Гарри Поттер - "злодей"

Кубок-портключ швырнул Гарри на землю Хогвартса с такой силой, что он едва устоял на ногах. В одной руке он всё ещё сжимал золотой трофей, а другой поддерживал… существо, которое когда-то было Лордом Волдемортом. Том Риддл выглядел жалко. Свиной пятачок вместо носа нервно подёргивался, попытки что-то сказать превращались в писклявое хрюканье, а магия… его магия была полностью дестабилизирована зельем. Величайший тёмный волшебник современности не мог даже левитировать пёрышко. «Превосходно, — подумал Гарри с удовлетворением. — Классическая злодейская победа. Унизить противника настолько, что смерть была бы милосердием». Первым, что он увидел, были десятки лиц, обращённых к нему. Трибуны вокруг лабиринта всё ещё были заполнены — очевидно, зрители терпеливо ждали появления победителя. И теперь они смотрели на него с выражением полного шока. — ГАРРИ! — Голос Дамблдора прогремел над площадью, и директор в мгновение ока оказался рядом. — Мой мальчик, что произошло? Кто это… Он замер, увидев пятачкообразное лицо Волдеморта. В глазах директора мелькнуло узнавание, затем недоверие, потом что-то похожее на… восхищение? — Том? — прошептал Дамблдор. — Это действительно ты? Волдеморт попытался что-то прорычать, но вышло только возмущённое хрюканье. Его красные глаза метали молнии ярости, но без магии он был беспомощен как котёнок. — Профессор Дамблдор, — произнёс Гарри своим лучшим «злодейским» голосом — спокойным, холодным, с оттенком превосходства. — Позвольте представить вам Тома Риддла. Он попытался вернуться, используя древний ритуал воскрешения. Я… внёс некоторые коррективы в его планы. К ним уже бежали другие преподаватели. МакГонагалл, Снейп, Грюм — все останавливались как вкопанные, увидев поверженного Тёмного Лорда. — Поттер, — прошипел Снейп, его глаза расширились от шока. — Что вы натворили? — Последовал древней мудрости, — пожал плечами Гарри. — И послушал вас, профессор Снейп. Как говорил величайший зло… герой древности Геракл: «В одном царстве может быть только один разрушитель порядка». Кстати, знаете, что он считал своим единственным добрым делом? Очистку конюшен. Всё остальное — убийства магических существ, разрушение городов, похищения — для него было подвигом или хорошим поступком… Единственное достойное дело его хоть и сочли подвигом, но точно не главным. Хотя сам он так не думал — вот уж иронично. — Вы сравниваете себя с… Гераклом? — МакГонагалл выглядела совершенно потерянной. — Нет, просто цитирую. В любом случае, не может быть двух главных… — слово «злодеев» Гарри вслух не озвучивал, — …одновременно. Это нарушает все законы драматургии. Тем временем на трибунах поднялся невообразимый шум. Студенты вскакивали с мест, пытаясь разглядеть, что происходит. Гарри слышал обрывки восклицаний: — Это Сам-Знаешь-Кто! — Поттер победил его! — Он спас нас всех! — Герой! Настоящий герой! «Герой? — подумал Гарри с иронией. — Если бы они только знали. Я не спасал мир — я устранял конкуренцию. Классический злодейский ход». — Гарри! — Гермиона прорвалась через толпу и бросилась ему на шею. — Ты жив! Ты победил! Ты… Она осеклась, увидев хрюкающего Волдеморта. — Это… это правда он? — В некотором роде, — кивнул Гарри. — Хотя сейчас он больше похож на неудачный эксперимент Невилла по трансфигурации. Рон, подбежавший следом, присвистнул: — Чёрт возьми, приятель. Ты превратил Тёмного Лорда в свинью? — Технически, только его нос, — поправил Гарри. — Остальное — побочный эффект дестабилизации магии. Гермиона, твоё усиливающее зелье сработало идеально. Правда, без антидота эффект кажется… необратимым или очень долгим. Как минимум для того, кто был в эпицентре действия. Гермиона покраснела от похвалы, но в её глазах читалось беспокойство. — Гарри, ты же понимаешь, что ты сделал? Ты победил самого опасного тёмного волшебника столетия! — Исправил, — поправил Гарри. — Устранил неэффективного претендента на власть. Том был ужасным злодеем — никакого стиля, никакой харизмы, только грубая сила и запугивание. Магический мир заслуживает лучшего… то есть, худшего… в смысле, более качественного… Дамблдор внимательно наблюдал за ним, и в его глазах мерцали те самые искорки, которые обычно означали, что он что-то понял. — Гарри, мой мальчик, — мягко сказал он. — Думаю, нам нужно поговорить. О многом. Включая пророчество. — Пророчество? — Гарри поднял бровь. — Вы имеете в виду то самое пророчество о рождении того, кто победит Волдеморта? Я его изучил. Довольно очевидно, что речь шла обо мне. — Да, но… — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда», — процитировал Гарри. — Очевидно же — один побеждает другого. Как Геракл победил Антея, хотя оба были чудовищами с точки зрения обычных людей. Классическая смена главы. Дамблдор поднял бровь. — Гарри, пророчество говорило о том, кто ПОБЕДИТ Тёмного Лорда, а не о том, кто займёт его место. — А какая разница? — Гарри пожал плечами. — Чтобы победить злодея уровня Волдеморта, нужно быть ещё более искусным. Простая логика. — Это совершенно не… — начала МакГонагалл, но её прервал новый шум. К ним спешили репортёры. Десятки их. С камерами, самопишущими перьями, вспышками фотоаппаратов. — Мистер Поттер! Мистер Поттер! Это правда, что вы победили Того-Кого-Нельзя-Называть? — Как вам это удалось? — Что вы чувствуете, став героем магического мира? Гарри выпрямился, приняв максимально внушительную позу. Камеры защёлкали как сумасшедшие. — Господа журналисты, — произнёс он голосом, который отрепетировал для публичных выступлений злодеев. — Сегодня произошло историческое событие. Эра неэффективного терроризма Тома Риддла закончена. Он сделал театральную паузу, наслаждаясь вниманием. — Но это не повод расслабляться. Магический мир стоит на пороге больших перемен. Перемен, которые я… то есть, мы все вместе… будем внедрять постепенно и неизбежно. — Вы имеете в виду реформы? — крикнул кто-то из журналистов. — Я имею в виду новый порядок, — загадочно ответил Гарри. — Порядок, основанный на эффективности, а не на страхе. На результатах, а не на угрозах. На взаимной выгоде, а не на терроре. «Классическая злодейская речь, — подумал он с удовлетворением. — Обещать улучшения, прикрывая ими захват власти». — Но разве это не то, что обещают все политики? — спросила молодая журналистка. Гарри холодно улыбнулся: — А кто сказал, что я не политик? Нет, не сейчас, но когда нибудь в будущем… «Ведь больших злодеев только поискать»… — подумал Гарри, но опять же озвучать это не стал. Наступила озадаченная тишина. Волдеморт выбрал этот момент, чтобы особенно громко хрюкнуть, что полностью разрушило драматичность момента. — Эм… Мистер Поттер, — неуверенно начал другой репортёр. — Что будет с… с ним? Гарри посмотрел на жалкую фигуру бывшего Тёмного Лорда. — Том Риддл будет передан властям. Пусть получит справедливый суд. В конце концов, публичное унижение в Азкабане — худшая судьба для того, кто мечтал о бессмертии и власти. Мёртвый Волдеморт стал бы легендой. Живой и побеждённый — он просто патетическое напоминание о цене гордыни. Дамблдор кашлянул: — Гарри прав в одном — Том должен предстать перед судом. Авроры должны будут… — Они уже здесь, — перебил Грюм, указывая на группу авроров, спешащих к ним. Следующий час прошёл в организованном хаосе. Волдеморта взяли под стражу (пришлось использовать специальные антимагические кандалы, хотя в его состоянии они были избыточной предосторожностью). Гарри допрашивали авроры, но он придерживался простой версии: Кубок был портключом, Волдеморт попытался воскреснуть, он использовал нестандартные методы защиты. — Нестандартные методы? — переспросил старший аврор. — Вы имеете в виду превращение его носа в пятачок? — Психологическое оружие, — пояснил Гарри. — Трудно внушать страх, когда вместо шипения издаёшь хрюканье. Аврор долго смотрел на него, потом покачал головой: — Знаете, Поттер, за всю мою карьеру это самый странный отчёт, который мне придётся писать. Тем временем вокруг Гарри собралась целая толпа студентов. Все хотели пожать руку «герою», поблагодарить за спасение. Это было одновременно приятно и раздражающе. «Они не понимают, — думал Гарри, механически пожимая руки. — Я не спасал их. Я просто устранял конкурента. Но если им удобнее видеть во мне героя… что ж, это даже лучше для моих планов». — Гарри! — Луна протиснулась через толпу, её странные радужные очки сверкали. — Поздравляю! Нарглы поют о том, как тень поглотила другую тень, оставив только свет! — Спасибо, Луна, — осторожно ответил Гарри, пытаясь понять, что она имеет в виду. — Хотя фиолетовые тени танцуют вокруг твоей головы против часовой стрелки, — добавила она задумчиво. — Это означает, что луна смеётся над солнцем, которое думает, что оно звезда. Впрочем, когда морковь поёт колыбельную, даже камни начинают мечтать о полёте. Прежде чем Гарри успел спросить, что она имеет в виду, Дамблдор положил руку ему на плечо. — Гарри, нам действительно нужно поговорить. Наедине. Гарри кивнул. Разговор с Дамблдором был неизбежен. Нужно было убедить его, что он не представляет угрозы… пока. Они направились в кабинет директора, оставляя позади шумную толпу. По пути Гарри заметил, как Снейп смотрит на него с выражением, которое было смесью уважения, страха и… одобрения? «Интересно, — подумал Гарри. — Возможно, у меня появился неожиданный союзник». В кабинете директора его ждал сюрприз. Там уже находились министр магии Корнелиус Фадж, Барти Крауч и несколько высокопоставленных чиновников. — А, мистер Поттер! — Фадж бросился к нему с распростёртыми объятиями. — Герой дня! Спаситель магического мира! «Опять это слово, — подумал Гарри с досадой. — Герой. Если бы они знали, какие планы зреют в моей злодейской голове…» — Министр, — холодно кивнул он, уклоняясь от объятий. — Мальчик мой, вы совершили невозможное! Победили Сами-Знаете-Кого! Это заслуживает высшей награды! Орден Мерлина первой степени как минимум! — Это было необходимо, — пожал плечами Гарри. — Том мешал… то есть, угрожал стабильности магического мира. Дамблдор внимательно наблюдал за ним из-за своего стола. — Гарри, расскажи нам подробно, что произошло после того, как ты коснулся Кубка. Гарри рассказал. Почти всё. Опустив только детали о своём «злодейском» поведении и философские дебаты с Томом. Версия получилась героической: храбрый юноша противостоит тёмному лорду и побеждает его хитростью и смелостью. — Невероятно! — воскликнул Фадж. — Использовать зелья таким образом! Гениально! — Весьма… изобретательно, — согласился Крауч, хотя в его взгляде читалась настороженность. — Гарри, — мягко заговорил Дамблдор, — ты понимаешь значение того, что произошло? Пророчество… — Исполнилось, — перебил Гарри. — «И один падёт от руки другого, ибо двое не могут жить, пока жив один». Том больше не угроза. Пророчество завершено. — Не совсем так, — покачал головой Дамблдор. — Видишь ли, Гарри, пророчество говорило не о противостоянии, а о… — Профессор, — перебил Фадж. — Какая разница в интерпретации? Факт остаётся фактом — мальчик победил Того-Кого-Нельзя-Называть! Это всё, что имеет значение! Гарри мысленно поблагодарил министра за своевременное вмешательство. Меньше всего ему хотелось, чтобы Дамблдор начал объяснять истинное значение пророчества при всех этих людях. — Мистер Поттер, — обратился к Гарри Крауч. — Вы упомянули Пожирателей Смерти. Можете опознать кого-нибудь из них? Гарри задумался. С одной стороны, выдать их означало бы поступить как герой. С другой… он дал слово. Даже злодей должен держать своё слово, иначе никто не будет с ним договариваться в будущем. — Там были люди в масках, — осторожно сказал Гарри. — Но большинство из них явно находились под Империусом. Волдеморт контролировал их силой. Когда его магия дестабилизировалась, они сразу аппарировали в ужасе. — Но… но вы уверены? — Крауч выглядел разочарованным. — Никого конкретного не можете назвать? — Я видел Люциуса Малфоя, — сказал Гарри, и Фадж побледнел. — Но он определённо был под непростительным. Его движения были неестественными, голос монотонным. Классические признаки. Гарри даже не врал — после Круциатуса Люциус и выглядел, и вёл себя не так как обычно, а насчёт того, о каком именно непростительном он говорит, это его дело. — То же касается Крэбба, Гойла, Макнейра и других. Волдеморт явно использовал их против их воли. — Но… — начал Крауч. — Я готов свидетельствовать под веритасерумом, что все они демонстрировали признаки нахождения под Непростительным заклятием, — твёрдо сказал Гарри. — О, это объясняет… — Фадж выглядел явно облегчённым. — Конечно! Империус! Бедный Люциус, его заставили! «Как удобно для всех, — подумал Гарри. — Люциус остаётся влиятельным союзником министра, я выполнил своё обещание, а Волдеморт получает всю вину. Плюс Малфой старший будет мне должен. Идеальный расклад для будущих манипуляций». Крауч явно хотел возразить, но Фадж уже продолжал: — Конечно же, мы проведём расследование, но если герой, победивший Сами-Знаете-Кого, говорит, что эти уважаемые люди были под заклятием… Ваше слово имеет огромный вес, мистер Поттер! «Статус героя открывает столько возможностей, — подумал Гарри с удовлетворением. — Даже защищая Пожирателей Смерти, я выгляжу благородным и милосердным. Гениально». — Гарри устал, — вмешался Дамблдор. — Ему нужен отдых после всего пережитого. Корнелиус, Барти, думаю, мы можем продолжить завтра. — Конечно, конечно! — Фадж снова попытался пожать Гарри руку. — Отдыхайте, мой мальчик! Вы заслужили! Герой! Настоящий герой! Когда чиновники наконец ушли, Дамблдор внимательно посмотрел на Гарри. — Ты проявил удивительную… изобретательность, — сказал он наконец. — Превратить нос Тома в пятачок. Должен признать, за все мои годы я не видел ничего подобного. — Психологическая война, — пожал плечами Гарри. — Страх основан на образе. Разрушьте образ — и страх исчезнет. — Мудрые слова, — кивнул Дамблдор, и в его глазах мелькнули знакомые искорки. — Поздравляю с победой в Турнире, Гарри. И с… нейтрализацией Тома. Какими бы методами ты ни пользовался, магический мир в безопасности. Гарри покинул кабинет в смешанных чувствах. С одной стороны, его «злодейская» победа была абсолютной. С другой… почему все упорно видят в нём героя? В гостиной Гриффиндора его ждала настоящая вечеринка. Похоже, близнецы Уизли опустошили все свои запасы фейерверков и волшебных сладостей. — Герой дня! — закричал Фред (или Джордж?). — Победитель Волдеморта! — подхватил другой близнец. — Я не герой, — устало сказал Гарри. — Я классический злодей, устранивший конкурента. — Конечно-конечно, — подмигнул ему Фред. — Ты злодей. Мы помним. — Самый героический злодей в истории! — добавил Джордж. Гарри хотел возразить, но Гермиона взяла его за руку. — Гарри, прекрати. Хотя бы на сегодня. Ты победил Волдеморта. Ты спас всех нас. Позволь нам отпраздновать. Глядя в её карие глаза, полные восхищения и чего-то ещё, Гарри сдался. — Ладно. Но завтра я возвращаюсь к планированию злодейского захвата власти. — Конечно, — улыбнулась она. — Завтра. А сегодня… танцуй со мной? Кто-то включил музыку, и Гарри позволил Гермионе увлечь себя в импровизированный танец. Вокруг смеялись и праздновали другие гриффиндорцы. «Что ж, — подумал Гарри, кружа Гермиону. — Даже злодеи имеют право на маленькие радости. Особенно после устранения главного конкурента». — О чём думаешь? — спросила Гермиона. — О будущем, — честно ответил Гарри. — О том, что теперь, когда Волдеморт повержен, открывается столько возможностей для… реформ. — Ты имеешь в виду злодейских планов? — она приподняла бровь. — Естественно. — Знаешь, Гарри, — Гермиона прижалась ближе, — иногда мне кажется, что ты самый странный злодей в истории. Злодей, который спасает людей, защищает друзей и делает мир лучше. — Это всё часть моего коварного плана, — пробормотал Гарри. — Конечно, — улыбнулась она. — Самого коварного плана в истории — случайно стать величайшим героем, пытаясь быть злодеем. Гарри хотел возразить, но музыка стихла, и Невилл поднял бокал с тыквенным соком: — За Гарри Поттера! За парня, который дважды победил Того-Кого-Нельзя-Называть! За нашего героя! — За Гарри! — подхватили остальные. Глядя на искренние, радостные лица друзей, Гарри почувствовал что-то тёплое в груди. Это было неправильное чувство для злодея, но сегодня… сегодня он позволит себе эту слабость. «В конце концов, — подумал он, поднимая свой бокал в ответ, — какой злодей не любит, когда его превозносят? Пусть по неправильным причинам, но всё же…» — За нас всех! — сказал Гарри. — За Хогвартс! И за новую эру! «Эру, в которой я стану величайшим злодеем, делающим мир лучше из чисто эгоистических соображений, — мысленно добавил он. — Но об этом они узнают позже. Намного позже». Вечеринка продолжалась до глубокой ночи. А в Азкабане, в специальной камере с антимагической защитой, бывший Лорд Волдеморт сидел на холодном каменном полу и тихо хрюкал от ярости. Величайшее унижение в его жизни — быть побеждённым подростком, который искренне считал себя злодеем, спасая при этом мир. «Поттер, — думал он, не в силах даже произнести это имя из-за своего свиного пятачка. — Когда-нибудь я отомщу. Когда-нибудь…» Но даже он понимал, что этого дня не будет. История самопровозглашённого Тёмного Лорда Волдеморта закончилась. Началась история Гарри Поттера — злодея, который случайно стал величайшим героем своего поколения. Хотя сам он об этом так и не узнает.