Хочу знать... Хочу поцеловать

      Казахстан не понял, когда помешался. Образ огненной красавицы такой обманчиво послушной и нежной, с голубыми глазами и пухлыми губами, встреченный неожиданно и на короткий миг оставил глубокий след на сердце и душе. Хотя, он считал её излишне худой и форм, которые его раньше привлекали, у неё не было, но что-то завораживало и влекло. Возможно скрытая холодность к окружающим?       Если пролистывать ленту событий назад, то начало было положено в августе.       

***

      9 августа, 15:40.       Блеск, смех, запах сигарет и алкоголя. Новая элита, главы и не только КП, деятели культуры, послы и представители делегаций из не совсем дружественных стран «наслаждались» обществом друг друга, хвастались украшениями, состоянием, новыми любовниками и любовницами, заводили связи разного плана. Скучное и до жути пафосное мероприятие, ничем не отличающееся от балов при Императоре, да вот только если сказать про это вслух, то в ссылку на 20 лет на Колыму, и это будет самая малая кара за сравнение представителей коммунистов и буржуев прошлого, которые наедались за счёт труда рабочих и крестьян.       Казахстан прилип спиной к прохладной стене, август был жаркий и душный, открытые окна не спасали. Он даже начинал завидовать Литве и Латвии прихватившим с собой веера, и обмахивающимися чинно восседая каждая в своём кресле, точно пародируя их брата, ледяного принца и мажора, как, бурча при отце, называли Россию.       РСФСР был эталоном элегантности и аристократической надменности, что вызывало море зависти в сердцах других родственников, особенно девочек. Хоть больше всего все завидовали роскоши и большому количеству привилегий в его тонких белых руках. Но сколько бы Казахстан не наблюдал за ним, понимал, что это лишь маска, надетая ему во время воспитательного процесса. На самом деле он очень хороший, даже мягкий. Просто он закрытый для них, но если посмотреть, как он общается с отцом с другими странами, приехавшими по политическим делам, то открывается другая сторона живая и настоящая.       Казахстан интересовался своим младшим братом, хотел его изучить. Но РСФСР поддерживал общение на минимальном уровне. Реакция не менялась, не смотря на, то подходишь ли ты к нему с добротой или со злыми намереньями. Холод, вот его приём. Но только попробуй тронуть его пальцем то убийственный взгляд и жёсткое пресечение попытки или дальнейшего контакта гарантированно. Не только это вызывало негативное отношение к нему, добавляли негодования и его богатства, которыми он распоряжался единолично, и гиперопека отца, готового на колени опускаться перед кровным сыном, да и другие страны так поступали. Все видели в нём гордеца, золотого тельца, попытку подобраться к Союзу, в зависимости от цели общения и личности обращающегося. А Казахстан видел маленького ребёнка, которого вытащили из уютной для него кроватки и посадили в клетку в окружение скалящихся волков. На него нападали все, но по-разному, кто льстил, кто пытался обидеть, кто заманивал, кто пытался учить. Наблюдать было довольно тяжело за этим, но если братьев и сестёр он останавливал как самый старший, то людей и другие страны не мог, положение не позволяло.       Неожиданно обстановка в зале поменялась. На пару с каким-то критиком зашла молодая девушка. Грация дикой кошки, взгляд ласковый, улыбка на блестящих губах была столь притягательна и загадочна, как тайна Моно Лизы. Никто не мог не уделить ей хоть толику внимания. Миниатюрная и милая она стала жертвой для довольно зрелых мужчин с извращёнными вкусами, в том числе и иностранцев. Она стала получать приглашения на разные мероприятия и личные встречи. Все получили отказ. Эта недоступность разожгла больший интерес. Казахстан тоже не мог оторвать от неё взгляд.       

***

      Девушка появлялась довольно часто, сначала со своим кавалером потом одна. Всегда в платье с открытыми плечами, или интригующей открытой спиной, или наоборот с очень открытым декольте, высокие причёски или полу распущенные алые волосы, перчатки или без них, чёрные чулки или сетка; в алом, белом, цветном платье без разницы, она всегда в центре внимания, всегда улыбается в толпе пытающихся её облапать мужчин и гадюк, с корыстными намереньями. Но выдержке ей было не занимать. Она старалась быть лишь с одним партнёром, ела фрукты, не пила приносимые ей напитки, только те которые брала сама. Очень умна, сразу видит намеренье собеседника. И не смотря на пылкий образ, холодная словно лёд.       И вот очередное мероприятие с её участием, и снова Казахстан наблюдал, как представитель ЦК предлагает ей что-то и пытается запустить ладонь под юбку. Казах не выдержал и подошёл.       —Не откажите в танце? — протянув руку, посмотрел в небесные глаза, такие знакомые, но чьи.       —Как я могу отказать. — девушка улыбнулась благодарно и приняла протянутую руку.       Казахстан почувствовал приятный аромат её кожи, сквозь кружево перчаток чувствовались холодные, не смотря на жару, кончики пальцев, как только оказался почти вплотную с ней. Она не приставала, не пыталась познакомиться, хоть видела как мужчина, пристававший к ней напрягся при виде её нового партнёра.       —Он вам сильно досаждал? — Казахстан решил начать разговор, просто танцевать с человеком находящимся в своих мыслях не очень приятно.       —А? — недоумение плескалось в голубых глазах; — Ох простите, задумалась. Вы очень влиятельны, раз господин так напрягся, в вашем присутствии.       —Нет, что вы. Мой отец влиятелен, а я так. Зовите меня Казбек, не надо господин. А вы?       —Алевтина. — девушка улыбнулась, полу прикрыв глаза; — Ваше имя означает справедливый и сильный. Оно вам подходит.       —Благодарю.       Казахстан сглотнул, ощущая скользнувшую как будто нечаянно ладонь по его плечу и вниз до локтя. Сам не понимая, он сжал талию партнёрши крепче и прижал к себе, нарушая правила. Но резкий выдох и трепет прошедший волной не заставил его сожалеть, а наоборот захотелось обнять крепче. Но не получилась, после двух танцев и милой беседы она отошла на минуту, но больше не вернулась.       На следующих вечерах её не было. Но потом она появилась в компании американского посла и кормила его с рук виноградом. Почему то сердце стало ныть от этой картины. После этого он не ходил на мероприятия, отговариваясь делами. Отец стал дольше задерживать на нём взгляд, но ничего не говорил. Это напрягало. А когда их навестил РСФСР, взгляд родителя стал сообщать ему: «Не смей приближаться к нему» или «Убью». Сам брат вёл себя как прежде. Но размышления о брате вытеснила огненная девушка. И ждал он встречи только с ней. И когда послы уехали, и улёгся скандал с пропажей каких-то документов, а потом с убийством пары представителей МИДа, он был счастлив увидеть её вновь одну с чашечкой чая на вечере на даче актёра, празднующего успешный дебют своей дочки. Казахстан решил попытаться завязать с ней отношения. Его не оттолкнули.       

***

      Август подошёл к концу, уже осень золотила берёзы. Но Казахстан не смог сблизиться с Алевтиной до недружеских отношений. Она ускользала каждый раз. Но даже те свидания в кафе, прогулки в парках, и один вечер в отеле были самыми любимыми и драгоценными моментами в его относительно короткой жизни. Да, тот вечер окончательно свёл его с ума. Она позволила себя поцеловать, приняла в подарок кольцо, простое с квадратным алым камнем по центру. Она так благодарила его, так крепко обняла. Казахстан даже стал рассчитывать на большее, чем просто приятная беседа. Он не просто рассчитывал, он желал провести с ней ночь и даже жениться на ней после. Они выпили чудесного вина, съели один десерт на двоих, любовались огнями столицы. Она сделала массаж и... И он заснул. И как же за это стыдно, просто во время поцелуя отключился. Позор для парня 22 лет. А днём её уже не было в номере только записка с благодарностью.       После этого случая найти её не получалось. Казахстан погрузился в хандру, пока не заметил кого-то очень похожего на Алевтину в компании отца. Так же садится и складывает ноги, смеётся и улыбается. Он сам не понял, как стал следить за отцом. Наблюдал за тем как он ездит к одной из высоток, как проводит там ночи, а иногда и на несколько дней задерживается. Потом к ним снова приехал РСФСР. И к ужасу он понял что Алевтина и брат местами очень похожи. Не только жесты, но и фразы. Он стал отгонять эту мысль от себя. Это уже попахивало помешательством. Но разговоры отца про территории, нечаянно подслушанные, ключи на столе в кабинете и точно такие же у брата вызвали сильные опасения насчёт будущего, что ещё сильнее покачнуло его психоэмоциональное состояние.       Пытаясь систематизировать мысли, стал запутываться всё больше. Казалось, что многие партнёры Алевтины были, потом, засвечены в скандалах, убиты или пропали без вести. При этом в промежутках, когда она пропадала, к ним приезжал РСФСР или отец, куда-то уходил. Россия к нему чуть потеплел, стал чаще обращать на него внимание и даже заходил в комнату и пару раз разминал плечи, чтобы снять головную боль, отговариваясь тем, что сам не хочет разбираться с, живущими здесь, гадюками и ему нужен сокол для их отлова. Да вот только движения рук и их нежность сильнее погружали Казахстана в смятение. Но РСФСР, как и всегда, быстро вернулся к себе, и казаху выяснить больше у него не получилось.       Ситуация была тяжёлой. Размышления, поиск новых фактов и наблюдения заняли весь сентябрь и часть следующего месяца.       

***

      19 октября, 19:07.       РСФСР, махнув рукавами халата и чуть подхватив его полы, сел в кресло, вытягивая ноги и укладывая их на маленький специальный пуфик. Наконец у него начался законный отпуск. Скоро он вернётся к дедушке в мягкую и большую кровать, его вновь будут лелеять и баловать. С отцом в Москве так не было. Союз стал пользоваться раскрытыми навыками сына в обмане окружающих, что последнего не радовало, так как он не нанимался работать в разведке, а марать себя даже простым общением с противными людьми тем более не хотелось. Но спорить было бесполезно, зато, потом, получалось стребовать не маленькую компенсацию. Что стало любимым занятием. Хотя больше напрягала не работа, а то, что у него здесь не было слуг, и все домашние дела делал он сам, вот уже на протяжении двух с половиной месяцев. Хорошо, что с родственниками не жил больше двух-трёх дней, а то от гама 14 Республик он мог бы и не выдержать и воспользоваться револьвером или ядом.       Пролистывая страницы очередной книги, не сильно вникая во смысл читаемого детектива, довольно второсортного и прикупленного во время выжидания «жертвы», расслаблялся после ванны, настраиваясь на сон.       В дверь позвонили. Отец не должен был приходить сегодня. Удивившись и напрягшись, спрятал в рукаве, зацепив за специальные петельки, небольшой тонкий кинжал. На улице лил дождь, что тоже не наводило на мысли, что посетитель пришёл с хорошими намереньями. Посмотрев в глазок удивился и подумал, что показалось. Открыв дверь, оставив лишь цепочку, округлил глаза. Не показалось.       —Брат? — РСФСР нахмурился.       —А! РСФ...Россия. А, ой. Впустишь? — Казахстан удивился и чуть не шарахнулся от двери, но взял себя в руки.       Дверь ему открыли полностью, пропуская в квартиру. Отопления ещё не было, но всё равно тут оказалось тепло и очень приятно пахло благовониями. Закрыв за собой дверь, посмотрел на брата. Чёрный халат из хлопка плотно облегал по фигуре. Сверху тяжёлый атласный халат, с градиентом от серого в светло-циановый с серебряным шитьём и изящной росписью в виде бело-золотых пионов и алых бабочек, был надет для тепла. На ногах тапочки на подобии бархатных мокасинов, украшенных вышивкой и бусинками. На запястье правой руки нефритовый белый браслет, на пальцах блестели кольца. Как всегда красивый, яркий и нежный.       —Казахстан, моё ханьфу тебе так понравилось? Ты меня разглядываешь почти пять минут. Может, посмотришь мне в глаза и скажешь, что тебя привело сюда, и как ты узнал, где я живу? — РСФСР смотрел с опаской и был напряжён.       —Я…       Казахстан не мог никак осознать происходящего. Он думал, что Алевтина это любовница его отца, но тут живёт Россия. Но по словам отца, брат уехал к себе. Что происходит? Перед его носом пощёлкали пальцами.       —Казахстан. Тц. Раздевайся и иди мыть руки, я дам тебе, во что можно переодеться.       —Не нужно, куртка кожаная не промокает. — Казахстан наблюдал, как плавно двигается Россия.       —Ванна там. — Россия указал рукой в нужную сторону; — Я пока чай приготовлю тогда.       Посмотрев на чуть ли не качающегося брата, перевёл дыхание. Быстро нырнув в кухню, заварил чай и достал простое чуть солёное печенье и к нему персиковое и малиновое варенье. Перенеся всё в гостиную, спрятал оружие в своём кресле, в зоне быстрого доступа. В ванне ничего не происходило. Он уже стал опасаться, но раздались тихие шаги. Сев в кресло, посмотрел на кольцо печатку на левой руке. Он его снимал только во время ванны. Оно было не простое, внутри него хранился яд, который можно как добавить в еду, так и, выдвинув спрятанную иглу, ввести в кровь через укол. Всё зависело от того на какой камень нажать.       Казахстан замялся между двухстворчатой двери, смотря на сидящего брата, пряча руку в кармане. Распущенные платиновые волосы России блестели при желтоватом свете люстры, делая ледяного принца более тёплым. А вот он сам был похож на мокрого потерянного щенка. Сжав ладонь сильнее почувствовал, как камень впивается в его ладонь.       —Может, уже сядешь, незваный гость. — Россия усмехнулся и сел нога на ногу, закрываясь от собеседника.       Казах кивнул, проходя и садясь напротив брата. Молчание и игра в гляделки, в которой проигрывал старший, закончилась тем, что Россия разлил разварившийся чай по чашечкам и громко хрустнул печенюшкой.       —Россия, я хочу тебя спросить…— столкнувшись с холодными глазами цвета майского неба, сглотнул.       —У меня к тебе много вопросов, но уступлю тебе право первым мне их задать. — Россия улыбнулся, и даже чашечка Ломоносовского фарфора не скрывала её.       Поёжившись, Казахстан растерял окончательно всё своё мужество. Он чувствовал угрозу исходящую от брата и даже боялся представить что могут ему сделать. И страх был не необоснованным, а реальным, ведь по его догадкам и теориям РСФСР не просто так живёт вдали от них и выезжает за границу.       —Брат, я не хочу тебе вредить, поэтому не смотри на меня так, как будто выбираешь в каком перелеске захоронить моё хладное тело. — Казахстан попробовал пошутить, но не вышло, смутившись, поправил влажные заделанные в низкий хвост волосы.       —Лес не лучшее место, где можно спрятать тело, либо его надо кусками разбросать на корм фауне на гектаре, а то и больше. Лучше по кусочкам в болоте, там уж точно никто не найдёт. — Россия хихикнул, наблюдая, как капелька пота скатилась по шее старшего, скрываясь за воротником тонкого свитера; — Казахстан, рассказывай уже. Если это не угроза для меня, я тебе ничего не сделаю.       В ответ на стол легло кольцо простое с рубином, то самое, которое являлось подарком.       —Я это увидел в ванной в вазочке с украшениями. Как ты связан с Алевтиной? Прошу, будь честным. — Казахстан преодолел сухость во рту и, рискнув после вопроса, опустошил чашечку с чаем.       Тепло разлилось внутри, во рту остался мягкий привкус персиков.       —Ха-ха-ха! — Россия стал смеяться, прикрыв лицо ладонями.       Взгляд изменился. В удивительных глазах плескали смешинки и черти, а улыбка смягчилась.       —Ты так влюбился, что провёл целое расследование. — Россия посмотрел, как Каз потупил взор; — Алевтина - это я. По просьбе отца, мне пришлось притвориться девушкой. Прости, мне не стоило так поступать с тобой. И это секрет.       Казахстан переводил взгляд на брата и на кольцо. Схватившись за голову, посмотрел в пол, не замечая чудного узора ковра и слёз, скатывающихся по щекам и падающих с кончика носа, из-за которых некоторые элементы стали темнее.       Мир перевернулся окончательно. Смятение это было состояние не только души, но и разума. Все события неслись калейдоскопом.       —Как так. Не могу поверить. — Казахстан посмотрел уже на полностью спокойного РСФСР, смотрящего в окно и пьющего чай.       —Прости, Казбек.       —Что тебя связывает с отцом?       —А ты точно хочешь знать. Смерти не боишься? — Россия поставил локоть на подлокотник и поместил подбородок на тыльную сторону ладони.       —Я не знаю. Я боюсь, СССР. Отец часто говорил про территории в последнее время, смотрит на карту. Товарищ Китай себя как то странно ведёт. Все эти послы. Вооружение. Ты с карнавалом… КГБ… Брат, неужели отец планирует убить нас и отдать земли тебе. Брат? — Казахстан даже наклонился вперёд, пытаясь увидеть истинные эмоции под маской безразличия.       —Успокойся. Отец любит тебя, любит и других. Ваша земля, это ваша земля. Про КНР ничего не расскажу. Я не работаю в КГБ, просто я тот, кому отец очень многое может доверить.       —Спасибо, не все ответы, но и этого хватит.       Казахстан, погрузился в свои мысли, не замечая, как опустошил чашечку, и ему налили вновь, и даже дали печенье, намазанное малиновым вареньем. Медленно он переваривал услышанное, но больше всего в голову лезли мысли про Алевтину. Вспомнив последний вечер, покраснел и посмотрел на брата.       —Россия…       —Ммм?       —Ты, когда был Алевтиной. Ты… Ну, свидания…— Казахстан смутился и стукнул себя в лоб.       Россия медленно поднялся и прошёл к бару. Налив по двум бокалам коньяк, вернулся и подал один. Сам садиться не стал, прошёл к окну, наблюдая за гостем через отражение в стекле, за которым бушевала гроза.       —Выпей и не смущайся так. Я понимаю тебе противно узнать, что ты обнимал и ухаживал за парнем, и даже целовался и пытался предложить интим. — Россия даже в отражение заметил, как собеседник покраснел; — Прости. Не беспокойся, никто не узнает об этом.       —Россия. Это я должен извиняться. — Казахстан посмотрел на узкую спину, замечая, что ровно между лопаток порхает маленькая алая бабочка; — Я так прижимал к себе. Трогал и даже … Целовал. Тебе было противно?       Россия опустошил бокал, чувствуя обжигающий жар, и как щиплет язычок, развернувшись, посмотрел в тёмные с бирюзовыми прожилками глаза.       —Я бисексуал. Мне всё равно с кем целоваться. Ты был не первым мужчиной, который прикасался к моим губам. Теперь тебе должно быть противно.       —Ты со всеми теми людьми… это делал? — Казахстан побледнел, не понимая отца.       —Нет. Я по-твоему шлюха? Они вырубались сразу после … Профессиональная тайна. Я даже зубы чистил после каждого поцелуя с этой шушерой. Но полностью избегать даже минимального контакта нельзя, иначе заподозрят неладное. Тяжело бывало, попадались такие извращенцы. — Россия покачал головой и заправил волосы за ушки, морща носик.       —Отец тебя на такое посылал? Он о тебе хоть думал? Россия, почему ты не отказывал. Зачем ты так поступал? — Казахстан поднялся и подошёл ближе, но оставляя достаточно пространства.       —Жалеешь. Не нужно. — Россия подтолкнул казаха обратно в кресло, заходя ему за спину и обнимая за плечо одной рукой; — Я не невинная овечка. Я уже спал с мужчинами, хоть и не с людьми. И даже не с одним.       Казахстан опустил голову, услышав признание. Он не мог представить, как брат кому-то позволяет дотрагиваться до себя. Если бы его к женщинам подсылали, но к мужчинам. Это так противно должно быть и так тяжело.       Россия потянулся к тумбочке, где стояла статуэтка льва со сферой из граната в пасти. Ухватившись за неё, вытянул спицу, достаточно острую и длинную, чтобы спокойно убить.       —А отец приходит к тебе за отчётами? — Казахстан хотел развеять последний страх, ведь родной сын не может быть любовником отца.       Это неправильно. Он так хотел услышать, что это лишь работа, и Россия не страдал. Почему то не хотелось знать, что его принуждал родной отец. Многие видели недомолвки в поведении Союза, то как он обнимает и держит, что говорит и как гладит. Создавались ощущения, что он что-то сдерживает.       —Нет. Он спит со мной и не он один. Но этого знать тебе не следовало. И прости брат. — Россия замахнулся, но его запястье перехватили.       Казахстан знал, что его попытаются убить, но у него было, что ещё сказать. Перехватить тонкое запястье было легко, да и не сильно он его удерживал. Резко прижав к шкафу, заглянул в глаза, хватая за вторую руку. Россия считывал в широко распахнутых глазах смесью эмоций.       —Тебе больно?       Не этого вопроса ожидал РСФСР. Казахстан не пытался его обезоружить, он просто хотел знать ответы на все вопросы, хотел развеять или подтвердить свои опасения. Он понимал, какому риску себя подверг, но хотя бы всё узнает перед смертью.       —Что?       —Ты ведь мужчина. Тебе должно быть больно и противно, когда тебя касается другой мужчина, особенно если это родной отец. Как он вообще мог… Я представляю, что могли с тобой сделать. Я переживаю. Ты хрупкий и … Гордость. Ты ведь такой независимый, холодный, идеальный.       —Ах. Брат. Жертвам я не даю касаться себя больше необходимого минимума, а для пресечения возможных исходов при мне всегда отличное снотворное. Я его даже на тебе испытывал в отеле. Было приятно побеседовать тогда. И целовался ты отлично.       —Я после того вечера… Я так хотел вновь увидеть её, то есть получается тебя. И твой голос.       —Такой? Казбек, а ты романтик. Хм. — Россия снизил голос до бархатного интимного шёпота, добавляя чуть лёгкой вибрации и обжигая дыханием щёку и ухо стоящего напротив, вернее нависающего.       Реакция была неожиданной. Его руки отпустили и обняли, крепко сжав. Сквозь тонкие ткани чувствовалась сырость одежды и холод кожи. И сердцебиение частое и сильное.       —Я хочу тебя поцеловать. Ещё раз.       —Казахстан, ты ведь мужчина. Это я такой… экстравагантный. Но ты. У тебя ведь девушки есть. Зачем тебе целовать меня? — Россия наклонил голову и расслабился.       —Ты ведь меня убьёшь, чтобы я не сболтнул лишнего. Но я влюбился не только в образ, но и в тебя, потому что в Алевтине я видел тебя. Надеюсь, ты понял, что я хотел сказать.       Казахстан сглотнул, но потом проследил за тем, как шпилька вернулась на прежнее место. Его холодное лицо обхвати тёплые ладони, хоть и с прохладными кончиками пальцев. Ласково огладив виски, сжали немного лицо мягкими ладонями, направляя и притягивая.       —Хм… Я могу не убивать, если ты поклянёшься, а потом мы это закрепим письменно, в том что мы будем помогать друг другу и будем на одной стороне, даже если станем самостоятельными странами.       —Да. Обещаю, я поддержу любимого младшего брата.       Россия улыбнулся и поцеловал более холодные губы. Приоткрыв ротик, подразнил их языком и тут же почувствовал ответную реакцию, которая обрушилась на него как лавина. Прижатый к дверце шкафа, обнимаемый до хруста рёбер, он позволил властвовать брату над ситуацией. Поцелуй походил на бой или попытку удушить. Россия не останавливал, просто пытался успокоить, ласково оглаживая плечи и рёбра казаха. От жара, появилось томление, скапливающееся внизу живота.       —Ты меня чуть не удушил. — Россия улыбнулся и прижался затылком к шкафу, смотря как масленым взглядом, проходятся по всем чертам его лица, примечая и такой же взгляд и румянец, и влажные ресницы и порозовевшие коралловые губы.       —Я хочу ещё.       —Ты хочешь большего? Но ведь это противоестественно. — Россия провёл ладонью по груди брата.       —Прошу, Россия. Если противно, я пойму, но если нет…— Казахстан не знал за что зацепить свой взор.       —Ты хочешь согреться в моих объятьях? Что ты чувствуешь ко мне? — Россия играл, оттягивая момент сладостный, но пока зыбкий.       —Я безумно влюблён в тебя. — Казахстан покраснел и сглотнул; — Я готов на всё с тобой.       Россия обнял его за шею и вновь поцеловал. Не давая оторваться, повёл в сторону спальни.       

***

      Дойдя до кровати, Россия потянулся к выключателю и, щёлкнув им, залил прикроватную зону слабым розовым светом. Скинув украшения с рук на тумбочку, выправил чужой свитер. Оторвавшись, посмотрел вновь в глаза будущего любовника.       —Назад дороги не будет. Ты ведь…       —С тобой согласен на всё что угодно. Даже быть одним из тысячи твоих любовников. — Казахстан огладил плечи брата.       —Хм. Ну, у меня их не так много. Преувеличил в раз пятнадцать, если не больше. — Россия потянул свитер, под которым была надета футболка.       Откинув ненужную вещь, вновь поцеловались. Кожа казаха и правда была холодной и его трясло. Но он, не замечая своего состояния, пытался лишь сильнее прижаться к хрупкому телу. Слово смущение всплыло вновь, когда юркие пальцы, уже не украшенные кольцами, расстегнули брюки и, позволив им, свободно опустится до щиколоток. Они не лезли под бельё, лишь дразнили сквозь тонкую ткань и дотрагиваясь до живота и внутренней стороны бёдер, играя. Тяжело вздохнув, старший стал стаскивать верхний халат, откинув который, сразу принялся изучать тело младшего брата. Чёрный хлопок пропускал тепло и ощущался как вторая кожа. Нет, он был преградой, которую хотелось сорвать, чтобы коснуться нежной кожи, пахнущей очень сладко. Опустив руки на бёдра, не почувствовал белья.       —Халат надет на голое тело. Нравится? — Россия ответил на удивлённый взгляд; — Я вообще редко бельё ношу.       РСФСР, толкнул покрасневшего и тяжело дышащего брата к кровати, а сам отошёл и стал развязывать пояс, который два раза был обёрнут вокруг талии. Медленно раскрыв халат, придерживая только чуть ниже пояса, позволил оголиться плечам, груди, животу.       —Ещё хочешь меня?       Казахстан скинул всё кроме белья и подошёл к брату. Взгляд было не оторвать от ровных острых ключиц, округлых плеч, розовых маленьких сосочков и подтянутой фигуры с узкой талией. Очень хотелось дотронуться до каждого участка языком, ведь кожа казалась сахарной. Желание проверить это увеличивалось с каждой минутой.       —Россия ты очень красивый.       Каз медленно обвёл припухшие губы, смотря прямо в глаза, и так же аккуратно огладил косточки ключиц, задел маленькие сосочки и спустился к низу живота, заставляя раздвинуть руки и вытряхивая из халата окончательно. Положив ладони на чужие бёдра, прижал к себе. Чувствовать чужую возбуждённую плоть своим бедром было неловко, но это же был тот, о ком он мечтал. Хоть правда оказалась иной, но… Тело жаждало оказаться именно в этих объятьях.       —Как ты хочешь? — Казахстан посмотрел серьёзно, будто сидит на совещании ЦК.       —Ммм? Мне в любой позе удобно, только наездником немного устаю.       —Я-я…— Казахстан покраснел даже ушами; — Ты меня примешь?       —Да. Поэтому постарайся сделать мне приятно, старший брат. — Россия обвил крепкую шею руками и прижался, прогибая спину.       Влажный поцелуй в изгиб шеи, положил начало. Казахстан выцеловывал всё, что позволяло положение. Такое доверие со стороны брата было очень приятным. Огладив спину, запустил руку в платиновые волосы, массируя основание шеи и затылок и просто наслаждаясь удивительным по цвету шёлком. Не отрывая взгляда от довольно улыбающегося брата спустил одну ладонь вниз и сжал ягодицу. Даже просто так стоять было приятно, особенно когда в ответ на ласку его целовали в шею и в губы. Голубые глаза влекли своей глубиной, а расширенные зрачки выдавали желания своего владельца. Крепко обняв, собирался с духом, параллельно теряя разум и волю, но приобретая решимость, подхватив Россию под попу и перенёс на кровать, опрокидывая поперёк неё и нависая. Решимость немного пошатнулась, из-за того что он сравнил их габариты, но к нему так льнуло это гибкое тело, что тревоги отступили. Поцеловав коротко уже довольно красные губы, дотронулся до члена брата, начиная ласкать довольно активно и как любит сам, но сжимая гораздо слабее. Россия ласково погладил его по голове, запуская пальцы в волосы тёмные, шоколадные, но золотящиеся к концам, как будто выгорели так необычно и красиво. И свет за спиной партнёра добавлял загадочности, благодаря бликам и теням.       —Мм. Остановись. Ты хочешь, чтобы я кончил, ещё до начала основного действия? Кази, не торопись. — Россия поцеловал брата в щёку, сжав его запястье, и, как позволял нависающий брат, попытался развести ноги.       —Хорошо. Что дальше? — Казахстан положил испачканную в естественной смазке руку на живот партнёра.       Россия выгнул бровь и улыбнулся. Заставив брата опереться об кровать и освободив себе пространство для манёвра, перевернулся на живот и приподнял бёдра, красиво прогибаясь. В рассыпавшиеся по спине волосы, уткнулись лицом. Он почувствовал, как носом повели по основанию шеи и по лопаткам, как тихонько целуют и лижут, пробуя на вкус как кусочек сахара. Казахстан наслаждался сладким ароматом кожи брата. РСФСР дотянулся до баночки с соловьями и, сняв крышечку, наклонил её немного.       —Подготовь меня. Трёх пальцев хватит, но если будет невтерпёж, то и два подойдёт.       Россия прижался к кровати сильнее из-за навалившегося веса, его шею поцеловали до засоса. Было неудобно держать руку вытянутой, но опрокинуть зажатое изделие не хотелось.       —Я неопытен в таких делах, но я не хочу, чтобы тебе было неприятно. Подсказывай мне, Россия.       Казахстан получил поцелуй в уголок рта и кивок согласия. Об его скрытую бельём плоть потёрлись мягкие ягодицы. Перестав сомневаться, набрал довольно много мази на пальцы и отстранился. Россия шире расставил ноги и лёг грудью на кровать, отставив и закрыв смазку. Первый палец вошёл легко, хотя Казахстан боялся, что всё будет гораздо сложнее. Россия двинулся на встречу и тихо и довольно вздохнул. Размазав и растопив мазь, ввёл второй. Россия приподнялся на локтях и посмотрел за спину.       —Ну же. Кази, шевели пальцами, подготовь меня. Того что ты их ввёл мало.       Россия тоже чуть порозовел, но не от смущения, а возбуждения. Казахстан согнул немного пальцы, а потом раздвинул. Внутри брата очень жарко, и стеночки мягкие, так хотелось уже согреться внутри них. Начав шевелить рукой активнее и раздвигать пальцы, заметил, что и стоны участились. Расслабившись, добавил третий и старался вытянуть из брата больше приятных звуков.       Россия прикусил губу. Дискомфорта не было, но его растягивали довольно неумело, от этого грубо. Когда три пальца погрузились по костяшки, завёл руку за спину и плавно добавил два своих. Лёгкая боль только простимулировала удовольствие, потянув сильнее, раскрывая себя, позвал.       —Я готов. Овладей мной. — Россия прогнулся и соскользнул с пальцев, устраиваясь удобней.       —Хорошо.       Казахстан стянул бельё и провёл по своему ноющему члену, нанося остатки мази. Посмотрев на призывно виляющую попку с раскрытым входом, влажно блестящим даже при тусклом свете, решил перевернуть брата обратно. Очень хотелось видеть, как удовольствие отразится на милом личике. Схватив его за плечи, перевернул на спину. Резко схватив за бёдра, затянул к себе на колени и вошёл до конца. Россия выгнулся и вскрикнул. Растяжка была достаточной и опыт давал свой результат, но дух из него выбило. Схватившись за предплечья брата, выгнулся и сжался. Казахстан сорвался с цепи и стал двигаться сразу в комфортном для себя темпе. Комната наполнилась звонкими шлепками и вскриками. Россия любил, когда его наполняют до чуть болезненных ощущений, но сейчас хотелось другого.       —Мм! Ах!Ааа! А! Каз... Ах..Ааа!!! Плав...в…Ааа ней!       Казахстан не слушал, смотря на то, как брат раскинулся под ним, как дрожит и цепляется. Судорожные вздохи и вскрики, ему нравились. Посмотрев на раскрытые губы, наклонился, чуть меняя положение, но продолжая удерживать бёдра партнёра над кроватью. Также бесцеремонно он ворвался и в ротик, забивая язык владельца и оглаживая щёки, нёбо и зубки, стараясь чуть ли не в горло забраться. Его дёрнули за волосы, и Россия отвернулся, переводя дыхание. Член замер глубоко внутри.       —Мм! Каз! — Россия смотрел из под влажных ресниц, тяжело дыша.       —Я… Прости, я слишком груб. — он двинулся назад опасаясь что партнёр больше не хочет, но ему двинулись на встречу.       —Ласковей, братик. Обними меня крепче, двигайся более плавно. — Россия провёл по своему животу, надавливая под пупочком, зажимая член в себе крепче; — Мне нравится, когда ты так глубоко. Ты весь во мне. Ты такой большой. — аккуратные остренькие ноготки прошлись по спине и напряжённым рукам.       —Тебе не больно? — Каз положил ладонь на животик, и погладил, чувствуя не только ладонью себя внутри любимого.       —Нет. Не томи меня.       Казахстан отпустил бёдра, позволяя партнёру полностью лечь на кровать. Плотно прижавшись, грудью к груди, просунул руку под талию, другую под шею и поцеловал в щёку, вновь начиная двигаться. Его бока тут же сжали стройные ноги, а руки оглаживали спину, пока мягкие губы ответно касались мочки уха, обжигая горячим дыханием. Движения остались чуть резкими, но не было сильных рывков. Россия расслабился, позволяя члену скользить мягче. Кожа стала покрываться испариной, темп не напрягал. Казахстан посмотрел на тяжело дышащего брата. Прикрытые веки чуть дрожали. Тихие стоны срывались с любимых губ.       —Тебе нравится?       —Да. Братик. Ммм. — Россия выгнулся и улыбнулся; — Смени угол. Я хочу насладиться оргазмом без помощи рук.       Казахстан, тяжело вздохнув, вышел и сел, протягивая руки к брату, помогая подняться и забраться. Россия устроился поудобней и, обласкав член и яички, предварительно облизав ладонь, чем окончательно выбил брата из колеи, опустился до шлепка. Оперевшись рукой за спиной, улыбнулся и погладил свободной свой животик, надавливая на головку находящегося внутри члена. Сделав волну, поцеловал партнёра в переносицу. Его ягодицы сжали в горячих ладонях и довольно сильно, разводя, чтобы войти глубже, хотя куда, кажется, больше. Казахстан наклонился к сосочкам и стал их целовать и покусывать, смотря на довольное лицо брата, который сам помогал задать нужный темп, приподнимая и опуская бёдра. РСФСР был доволен.       —Как хорошо. Ооо… Мммм… Да! Сильнее.       Его придерживали за талию и бедро, снимая часть нагрузки и активно стараясь поймать ритм. Казахстан старался из-за всех сил довести уже чуть задыхающегося любимого брата до истомы. Удовольствие в голубых глазах и открытые губы, меж которых мелькал язык, подбадривали. Он хотел превратить эту ночь в самоё сладкое событие своей жизни и готов даже праздновать его.       Поняв ритмы друг друга и целуясь в захлёб, получали развращающее удовольствие. Казахстан млел от глубины и узости проникновения, а Россия от острого удовольствия, когда головка члена проезжалась по простате.       Поцеловав брата в губы и прикусив нижнюю, РСФСР резко опустился и содрогнулся.       —Да, да. Боже. Ко мне! Ближе! — Россия закатил глаза, царапая холку и плечо брата, опрокидываясь на кровать, из-за подогнувшейся руки.       Острые колени сжали рёбра, подстёгивая к яркому финалу.       —Россия. Я…       —В меня. Отпусти себя. Свяжи… Ах! Нас. Да! Ааааа!       Казахстан несколько раз вошёл размашисто и грубо во всё ещё не пришедшего в себя партнёра, беспрерывно шепчущего, вырывая вскрики, и кончил глубоко внутри, прижимаясь губами над кадыком и чувствуя, как голосовые связки вибрируют от крика, и оставив там маленький засос. Ноготки оставили на его спине чуть болезненные полосы. Россия обмяк и закрыл глаза, восстанавливаюсь. Выходить не хотелось. Прижавшись, губами к жилке на шее Казахстан наслаждался, наконец, наступившим удовлетворением и успокоением.       

***

      20 октября, 00:07       КССР поглаживал спину брата, который спал на животе, обнимая подушку. Россия почти отключился во время секса, да и после открывать глаза не хотел. Казахстан чувствовал себя неловко, ведь повёл себя как грубый и неопытный партнёр, резко сорвавшись и напав на столь хрупкое создание. Радовало то, что всё-таки смог удовлетворить своего снежного принца.       —Ммхх. Почему не спишь?       Россия повернулся к нему и смотрел чуть щурясь. Мягкий поцелуй в губы и тесные объятья ответом блондину не послужили.       —Каз?       —Мне стыдно. Я был груб с тобой. — Казахстан вдохнул аромат волос, впитавших кроме аромата земляники, запах секса.       —Не беспокойся, мне понравилось. И теперь, даже в будущем, я буду не против таких вечеров. Я тебя ещё объезжу, мой степной жеребец. — Россия расплылся в улыбке и приподнял бровки.       —Надеюсь, ты не будешь грозить мне смертью перед каждой нашей связью. — Казахстан улыбнулся и поцеловал холодный кончик носа.       —Посмотрим. — Россия обнял брата, наваливаясь и используя взамен подушки.       Его спины вновь коснулись ладони, успокаивающе поглаживающие.