Начало

Очередной раз смотрю на Мидорию, стараясь сконцентрироваться на его бормотании. — Тодороки, — вдруг тише говорит он, вырывая из потока размышления вслух. — Что бы ты сделал, если к тебе подошёл парень в признании ну… например, симпатии? Или в более глубоких чувствах? — Что прости? — это было внезапно и даже дело не в вопросе, а в том, что он покраснел. — Признание. Если бы вдруг тебе кто-то признался в чувствах, как бы ты отреагировал? — повторил он смотря куда-то в сторону, его взгляд остановился между деревьев, словно нашёл там какую-то свою цель. — У меня нет на это времени, Мидория, — проговорил я, наблюдая за ним. Он что? В кого-то влюблён? Кто? Урарака? Нет, он ясно говорит о парне. Иида? С кем он ещё тесно общается? И мало того, планирует признаться? Да ещё и парню, нет, я поддержу конечно его в любом случае, но здесь все больше зависит от объекта внимания. Да и третий год обучения, мы совсем скоро закончим с академией, вряд ли кто-то будет в восторге от признания под конец выпуска. Я не знаю. Хотел бы я такое услышать? Смотря от кого услышать, вот главный ответ на этот вопрос, эта мысль начала тихий зуд где-то в подсознии. — Именно по этой причине тебя и спрашиваю, я знаю, что ты сейчас ставишь на карьеру будущего героя, но всё-таки. — Моя реакция не показатель. Все зависит от предполагаемого объекта, если один может отреагировать вполне спокойно, то другой весьма неоднозначно, возможно даже кто-то резко отрицательно. А кто тебе нравится? — Мне? — слишком громко воскликнул он и нелепо взмахнул руками. — Ну знаешь, это скорее гипотетически в качестве примера, а что если бы… — Бакуго Кацуки! — вдруг раздался громкий голос Ашидо откуда-то со стороны деревьев. — А я тебя нашла! Я перевёл взгляд туда, откуда доносится голос розоволосой одноклассницы. Прямо на траве около корней дерева сидел Бакуго собственной персоной, его голова была откинута прямо к стволу, а глаза закрыты. Судя по всему до этого момента он вполне себе успешно отдыхал, возможно даже дремал, выбрав место в тени. Однако коварное солнце всё-таки не оставляло попыток добраться до него и в густых волосах мелькал луч, освещая светлые волосы, превращая их в нечто светящееся и неземное. Отдыхал до этого момента, пока не пришла их шумная одноклассница. — Отвали. Иди найди Киришиму или Пикачу и развлекайтесь на здоровье. — Не хочу, Я Большое Зло, хочу быть здесь. Твои манеры время от времени до сих пор хромают. Тебе надо быть более добрым, понимаешь, проявлять почаще свою более положительную сторону. — Да, тем более. Мне что, надо обмотаться предупреждающей лентой, чтобы ты оставила меня в покое? — он открыл свои красные глаза и посмотрел на свою нарушительницу покоя, однако на лице не было какого-либо оттенка недовольства. Скорее некая снисходительность, так возможно позволяют детям делать свои незначительные шалости. — Это невозможно, — обняв его одной рукой, пропела она, широко улыбаясь. Её лицо практически вплотную приблизилось к лицу блондина, нос к носу, врываясь в его зону дыхания. — Я буду поднимать твой коммуникационный опыт, Бакуго. Вот увидишь мои уроки не пройдут даром. — Дистанция, — чуть толкнув ее в бок, проговорил он и тут его взгляд остановился на нас. Он посмотрел сперва на Мидорию, потом на меня. Не отрывая взгляда он вытянул ноги и медленно, словно нехотя разорвав зрительный контакт, повернул голову к Мине. Пошарив рукой, он притянул свою школьную сумку к себе, порылся там рукой, чем-то щелкнув, и достал оттуда два круглых фрукта. Несмотря на все наши совместные миссии и близкие к дружеским отношения, рядом со мной или Мидорией он не был так расслаблен, как например в компании Ашидо или Киришимы, да того же Каминари, пусть и постоянно ругался на них, тот же Серо входил в это некое содружество. Так вот там царила совсем иная атмосфера, им позволялось немного больше, всегда, почти без исключения и без выделения кого-то из них. Почему почти? Потому что Ашидо иногда чаще других крутилась рядом и именно наедине с ней, Бакуго оставался спокойным даже когда та была слишком активной. Именно сейчас она положила голову к блондину на колени, продолжая о чем-то говорить, прокручивая в руках фрукт и у меня закралась мысль, что да не в первый раз, она слишком свободно это делала. Такое можно только избранным, в то время как ему, Тодороки такое нельзя. Он не может подойти и сделать такое, секунды не будет на осознание, его быстро вычислят и пошлют куда подальше. Но почему такие мысли? Ему что, хотелось бы всего этого? Да, бред. Или не бред? Или хотелось так, что в один момент я засунул эти мысли настолько глубоко, что если рассматривать на полном серьёзе, то я вряд ли смогу противостоять этому, мне захочется всё и без остатка. Всего его и желательно навсегда. Фрукт похоже оказался на редкость сочным, что начал стекать по руке Бакуго, а я не мог оторвать взгляд от того, как мокрые капли скользят по его коже. Интересно какая на вкус его кожа, вспомнился факт того, что нитроглицерин имеет сладкий вкус. Так что с этим у Бакуго, пусть и его пот имеет что-то схожее с этим веществом, но обладает ли такими свойствами, эта мысль не давала мне покоя. Причем к ней добавилась ещё одна, какой будет она на вкус в сочетании с соком персика, слишком навязчивой, чтобы игнорировать. И словно в укреплении странных желаний блондин вдруг коротким взмахом стряхнул с руки капли сока, а потом просто слизал остатки языком. Да и в этот самый момент он снова столкнулся с моим взглядом, на его лице явно отразился какой-то вопрос по типу «какого хрена ты всё ещё смотришь…». При этом он на какой-то момент забылся и все с тем же недоумением продолжил путь языка, где успел наследить фрукт. Красные, почти карминовые в падении лучей солнца глаза следили за мной, словно гипнотизировали и то как в них вспыхнуло осознание, я похоже выдавал себя с головой, не в силах оторваться от мокрого следа и скольжения, было в этом что-то завораживающее. Будто в факте подтверждения своих догадок, блондин засосал палец в рот, снимая остатки фрукта, а его глаза неотрывно следили за мной, а я следил за тем, как его рот скрывает свой палец где-то внутри, как смыкаются вокруг губы. Интересно они такие же мягкие, какими кажутся? И какие на вкус? А что касается Бакуго то да, он всё понял, по этому можно судить то, как всё те же проклятые, но уже сводящие с ума губы растянулись в усмешке. Он смотрел слишком внимательно, он осознавал факт моего внимания, как и то, что оно выходит за рамки привычного. Как он воспользуется этой информацией пока неизвестно, но сейчас блондин как и вначале откинул голову к дереву, закрыв глаза. Ашидо же что-то продолжала говорить, похоже не вдаваясь в подробности происходящего, ей было вполне себе комфортно лежащей на коленях Бакуго, она не замечала, что где-то разорвалась одна маленькая, но такая правильная до этого момента вселенная. Меня же накрывало как никогда. Будто моя причуда с левой стороны заполнила собой все тело, оно горело изнутри, снося все на своём пути. Странное ощущение начало скручиваться, внутри меня начиналась буря, словно там начал просыпаться какой-то жадный до этого человека монстр, которому уже на этот момент было мало зрелища. Он хотел больше, он хотел сам совершить этот путь языка или повторить следом, наблюдая за реакцией и плевать на последствия. В тот момент я ещё не знал, что началась моя зависимость, я ещё не осознал всю глубину, на которую я могу упасть, как далеко может шагнуть моя жадность. Ничего особо не изменилось, но моё внимание сдвинулось до одной определённой точки, похоже это начало какого-то жёсткого помешательства. Повернув голову на своего друга, я понял, что зеленоволосый слишком внимательно смотрит на меня. Привычная зелень в глазах вдруг стала темнее и тяжелее, всего на миг там промелькнула что-то чужое, незнакомое, а потом он как будто встряхнулся, возвращая знакомое выражение. — Так что с твоим признанием? — спросил я, пытаясь вернуть мысли в нужное сейчас направление. Что-то опасное назревает, воздух вокруг меня стал резко плотным. Было трудно вдыхать и вообще собраться с мыслями. — Эксперимент, Тодороки. Это всего лишь размышления, теории, мысли ни о чем. Он снова повернул голову в сторону деревьев и нахмурился, закусил губу, словно для него появилась новая задача, которая внезапно влезла в его зелёную голову. Подумать и правда было о чем.