Ветроводы. Том 1.

Цзюнь У неспешно вошёл в покои Повелителя Ветров, Шэнь Цинцю. — Что же ты за ним не следишь, Шэнь Цинцю? Посмотри как он покалечился. В том, что держит у себя на руках Цзюнь У, можно было угадать Юаня только по слегка закоптившимся одеждам Повелителя Воды. Шэнь Цинцю понадобилось несколько секунд, чтобы только сфокусировать взгляд и распознать речь. Сейчас он сидел на полу, прислонившись к стене. На руке его виднелся глубокий порез, а сам он сидел в луже крови, словно спуская её. Над ним виднелся такой же, очень похожий, но уже немного заживший. Это и была причина того, почему Шэнь Цинцю был в прошлый раз совсем бледный и едва стоял на ногах. Его гложило чувство вины. Но он ничего не мог сделать. Ему было больно за Юаня. Но и очень больно за себя. Душа его обливалась всепоглощающим огнём. И слова Юаня, его пощёчина, повторно стали последней каплей, заставив взяться за Сюя, изящный меч, служивший украшением комнаты Небожителя. Он хотел заглушить душевную боль физической. Хотел перестать соображать. И теперь к нему медленно приходило осознание того, что он видит и слышит. Безэмоциональное лицо, смотрящее доселе в никуда, вдруг исказилось ужасом. Не помня себя, он опирается на стол рядом и в один момент оказывается рядом с Владыкой, в отчаянном ужасе глядя на любимого брата. — Юань..! — ослабевшим голосом выкрикнул Цинцю. Сам едва стоя на ногах, он попытался забрать брата с рук Цзюнь У. Его охватили настолько бурные и горькие эмоции, такой ужас, что слёзы ручьем хлынули по щекам. — Нет, нет, нет, Цинцю. Я пришел сюда показать тебе последствия твоих неразумных действий, а не отдать брата. Ему требуется серьезное лечение, а для этого нужно будет снять парчовые одежды. Пока что он поживет в моем дворце. Видя, что делает Шэнь Цинцю и в каком он состоянии, Цзюнь У немного разочаровывается в нём. Лю Цингэ бы день и ночь сторожил своего ненаглядного, а этот... Ничтожество. Развернувшись, Владыка уходит, временно превращая Юаня в неваляшку, чтобы этого не заметили другие Небожители. Шэнь Цинцю замирает и медленно опускает взгляд. Он ничего не ответил, не стал спорить. Он виноват, что не доглядел за братом... Он виноват, что не уследит. — Такого больше не повториться... — тихо шепчет Цинцю. То ли для Цзюнь У, толи просто мысли в слух. Но он и правда больше такого не допустит. Как вообще так вышло, что Юань обгорел..? Как можно было так не досмотреть!? Колени подогнулись и он с глухим стуком опустился на пол, коря себя за то, что произошло. Цзюнь У ушел, оставляя Шэнь Цинцю одного. Юань приятно его удивил. Оказавшись на грани, он, в отличии от своего брата, продолжил бороться, не смотря на всю боль. А вот Цинцю... Немного разочаровал. Ему казалось, что всё будет как раз таки наоборот. Ну да ладно, посмотрим, что из этого выйдет дальше. Шэнь Цинцю, взяв себя в руки, осторожно присел за стол, промывая и обрабатывая рану заранее приготовленными мазями. Перебинтовав, он велел Мин Фаню вымыть кровь. Мин Фань, в полном ужасе в который раз за день, уже хотел было что-то спросить, но Повелитель Ветров запретил ему «открывать свой поганый рот». Шэнь Цинцю на силу пришлось взять себя в руки окончательно. Привести мысли в порядок. Этот день он не прикасался к работе, погрузившись в размышления, пока восстанавливался. Им с Юанем нужно поговорить... Нужно попытаться что-то сделать. Нужно помириться... Прошло три месяца и только тогда Шэнь Юаня вернули домой. Когда со всех видимых участков его тела почти сошли следы ожогов. Он пришел, спрятав голову под шляпой доули с длинной вуалью и, ни с кем не разговаривая, ушёл в свои покои, замыкаясь там. Вскоре послышался звон разбиваемого вдребезги зеркала. Шэнь Цинцю не сразу понял, что его брат вернулся домой. Тот уходил по делу, а вернувшись, услышал звон. Словно бьётся стекло. Он тут же ринулся туда, к покоям Юаня, перепугавшись. — А-Юань!? — Уходи, — раздается тихое из-за двери. — Юань, — тихо вздохнул Цинцю, — нам нужно поговорить. Очень нужно. — Я. Сказал. Прочь. — все так же не желая ни видеть, ни слышать брата, чеканит Юань, — НЕУЖЕЛИ И СЕЙЧАС Я ТАК МНОГО ПРОШУ!? — переходит он на крик. Цинцю чуть вздрогнул и сделал глубокий вдох. — Хорошо. Я уйду. Но только если ты пообещаешь зайти ко мне завтра. Он прикладывает ладонь к двери, тише говоря брату: — Я ведь волнуюсь. — Не приду. Черт с тобой... Заходи. Последнее Повелитель Вод произносит очень тихо, с явным нежеланием этого делать. Шэнь Цинцю неслышно вздыхает с облегчением, медленно заходя. Он весь извёлся за эти три месяца и места себе не находил от того, что не уследил за братом и тот... Парчовые одежды ведь не горят и Цинцю это знал. Знал. Но не предупредил... Не додумался. Он поднял взгляд на брата. Юань стоял у осколков разбитого зеркала, заложив руки за спину. На голове его все так же была шляпа доули с плотной тканью, скрывающая лицо так, что едва можно было разобрать черты сквозь неё. Повелитель Ветров смерил брата взглядом и медленно подошёл, однако сохранял приличное расстояние. — Юань, позволишь на себя взглянуть? Я скучал по тебе. Повелитель Вод в ответ едва заметно кивает на его вопрос. Но сам он не потянулся, чтобы отодвинуть занавес. Потому Цинцю не оставалось иного выбора. Он медленно подошёл, осторожно отодвигая плотную ткань и бережно снимая доули с брата. Из-под шляпы показалась едва заросшая волосами голова и лицо, испещренное шрамами от ожогов. Сам же Юань ещё до того, как сняли доули, смежил веки, не желая ничего видеть. Особенно Цинцю. Повелитель Ветров, помедлив, осторожно погладил Юаня по волосам. — Они отрастут и будут в сотни раз лучше прежних. А шрамы сойдут и твоё лицо засияет новыми красками. Юань ведь Божество и шрамы с него точно сойдут. А у Цинцю есть чуть ли не всевозможные волшебные мази, которые помогут в этом. Юань отворачивает голову, избегая далее прикосновений брата к своей голове. — Знаю это и без твоих слов. Шэнь Цинцю в этот раз не настаивает и заводит руки за спину, а после отводит взгляд. Так холоден... Слова режут сердце, словно ледяным ножом. — Ты... Меня и правда возненавидел столь сильно, Юань? В этот раз, опасаясь, что брату и вовсе стало неприятно обращение «А-Юань», Цинцю не назвал его так. — А ты как думаешь? Из-за кого так все обернулось? — Из-за меня, — подтверждает Цинцю лёгким кивком, — я хотел об этом поговорить. Юань... Он немного замялся, но после сделал глубокий вдох и вернул лицу невозмутимость. — Ты правда больше не хочешь зваться моим братом? — Желаю я того или нет - не важно. Последователи все равно считают нас то братьями, то мужем и женой, тут уж дело вкуса. Повелитель Вод медленным движением забирает из рук Шэнь Цинцю свою шляпу доули, вновь надевает её, пряча лицо за плотным полотном. Шэнь Цинцю подавил тихий вздох, опуская взгляд. — Я и правда люблю тебя. Но ты не примешь моих чувств, потому что любишь другого? — Именно так. Почему ты думаешь, что я могу изменить свое решение? Из-за этих проклятых одежд? Ну так вперёд, прикажи? Но учти, когда-нибудь я их с себя сниму. И я лично тебя изобью так, что ты не встанешь полгода с постели. Цинцю не поднял взгляд. Лишь сжал плотно кулаки, спрятанные за спину. Было больно. Больно слышать от брата и возлюбленного такое. На это он ничего не ответил. Лишь развернулся спиной, чтобы скрыть эмоции и кратко сказал: — Хочу попросить тебя не пытаться их снять. Так ты только навредишь себе. Хмыкнув на это, Шэнь Юань вместо ответа выставляет немного одну ногу вперед и задирает подол, обнажая её. Шэнь Цинцю, слыша странный шорох ткани, оборачивается на брата. И замирает. Это же... Это... Повелитель Ветров плотно прикрывает рот рукой от настолько ужасной картины. Чуть выше лодыжки Повелителя Вод, Шэнь Юаня, виднелась проклятая канга. — Небожители не могут целыми днями ходить в парчовых одеждах без вреда для собственных духовных сил. Однако, если нет сил, значит, нет проблемы, да? — Он... Поэтому наложил на тебя проклятую кангу..? — Нет, что ты, я решил пошутить над тобой и нарисовал себе её сам с помощью туши, — с морем язвительности произносит, пряча ногу обратно под одежды. Шэнь Цинцю прикрывает глаза, делая глубокий вдох и едва заметно пошатываясь. Язвительность Юаня его добивает и тот медленно разворачивается. — Я направляюсь к Владыке, — непреклонно заявляет Повелитель Ветров. — Словно ты что-то можешь с этим сделать, — хмыкает Шэнь Юань, складывая руки на груди. Шэнь Цинцю ничего не ответил. Не знал, что ответить. Но он не мог позволять так обращаться с родным братом. Даже Владыке. Эти три месяца одиночества стали настоящим адом. Он не желал в него возвращаться. Небожитель много думал то время, но мысли его мало к чему привели. В итоге он просто зарылся в работе. Но теперь, вживую видя брата и всё, что с ним произошло, Шэнь Цинцю не мог этого так оставить. Распахнув Веер Повелителя Ветров и раздражённо-зло им обмахиваясь, он направился прямиком к Владыке. По Сети духовного общения к нему наверняка бесполезно обращаться. Потому что мало ли сколько ещё десятков Небожителей так делают. Цзюнь У восседал на своем троне в зале, подперев голову кулаком и лениво размышлял на тему этих братьев. Юань теперь полностью под контролем его воли. Но что ему делать с его братом? Может, напомнить ему о старых добрых днях, когда он был смертным? Вряд ли последователи оценят в роли Бога бывшего разбойника и раба. Повелитель Ветров бесцеремонно входит во дворец Шэньу, хмуро глядя на Первого Бога Войны. При том порывы ветра, который он был не в силах сдержать из-за злости, трепетали его волосы. — Владыка, — хмуро позвал его вошедший Цинцю. Цзюнь У даже взгляд на него не переводит, не убоявшись гнева Бога. Где он и где Владыка? Даже не смешно. — Я слушаю тебя, Цинцю.