражённо цокая и с недовольным видом выделяя целых две страницы ярко-зеленой заливкой. Бомгю почувствовал запах отправки на доработку литредактору. — А завтра у него удалёнка. Если хочешь менять бумагу, то тогда нужно пересчитать, не измениться ли корешок, а если изменится, написать техспецам и попросить поправить. И сделать служебную записку на замену бумаги. Желаешь заняться? Бомгю не желал. — Тогда притворись, что никакого письма не было. Тэхён помолчал какое-то время, а потом добавил: — Кай всегда так делал, когда был младшим редактором.*
У Кая было такое лицо, словно ему только что сообщили о смерти железного человека. — Не принял? — участливо спросил Тэхён, доставая из тумбочки успокоительный сбор номер 3. — Нет, — Кай устало потер виски, — сказал, надо подумать над композицией и что-то сделать со шрифтами. Точно, сообразил Бомгю. Каю надо было согласовать обложку с главным редактором. — Какая это была по счету? — Десятая… Мой мозг исчерпал себя. — Ещё столько же, и он скажет, что самая лучшая — первая, — усмехнулся Ёнджун. Кай выразительно показал ему средний палец и обреченно выдохнул: — Я к художникам. — Удачи! — крикнул Бомгю, прежде чем вернутся к выгрузке плана на предстающую планерку. Кай пробубнил что-то невразумительное и скрылся в коридоре. (конечно же, Ёнджун оказывается прав)*
Ёнджун выглядит непозволительно роскошно, в этой своей черной кожанке и с сигаретой в зубах. Бомгю хочется то ли вмазать по его красивому лицу, чтобы не раздражал, то ли поцеловать (по той же самой причине). Или сначала вмазать, а потом поцеловать. Или наоборот. (да какая разница)*
Лучший способ подружиться со своими коллегами — устроить тотализатор. Буквально. — А что здесь происходит? — недоумённо спрашивает Бомгю в понедельник утром, вползая в офис со скоростью очень несчастной улитки. Тэхён в эту минуту меланхолично перемешивает какие-то записки в своей шапке, пока Кай и Ёнджун что-то быстро пишут, коварно посмеиваясь. — Как ты мог заметить, — глубокомысленно изрекает Ёнджун, поднимая глаза от своего листочка, — Субин снова опаздывает. Бомгю оглядывается по сторонам. Место их ведущего редактора пустует. — Ну, — он проверяет время на телефоне, — ещё только полдесятого? У него есть полчаса? Кай громко смеётся. — А ты часто видел, чтобы он приходил в десять? Бомгю хмурится. По правде, за все его месяцы работы в издательстве, Субина в десять утра в офисе он не видел ни разу. (да и в одиннадцать тоже) — Так что, присоединишься к нам? Мы придумываем причину, по которой он опоздает? — Кто-то уже писал про задержавшийся автобус? — деловито интересуется Бомгю, падая на заботливо подвинутый Ёнджуном стул. — Обижаешь, — Тэхён демонстрирует ему огрызок листика с чьим-то корявым почерком. — Это была первая версия. — И не забудь указать время, когда он придёт! — вклинивается Кай, — у нас тут серьёзные ставки. — Это какие? — Обед в столовой! — Справедливо, — мечтательно вздыхает Бомгю, вспоминая про несъеденный завтрак.— Я в деле. Ёнджун придвигает ему ручку и чистый огрызок листика. (Субин врывается в офис без пяти одиннадцати и громко жалуется на сломавшийся лифт) (оставшиеся до перерыва два часа Тэхён не перестает облизываться на свой будущий обед)*
Бомгю готов стукнуть самого себя по лицу, потому что влюбиться в своего коллегу это верх идиотизма. А ещё это абсолютно не профессионально и никому не нужно. (осталось только объяснить это дурацким бабочкам в животе)*
Звук открывшейся бутылки шампанского застает Бомгю врасплох. Он удивленно поворачивается к коллегам, которые с абсолютно счастливыми лицами выстроились в центре офиса с пластиковыми стаканчиками. — Сегодня какой-то праздник? — нерешительно спрашивает Бомгю у примостившегося рядом Ёнджуна. Редактор пожимает плечами. — Четверг. — И?.. — Четверг — это почти пятница. А пятница — это почти выходной, — с самой обворожительной улыбкой доверительно сообщает Ёнджун и шутливо ерошит Бомгю челку. — Привыкай. Бомгю в ответ только кивает и берёт со стола кружку. К такому, пожалуй, он привыкнуть может. (а вот его печень — нет) (потому что оказывается, что среда — отличный день, да еще и посередине недели, а вторник слишком далеко от выходных и всем нужна моральная поддержка, а понедельник… а про понедельник Ёнджун тоже что-то говорил, только Бомгю после двух бокалов шампанского очень плохо запоминает детали)*
Первое правило похода на корпоративы — лучше не ходи на корпоративы. (Бомгю его успешно нарушает спустя пару месяцев работы в издательстве) Второе правило похода на корпоративы (если ты все-таки пришел) — не пей больше своей нормы. Даже если твои коллеги убеждают тебя, что все хорошо, и старательно подливают в опустевший стакан. Третье правило похода на корпоративы (если ты всё-таки нарушил пункт два) — научись делать вид, что твой стакан полон, даже когда он пуст. Очень, очень полезный навык. (который Бомгю приобрести так и не успел). Четвертое правило похода на корпоративы (если все предыдущие пункты оказались абсолютно бесполезны) — целоваться с редактором, на которого у тебя краш и острое Желание выцеловать из него всю жизнь (ибо заколебал со своими дурацкими заданиями), ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ПЛОХАЯ ИДЕЯ. Как и ехать после корпоратива к нему домой. (но это уже правило номер пять, а Бомгю перестал считать еще на первом)*
Бомгю невольно вспомнил, как когда-то давно, еще на заре времен, мама просила не водиться его с плохими мальчиками (видно, еще тогда почувствовала, что на девочек ее сыну будет глубоко фиолетово). Бомгю честно держал свое слово целых шестнадцать лет (если он правильно помнит, что тогда ему было пять). Только больно уж хорошо Ёнджун целуется…*
Утро начинается не с кофе, а с попытки открыть хотя бы один глаз и не умереть от головной боли в процессе. Получается это у Бомгю спустя полчаса внутренних метаний и уверений, что хуже уже быть не может. (оказывается, может) Потому что потолок над ним точно чужой, кровать — слишком удобная (и двуспальная), а еще рядом лежит какое-то теплое тело и периодически тихо посмеивается. (ну, что тело живое — это уже обнадёживает) Бомгю, смирившись с неизбежным (и приняв как данность своё абсолютнейшее неумение пить) поворачивает голову. Ёнджун, сволочь такая, даже после страшной пьянки, с кошмарным гнездом на голове и красными глазами, выглядит как царь и бог. Бомгю бы раздражённо фыркнул (хоть что-то в своей жизни он умеет), но в голове как-то уж очень подозрительно звенит. Поэтому он только устало выдыхает и мечтает превратиться в тюленя. Вот прямо здесь и сейчас. (ну а что, зато они милые) (и у них не бывает похмелья) (и они не спят со своими коллегами в порыве неизвестно чего!!!) (кажется, это называется чувствами) Ёнджун, почувствовав шевеление рядом, переводит взгляд с экрана телефона (Бомгю показалось, что он увидел там видео с котятками из тиктока, которые посреди корпоратива зачем-то скидывал Ёнджуну) на младшего. И смотрит. Пристально так смотрит, как на планёрках раньше, когда младший редактор ещё не до конца освоился и периодически ляпал ошибки (кхм, проёбывался). Бомгю, в общем-то, понимает. Так проебаться — это надо умудриться. (чего он НЕ понимает, так это почему Ёнджун наклоняется и целует его, нежно перебирая пряди у лица)*
— И что теперь? — интересуется Бомгю, глядя куда угодно, только не на Ёнджуна. Что того явно не устраивает. Он недовольно цокает и больно кусает младшего за нижнюю губу. (Бомгю это кажется настолько милым, что он готов завыть) — Ну, — тянет Ёнджун, наконец-то (!!!) переплетая их пальцы. Бомгю невольно улыбается. — В ЗАГС, так и быть, пока не пойдем, я ещё слишком молод для покупки смокинга. Или в чем там женятся? Но просыпаться вместе по утрам я бы не отказался. Завтраков в постель не обещаю, мой максимум — включить кофемашину и налить в хлопья молоко, ну или… Что там «или», Бомгю предпочитает не слушать. (целоваться куда приятнее)*
Коллегам о своих отношениях они сообщить как-то забывают. То с литредактором нужно поругаться, то в доптиражах поменять обложки, то начальство уходит в отпуск и нужно успеть согласовать с ним кучу проектов. Поэтому, когда во время очередной офисной пьянки Бомгю предпочитает кожаному креслу колени Ёнджуна (справедливости ради — в кожаных штанах), у окружающих случается нервный срыв. — Вы встречаетесь? — А давно? — А почему не сказали? — И что прямо отношения? Прямо серьезно? — Ну наконец-то у нас есть повод выпить! — громче всех радуется Субин, последние полмесяца искренне переживающий за растущий алкоголизм их отдела, и Бомгю понимает, как сильно ему повезло с коллегами. Потому что таких ненормальных надо ещё поискать. Ёнджун тоже широко улыбается, глядя на происходящий цирк, и Бомгю чувствует себя счастливым-счастливым. Пока бойфренд томно не выдыхает ему на ухо: — Но я все равно жду от тебя врезы к новой книге до шести вечера. (да блять)
