Кружевное бельишко
28 мая 2022 г., 19:35
Рихард никогда не стеснялся своей ориентации, по крайней мере, он об этом сказал бы каждому, ведь прошли времена, когда он боялся, что об этом кто-то узнает.
Теперь он был уверенным в себе красивым парнем двадцати восьми лет. Самый сок, самый смак.
Когда в двадцать четыре от Рихарда ушёл его парень, почти жених, Циммерман, он долго горевал. Ведь он посвятил ему столько лет. Просто убил самое прекрасное время молодости…
«Я… Что я?..» — эти пустые мысли роились в голове Рихарда каждый вечер.
Он приходил домой с работы, пил таблетки и, рассматривая шрамы, думал: «кто он, что он».
Иногда выдавались особенно радостные деньки, и он играл на гитаре.
И бывают ситуации, когда в час ночи резко хочется изменить себя, выучить латынь, а потом уехать в Индию — медитировать и искать себя.
Когда так накрыло Круспе, он, следующим утром, купил себе силиконовую грудь и, собрав дома пару интересных предметов женского гардероба, поехал в деревню.
— Этот автобус раньше всех. Вот значит на него сяду.
Куда он ехал — Рихард не знал.
Дорога заняла много времени, но его Рихард провёл за размышлениями о том, как местный народ попутает, когда увидит его. Силиконовая грудь шутка ли?
«Вот это я понимаю! Вот это развлечение! А потом эти люди будут слагать легенды о странном сумасшедшем, который… Который убил свою жену… Нет! Сестру!.. Нет… Мать! Который убил свою мать, отрезал её грудь, напихал туда чего-нибудь. Сена, например, и ходил с ней. И ещё охмурил кого-нибудь. И этот кто-то пропал безвести. Хотя на самом деле я выберу себе какого-нибудь красавца и заберу к себе. Будем жить вместе, главное, чтобы он меня любил…»
Так он сам не заметил, как приехал.
Пешком нужно было идти ещё часа два. Но Круспе повезло встретить паренька на телеге, запряжëнной пятнистым жеребцом.
— Эй! Мальчик!
Но когда «мальчик» обернулся, оказалось, что это был мужчина возраста примерно одинакового с Круспе.
«Неловко…»
— Ты в деревню? — спросили горожанина.
— Д-да, подвезëшь? — он улыбнулся.
Между ними завязалась беседа из которой Рихард понял, что звать мужчину Паулем, по фамилии Хирше, а ещё по имени Хайко. Хайко Пауль Хирше. Что есть у него домик почти на окраине деревни, что Рихард мог жить у него, если приехал ненадолго. А ещё, что есть у них уже местный сумасшедший. Это его расстроило. Но когда он решил расспросить Пауля поподробнее о нём, тот лишь смутился и перевёл тему.
«Хм… Чего это он так застеснялся?»
В деревне всё шло своим ходом. Перед Круспе открывалась милейшая картина: красивые домики, подметëнные дорожки, лошади стояли и жевали траву, где-то мычали коровы, бегали барашки, а где-то далеко горы, холмы, леса…
И он подумал: «Знал бы я, что тут такая красота и умиротворение, приехал бы и жил здесь, пока Циммерман не отпустил бы…»
Невольно навернулись слёзы от нахлынувших воспоминаниях о прошедшей любви.
— Ты чего? — спросил Пауль.
Рихард отвернулся.
Было необычно, что человек, которого он знал от силы сорок минут, интересовался, что с ним.
— Пойдём, провожу тебя, а мне ещё кое-что сделать надо, — с этими словами Пауль осторожно коснулся руки горожанина, а потом переплёл их пальцы и повёл Рихарда домой.
«Господи… Я… Я нашёл его!» — подумал мужчина.
«Что за детская влюбчивость?» — логично, что вы так подумаете, но кто бы ни давал тепла растоптанному сердцу, оно его возьмëт… И попросит ещё.
Дома у Пауля было очень чисто, опрятно, уютно. Внимание привлёк столик, на котором стоял букет полевых цветов.
«Он занят…» — вздохнул про себя Рихард, выуживая из букета василёк, а из кармана пачку сигарет.
Курить на кухне было неуважительно к хозяину дома, поэтому Круспе вышел во двор.
Пауль вернулся очень скоро, в его руках была корзина с картофелем и мясом.
— Ты умеешь готовить? — спросил Хайко.
— Ещё бы, — Рихард улыбнулся.
Вечер мужчины провели за готовкой нехитрого ужина — жареного картофеля и шницелей.
Пауль накрыл стол, разлил по кружкам пиво и пригласил Рихарда за стол.
— Ну, приятного аппетита, — улыбнулся Хирше.
— У тебя нет девушки? — выпалил Рихард вместо: «Тебе тоже приятного аппетита».
— Нет. Это… Зачем ты спрашиваешь? Я же и сам неплохо, вроде бы, мясо приготовил…
«Что?.. Почему он подумал именно про еду?»
— Пауль, что ты?! Я вовсе не об этом! А готовишь ты выше всяких похвал! Я просто… Заметил цветы… И в доме всё так аккуратно.
Рихард и подумать не мог, что будет так эмоционален с совершенно чужим человеком.
— А… Это… Я просто люблю васильки. Они красивые.
— Согласен.
Оставшийся ужин прошёл в молчании. Рихард помыл посуду, считая, что это было честно. Ведь он готовил только картофель, а Пауль мясо. Да и жил он у него бесплатно.
Круспе спустился в подвал, который был похож на большую комнату, и лёг на застеленную кровать. Пока Пауль возился с сервировкой, Рихард всё там обустроил. И теперь играл на гитаре какую-то грустную мелодию.
— Ты музыкант? — спросил неожиданно вошедший Пауль.
— Да, слишком громко? Впрочем, я уже иду спать.
— А… Хорошо, спокойной ночи.
И владелец дома скрылся в свете дверного проёма.
«Странно это было» — думал Рихард, укладываясь спать.
«Но это его «спокойной ночи» было очень приятным. И девушки у него нет. Сплошные радости».
***
Утром Рихард вышел на кухню. Пауль собирался куда-то. — Овец пасти. Ты что, со мной хочешь? — он очень удивился, что городской особе было интересно нечто подобное. — Ну да… Хочу проветриться. Полдня они ходили по холмам. Вышли к реке. Пауль оставил собаку охранять овец и стал раздеваться. — Ты чего делаешь? — смутился Рихард. При виде подтянутого тела пастуха Круспе почувствовал, как внизу живота что-то напряглось, замерло, а потом волнами беспричинной радости разлилось по всему телу. «А ну тихо! Это пока не наше». — Купаться иду. А ты? Давай со мной! — Хирше уже стаскивал штаны. Вместе с нижним бельём. «Блядь!» — выругался Рихард. Он уже несколько лет не видел такого милого, красивого, а главное свободного тела так близко. — Пойдём, не бойся, тут мелко, — Хайко подошёл к Круспе, но тот отполз назад, прикрывая лицо руками. — Нет, нет, нет! Я… Я не умею плавать! — он сразу нашёл отговорку. — Да я же говорю, тут неглубоко. Пошли, чего ты застрял? Рихард понял, что всё потеряно, и он спалился, когда Пауль коснулся его плеча, а потом отстранился. — Оу… Ладно, — пастух опустил взгляд туда, куда не надо было, и ушёл. «Чёрт… Чёрт… За что?» — Круспе злобно смотрел на бугорок между ног. Пауль несколько раз окунулся и вышел сохнуть, не подходя к Рихарду. «Всё, угробил хорошее отношение ко мне! Доволен?! Хер». Обратно к деревне они шли и снова молчали. Не потому, что Пауль игнорировал Рихарда, а потому что был занят счётом овец и всячески подгонял их. Пауль пошёл к владельцу стада, а Рихард — домой к Хирше. — Меня не будет ещё где-то пару часов, так что не беспокойся! — крикнул вдогонку Пауль. «Хорошо…» Рихард решил что-нибудь приготовить для Хайко в качестве извинения. А за что, он не знал. Просто чувствовал себя виноватым. — Надеюсь, он меня не убьёт, — тяжело вздохнул он, глядя как запекается красная рыба. Только когда Рихард отвлекся от созерцания своего кулинарного шедевра, чтобы отхлебнуть чаю, он задумался, куда делся Пауль? Куда он пошёл? Почему его нет так долго. Уже больше двух часов! Он остался ждать его на кухне, слушая жужжание лампочки, висящей под потолком. Ближе к полуночи дверь отворилась, и в дом вошёл долгожданный Пауль, старавшийся вести себя тихо. — Ты куда пропал? — неожиданно громко спросил Круспе. Пауль вздрогнул. — Я? Да тут был пирушка, стол праздничный. Меня пригласили. Я думал ненадолго, а там надолго. Понимаешь ли, — он пошло улыбнулся. — Девушки были. — Ты пьян? — запереживал Рихард. — Право… Наверно, да?.. Пора бы спать. — Да, конечно! — Рихард подбежал к нему и, взяв за талию, чтобы поддержать, повёл в спальню. — Ох-х… Ты ужин приготовил? — глаза Пауля наполнились слезами. — Это так мило… Для меня давно ничего не готовили, м-м… «Господи, дай мне сил не разложить его на столе» — подумал Круспе, когда растроганный Хирше полез к нему обниматься, задел бедром пах, а потом и вовсе начал его целовать. «Один раз… Всего один раз…» Рихард обнимает Пауля обеими руками и прижимает его к себе. Слёзы брызжут из глаз. Так не хватало ему этого простого жеста. — Почему ты плачешь? — спросил тихо Пауль, гуляя руками по спине Рихарда. — Потому что мне больно… Сердце разбито, понимаешь? — Нет, я никогда ещё не любил. Круспе промолчал и поцеловал Пауля в щёку. Нужно было уже отпускать его и укладывать спать. — Спи, — сказал он, выходя из чужой спальни. Сам же пошёл мыться и в подвал. «Его слова: «Это так мило»… Ради этого стоило потратить весь вечер на готовку».***
Утром Пауль проснулся на удивление бодрым. — Рихард, я ушёл! — в этот раз он не стал брать его с собой. Круспе был один. От суки он стал играть на гитаре. За балладой — баллада, а потом хиты американского рока. Рихард бил по струнам изо всех сил и громко пел. Около полудня вернулся Пауль и пришёл в ужас от выходки гостя. — Что же ты творишь?! — вбежал он в подвал. Рихард очень испугался такого внезапного появление Хирше, вздрогнул, уронил гитару и громко выругался по-английски. — Что? — руки всё ещё немного дрожали. — Не шуми, пожалуйста, староста придёт… Торопливые объяснения, почему это нельзя шуметь, прервал громкой стук в дверь. — О нет… Чёрт, Рихард! Он пришёл. Я поговорю с ним, — Пауль обречëнно опустил голову. — Нет, веди его ко мне. Хайко сразу расцвёл и повеселел. Его обрадовало то, что с него сняли ответственность. — Приведи себя в порядок и! Он слеп, но лучше с ним не шутить. Хорошо? — Да, ми… Пауль ушёл, а Круспе остался сидеть в подвале и думать, почему это чуть не сказал «да, милый». Что это было? Но он быстро спохватился. «Он слеп? Ха-ха! Слеп! Отлично. Где мои сиськи? Самое время выполнить свой замысел!» Натягивая силикон, а поверх кружевной бюстгальтер, он размышлял, что после знакомства с Хирше совсем позабыл про изначальную цель поездки. В дверь постучали, потом она открылась. Рихард прикрылся от Пауля покрывалом, делая вид, что застилает кровать. И вот он остался один на один со старостой. Это был слепой дед с пышной бородой, в строгом кафтане. Он был высоким и широкоплечим. Рихарду это показалось довольно симпатичным. — Расскажи о себе, — мужчина, постукивая палкой нашёл табурет и сел на него, чуть не промахнувшись. — А что Вам уже Хирше рассказал? — Рихард про себя помолился, чтобы оказалось там, что Пауль ещё ничего не сказал. Не выдал его пола. — Ничего не сказал. Я его прервал. Голос у тебя… Что с ним? — Курю, — это была отличная отговорка. «Девушка, почему голос такой? — курю. Всё». — Что же, путник, я жду, когда ты… Рихард приблизился, взял руку старосты и поднëс к груди, прижимая кисть к силикону. — Путница, значит? — дед ухмыльнулся. Рихард подставил грудь под ласки, которых не чувствовал и сел на колени старосты. — Вас как величать? — полупростонал Рихард. — Тилль Линдеманн. Но для тебя просто Тилль. Или, — он улыбнулся, оскалив, на удивление Круспе, красивые зубы. — Тилльхен. Недолго думая, Рихард приник к губам Тилля. — Н-ну что же Вы… Вам… — он смутился и это позабавило Круспе. — Тебе, — мягко поправил он. — Тебе не противно? Не верю, что ты тоже слепа и не видишь моего уродства. — Где я могу видеть уродство?.. Ты очень красив, — он снова поцеловал Тилля. Осторожно, еле касаясь губами, трёхдневная щетина могла всё испортить. Лаская руками грудь Линдеманна, Рихард подумал, что дед не такой уж дед, если сейчас в задницу Круспе упирается внушительных размеров стояк. — С вашего позволения, — Круспе спустился на пол и расстегнул ремень Тилля. — Н-нет! Ты что?! — вскочил он, ища трость с металлическим наконечником. — Что? — опешил Рихард. — Я и так прощаю тебя… Не шуми больше. Но… «это» излишне, милая леди. Он улыбнулся и позвал Хайко, чтобы тот проводил его. Когда Пауль вошёл в подвал, Рихард ещё не успел переодеться и стоял в кружевном белье и чёрных широких штанах. — Что ты ему такое сказал, что Линдеманн, — но увидев Круспе он опëрся о дверной косяк и медленно сполз на пол, теряя сознание. «Блин… Снова мне перед ним неудобно…» — думал Рихард, стягивая силикон. Привести Хайко в сознание было несложно. — Я так шутил. Шутил говорю! Вот, смотри на меня, вот моя настоящая грудь! — сразу начал Рихард, показывая себя со всех сторон. Где-то глубоко внутри Круспе надеялся как-то соблазнить пастуха своими натуральными, от этого не менее аппетитными, формами. Но на самом деле ему было далеко не до этого! — Я, п-понял… — дрожащим голосом проговорил Пауль. Рихард всё-таки решился рассказать Паулю о себе и о том, почему купил себе эти накладки. Пауль молча слушал его, иногда делал жалостливое лицо. — …Вот поэтому я здесь. И мне правда стыдно. Не перед старостой, а перед тобой. Я не хотел, чтобы вот так… Но Хирше прервал извинения Рихард и обнял его. — Всё в порядке. Он ушёл. Оставив Круспе одного. «Что же… А Тилль очень даже ничего, у меня почти встал» — улыбался сам себе Рихард, доставая из сумки платье. Завтра он пойдёт завоёвывать старческое сердце.***
Когда утром Рихард побрился, накрасился, выгладил юбки и пришёл к Паулю на суд, тот сказал, что все деревенские красавицы и в сравнение не идут. — Ты смеёшься надо мной, верно? Пауль кивнул. — Рихард, пожалуйста, будь осторожен… — сказал он на прощание. — Всё будет хорошо, поцелуешь первую красавицу на деревне? — он игриво вильнул бёдрами и рассмеялся. Найти Тилля было сложно. Он шёл куда-то в лес в компании пары девиц. «Вот куда? Куда ты, слепой дед, идёшь в лес?!» — Здравствуйте, девицы, — прохрипел Рихард, догоняя троицу. Девушки скривились при виде тонны косметики на его лице, а Тилль довольно мило улыбнулся. — Ох, это Вы, милая леди? — Господин Линдеманн, этот человек мужчина… — сказала одна. Но Тилль в ответ лишь засмеялся и, потянувшись к Рихарду за поцелуем, ответил ей: — Тогда это самый милый мужчина в моей жизни! Конечно же, он не верил словам девушек… — Что ж, дорогая, пойдёмте со мною? — предложил староста, прогоняя двоих своих спутниц. Рихард взял руку Тилля и повёл за собой. Когда деревня осталась позади, а вокруг не было видно людей, Рихард остановился и обнял Тилля. — Ой, ну что же Вы? — почему-то он предпочитал не знать имени «милой девушки». — Я вас люблю, Тилльхен, — прошептал Рихард. — И мне так жаль, что Вы не дали сделать Вам приятно при прошлом нашем свидании. Я было думала, что оно последнее… — Ну как же я мог вот так бесцеремонно воспользоваться девушкой… Что же я, совсем? На лице Тилля цвела немного пугающая, но всё равно милая улыбка. Он осторожно взял Рихарда за талию и привлёк к себе. — Милая, я не вижу твоего лица, но думаю, что ты очень хорошая. — С чего бы такое мнение, Тилль? — Рихард решил узнать. — Чувствую твою боль, какую-то тоску… Чувствую, что тебе плохо, но ты со мной и… — И мне не так тяжело, — Рихард отодвинул бороду старосты и поцеловал его в дряблую кожу у ключиц, изрезанную морщинами. Так они стояли, обнимая друг друга, около двадцати минут. «Как же легко он согласился быть со мной сейчас…» — думал Рихард. — Предлагаю продолжить. Зайти чуть дальше, скажем так, — улыбнулся в очередной поцелуй Круспе. — Так скоро?! — удивился Линдеманн. — А когда же? Я буду вынуждена в скором времени покинуть Вас. — В таком случае… Не могу не согласиться. Рихард нашёл поваленное дерево, посадил Тилля и достал из кармана баночку вазелина. — Ну так что же, красавица? — Тилль уже надрачивал большой член. При виде этого достоинства, Рихард как-то внутри весь сжался. — Пара минут и буду готова. Растягивать себя самому та ещё непростая задача… Но разве мог Рихард попросить сделать это Тилля?.. Когда он стал мазать ствол и головку члена Линдеманна, тот по инерции уставился на него невидящим взором. — Всё в порядке, — заботливо произнёс Рихард и чмокнул Красную головку, сочащуюся спермой. Рихард поднял юбки, взялся за плечи Тилля и медленно стал насаживаться на его член. — Что ты делаешь? — недоверчиво спросил Линдеманн, чувствуя, что входит не в аккуратное, нерастянутое, почти девственное влагалище, а… Куда-то не туда… Он прошёлся руками по торсу Круспе, опустился к ногам, а потом быстрым движением отодвинул юбки и… Рихард вскрикнул, когда толстые пальцы грубо сжали его яички. — VERDAMMT! — Тилль столкнул с себя Круспе и пнул ногой наугад, попадая по промежности. Юбки самую малость ослабили удар, но Рихард всë равно лежал на траве, задыхаясь от боли. — Ты кто, чёрт возьми?! — кричал Тилль. — Рих-хард, — слёзы текли по щекам на цветущие васильки, оказавшиеся примятыми к земле. — Да я тебя сейчас! — Тилль замахнулся тростью и резко ударил ею Рихарда в бок, потом по ноге, по шее, плечо, предплечье… Он избивал парня, не задумываясь, куда бить. Но кто-то его остановил. — Постойте! — крикнул Пауль. Тилль рявкнул, чтобы тот ушёл, но Хирше не отступал. — Эта тварь меня обманула! Ещё и осквернила моё достоинство! — по голосу Круспе понял, что Тилль отвернулся. — И я не про то, что меж ног. Избавься от него, Хирше. Прогони. Чтобы его здесь не было больше. Пауль торопливо засоглашался. Тилль ушёл. — Боже мой, Рихард, как же ты так?! — Пауль опустился к Рихарду, поднял его и прижал к груди заплаканное лицо. — Риша… — Пауль тоже чуть ли не плакал. — Я же говорил тебе… Будь осторожен, но, ах, почему же ты такой упрямый? А что было бы, если бы я не решил за тобой присмотреть?! Рихард не знал, что говорить, ему было больно, стыдно, обидно. — Не знаю, милый… Прости… Когда он понял, что неправильно обратился, было поздно. Да и безразлично. — Риша, вставай, пожалуйста. Пойдём домой, — Пауль пытался поднять Круспе, поддерживая его. И Рихард пошёл. Дома он снял всю одежду, смыл косметику и, полностью голый, упал на кровать, всё ещё чувствуя, как болит всë тело. Через час, когда сил плакать уже не было, но тихая истерика не отпускала его — кто-то постучался в дверь. Рихард не ответил. Пауль вошёл. — Как ты? — он сел рядом с Рихардом и погладил его по спине. А Круспе всё молчал. Хирше сидел и гладил бархатистую кожу, где-то, нет-нет, виднелись родинки. И синяки… — Меня никто не любит… Почему так? — вдруг спросил Рихард. Пауль смутился. — Не то, что бы я хотел любви, я хотел бы просто с кем-нибудь потрахаться. Отсосать кому-нибудь. Или просто лечь рядом и уснуть… Но никто не даёт мне этого сделать. Ни в городе, ни здесь… — Рих… — грустно выдохнул Пауль. Круспе поднял на него припухшие глаза. — Помнишь, я говорил, про местного сумасшедшего? Так он… Вроде тебя… «Значит я всё-таки стал тем, кем хотел. Второй сумасшедший. Ух ты». Вдруг Пауль встал и молча ушёл. — Нет… — прошептал Рихард, но никто его не услышал. «Уеду завтра. Хорошо, что всё так вышло — будет распрощаться с этим местом» — он стал собирать вещи. Когда всё было уложено, дверь снова проскрипела. — Рихард, знакомься, Оливер. Он, как бы это?.. — Кхм… — вступил второй голос. — Пидор, пидорас, гей, пидрила, петушара, гомик, гузноëб — меня так мама назвала, и разочарование старосты. Рихард резко обернулся. На него смотрел высокий парень, спортивного телосложения. Красота — одним словом. — Я Оливер, — он протянул руку. — Рихард. Приятно познакомиться. Пауль подмигнул Круспе и оставил их одних. — Ну и как ты спалился перед старостой? — прямо спросил парень. — Пытался трахнуться с ним, прикидываясь девкой. «Если озвучить, то план — говно полное…» — А я признался Паулю в любви, — Оливер усмехнулся. — Ты гитарист? — он кивнул на гитару. «В Пауля сложно не влюбиться. Я обязательно вернусь сюда, просто так, ещё раз увидеть этого ангела». — Ага. — Я когда-то жил в городе и играл в группе. У меня была кличка Олли-оргия. — А у меня нет клички…
