Твоя машина, мои поцелуи

      Вечерний Сеул провожает их серым небом, яркими вывесками и шумом машин. Они вместе сбегают от этого в свой выходной. Им редко удавалось провести день без волнений о том, что совсем скоро нужно будет поторопиться, уехать на съёмки или в студию. Они любили свою рутину, но всем иногда нужно отдохнуть. А потому они сели в машину Намджуна, кинув на задние сидения полупустые рюкзаки с одной лишь едой. Такова договорённость - никакой работы.       К магнитоле подключен телефон Джина с плейлистом из разной дорожной музыки. Там более тысячи песен, совсем разных, но составленных в определённом порядке. Ему нравилось улавливать атмосферу, ощутить небольшую грусть бытия, или наоборот свободу, от которой хочется кричать в открытые окна машины всем известные строчки. Изредка в нём попадались их собственные песни, которые они любили всем сердцем и с улыбкой подпевали. Джин бы никогда не признался в этом, но он так любил пение Намджуна. Даже когда он фальшивил, а в ушах стоял его надрывный писк - Джину нравилось.       Город тает на их глазах, становится всё тише и тише, машины встречаются всё реже. Они не вбивали конкретного адреса в навигатор, просто ехали лишь-бы куда, решая отдать себя в распоряжение судьбы и случая. Пусть она решает куда они сегодня попадут. Так редко выдавалась возможность ослабить поводья и остановиться, позволяя немного спустить их с вершины, на которую они себя провезли. И это чувство было приятным.       Намджун, завидев впереди развилку, спрашивает у Джина куда им свернуть на этот раз. Эта игра была забавной, старший даже не смотрел на указатели и каждый раз приводил какой-нибудь странный аргумент к своему выбору:       - Правая коленка чешется, давай направо.       - Сегодня встал с левой ноги, поэтому налево.       - Фу, нет, слева дерево некрасивое, точно направо.       Ким на это лишь посмеивался, не смея возражать.       - Как думаешь, мы доберёмся до города? - Джин щёлкает зажигалкой, поджигая кончик сигареты в чужих губах.       - Не знаю. На самом деле я думаю мы приедем в какое-нибудь поле. Было бы неплохо, еды мы насобирали на целый пикник.       - Хочешь ужин под звёздами? - Через десятки километров после Сеула небо показало свой настоящий цвет, явило им глубокую кобальтовую мглу и яркую, приятного кремового цвета луну, иногда скрывающуюся за облаками.       - Почему нет? Напоминает о лучших временах. - Намджун выдыхает струю дыма в окно, смотря ровно на дорогу. Они едут сотню, ясная летняя ночь позволяет чётко видеть всё, что вокруг них и не попадает под свет фар.       - Значит найдём какое-нибудь поле и поедим, да?       - А потом?       - Решим. - Легко пожимает плечами Джин. Он высовывает руку, ловит ладонью поток ветра и потирает пальцы друг о друга, всматриваясь в пейзажи за окном. Ему нравится ночь, как раскрывается по другому природа, и даже сам город. Днём он становиться понятным и ярким. Таким простым. Но когда солнце скрывается - всё вокруг меняется, словно обнажая секреты, что таит в себе. Эта загадка некоторых пугает, а некоторых привлекает. Джин был из последних.       В такие моменты они меняются ролями. Намджун перестаёт думать, отдаётся моменту и успокаивает бесконечную дискуссию в своей голове, в то время как Сокджин наоборот позволяет мыслям нести его в самые потаённые уголки сознания. Они были полностью разными, и в их случае сработал тот самый простой принцип: "противоположности притягиваются". Их роман не был чем-то внезапным и бесконтрольным. Они не поддались секундному влечению, только позже осознавая чувства. Наоборт, вдумчиво и медленно разбирались в себе и друг друге. Прошло несколько лет прежде чем они смогли поговорить и понять что всё взаимно. Тогда и началась их история.       - Смотри-ка, а вот и звёзды. - Джин улыбается, рассматривая сияющее поле в небесах. Намджун выглянул тоже, на секунду отвлекаясь. Они уже некоторое время ехали по прямой, встречая лишь одну машину в несколько минут. Это означало лишь то, что ехали они в какой-то глубинке по локальной дороге. Тем же лучше для них, жаждущих уединения и тишины.       Поле таки нашлось, непротоптанной травы стояло по колено, редкие полевые цветы уже закрылись на ночь. Парни устроились на капоте, постелив плед, который оказался в машине совершенно случайно. Джун даже не помнил что он там есть, и если бы не зоркий Джинов глаз, им бы пришлось ловить сползающую с машины еду. Вокруг было так тихо, естественный шелест травы и листьев от ветра играл потрясающую мелодию, которой так не хватало в городе. Под эти звуки хотелось просыпаться и творить, вдыхать полной грудью прохладный воздух с цветочными отблесками и больше не думать ни о чём, что ранее отягощало.       Под импровизированный "дзынь" банок с холодным чаем они отпивают, смотря на горизонт.       - Романтика в чистом виде. - Намджун улыбается, обнажая ямочки и подцепляя пальцами виноградину из контейнера.       - Да, самое слащавое свидание после киношки и ресторана. - Джин смеётся, двигаясь ближе и укладывая голову на плечо. - Мы становимся старыми, если для нас это идеально?       - Не думаю. Скорее мы столько всего повидали и испытали, что почувствовали необходимость и красоту в чём-то простом.       - Не выключишь философа, значит, да?       - Не-а. - Они заливаются смехом, прижимаясь друг ко другу. Джун укладывает свою руку на чужую талию, легко поглаживая. Может они и супер-звёзды, жизнь которых для простых обывателей - сказка. Но им тоже хотелось оказаться в фильме, где ты главный герой, совершенно ничем не примечательная серая мышь, которая находит любовь всей своей жизни и в конце обязательно обретает своё счастье. Не громкое, кричащее и всем доступное. А тихое, своё.       Джин откладывает свою банку и то же проделывает с чужой, тянет за подбородок Намджуна к себе и целует, прижимаясь губами. Невинный поцелуй-касание медленно перерастает в "серьёзный", сплетённые языки ощущаются привычно для них, но от этого не менее будоражат. Старший обхватывает руками чужое лицо и отстраняется, смотря на словно звёздные блики в отражении глаз напротив. Ветер гуляет в их волосах и на момент они видят друг в друге юных себя. Когда на широких плечах не было столько ответственности, в крови бурлило желание стать сильнее, профессиональнее, лучше. Когда чувство страха не было настолько привычным, как сейчас.       Наваждение сходит, Намджун целует Джина в нос, в щёки и в лоб, не обходит стороной любимые губы и подбородок. Его касания всегда ласковые, в его руках старший никогда не чувствовал себя одиноким. Поцелуи проходятся по линии челюсти и ниже, по сильной и чувствительной шее.       - Джун-а, мы на природе. - Возмущается Сокджин только на словах, на деле даже не предпринимая попытки его остановить. Они оба чувствуют интимность момента и так давно не были близки, что соскучились ужасно, хоть и дня не проходило чтобы они не видели друг друга.       - Я делаю свидание не слащавым, не отвлекай меня. - Намджун улыбается, соскальзывает с капота и становится меж разведённых ног, обвивая чужие руки вокруг своей шеи. Ведёт носом по горячей коже за ушком и кусает мочку, слыша прирывистый вдох. Каждый звук, что издавал Сокджин в его руках - отправлялись в личную коробочку воспоминаний. Как та самая коробка под кроватью, которую никто не должен никогда найти.       Руки блуждают по телу, старший как всегда безумно красив даже в самой простой одежде. На нём лишь белая футболка и синие джинсы, а Намджун уже готов любоваться им вечность, в очередной раз понимая насколько ему повезло, что этот человек выбрал его. Он возвращается к губам, целует нежно и с особым трепетом. Они никогда не кусались в поцелуях и не дрались за инициативу. Это не отменяло страсти между ними, они лишь оба любили нежность.       Джин гладит любимого по плечам, пока с него стягивают ремень вместе с джинсами. Они отрываются друг от друга лишь на считаные секунды, смотрят и вновь целуются, проникнувшись атмосферой этой ночи. Старший не замечает как чужая рука начинает поглаживать его пах, пробравшись под бельё.       - М! Джун, а если кто-то заметит?       - Кто заметит, хён? Даже если проедет машина никто не заметит нас. Не волнуйся, хорошо? Расслабься. - Он откровенно отвлекает его, беспорядочно покрывает поцелуями-бабочками шею и ключицы, легко кусает, не оставляя следов. Как бы им не хотелось забыться, всё равно вскоре придётся вернуться в реальность.       Сокджин покрывается мурашками, выгибается под движениями пальцев по ложбинке меж ягодиц. Тревожиться не хотелось совершенно и он отдаётся моменту, позволяя себе расслабиться и получить желанное удовольствие. Он находит в кармане чужих спортивок смазку и усмехается.       - Так ты изначально всё это задумал, да?       - Грешен, каюсь. - Намджун улыбается, забирая из чужих пальцев баночку лубриканта и нанося немного на пальцы.       Первый проходит легко и неторопливо. Личным фетишем было растягивать Джина долго и неторопясь, смотря как тот сходит с ума, когда одних лишь пальцев становится мало. Он не был садистом, на ради этих эмоций на чужом лице готов был признать себя им. Намджун отлично знал, что этот этап можно было пропустить - старший легко примет сразу два, но никогда не мог отказать себе в удовольствии растянуть этот процесс на подольше.       Два пальца двигаются внутри ножницами, легко разводятся и проворачиваются внутри, выбивая из груди мелодичные и яркие стоны. От них Джун чувствует тяжесть в паху, приятные мурашки и бесконечное удовлетворение. Ему нравилось приносить удовольствие, не обращая внимания на своё, в этом был его маленький секрет, который знал только Джин.       Третий ощущается ярче предыдущих, нежные стенки поддаются напору, растягиваются под умелыми движениями пальцев и периодически сжимаются, туго обхватывая.       Джин закусывает губы, откидывает голову и сжимает плечи руками, наслаждаясь своим маленьким мучением. В конце концов растяжка вновь затягивается, и не выдержав он тянет завязки на чужих штанах, спускает их вместе с бельём и притягивает партнёра ногами ближе, заставляя прекратить ребячество и наконец сделать уже что-то посерьёзнее. Намджун улавливает это и вынимает из него пальцы, спуская его бельё ниже. Обстоятельства заставляют отстраниться и одним движением перевернуть старшего и поставить его на ноги, прижав грудью к покрытому пледом капоту. Сокджин ловит свой вздох и выгибается, находя бёдрами чужие. Всё таки было что-то в сексе на природе. Он чувствует себя извращенцем, пока не слышит за спиной:       - Не знаю как у тебя, но у меня вид отличный. - Ким оттягивает ягодицу и толкается в горячее тело.       - Я вижу в отражении тебя, поэтому да! - Последнее слово растягивается в стон и глаза сами собой закрываются от ощущения крупного члена внутри. - Двигайся. - Кивает Джин, привыкнув. Намджун всегда давал ему время, он очень уважительно относился к его комфорту и удовольствию, а потому с ним никогда не нужно было задумываться о том, что что-то пойдёт не так.       Движения бёдер медленные, с оттяжкой. Они позволяют прочувствовать как глубоко он толкается, как приятно стенки обхватывают его плоть внутри, и это то, что им нравилось больше всего. Их секс был медленным, с поцелуями на коже и неторопливыми, но глубокими толчками. Намджун часто задерживался в одном положении и вынуждал старшего двигать бёдрами самому. Эта картина сжигала его до тла каждый божий раз, он мог об этом поклясться. Фигура Сокджина поражала воображение, любой соврёт если скажет, что это не так.       Губы бредут по шее, по сильным плечам и лопаткам, ловят мурашки, мгновенно появляющиеся на коже. Сокджин шумно дышит, постанывает на каждом глубоком толчке и терзает собственные губы так, что их начинает саднить. Его тело ощущается одной большой эрогенной зоной. Намджун подводит его к грани чертовски медленно и дурманяще приятно. Его руки обвивают тонкую Кимову талию и тянут к себе, задирают белую футболку. Он не прекращает движений внутри и терзает пальцами соски, покусывает мочку уха, заставляя Сокджина мелко трястись и забываться в ощущениях.       Внутри горячо, а пульсация становится для Джуна знаком того, что его партнёр на грани. Он опускает руку от сосков к его члену, ведёт по нему кольцом пальцев ровно в том же темпе, что и движения бёдер. Стоны Джина становятся громче и словно отчаяннее, брови складываются домиком и они кончают вместе, с разницей в пару жалких секунд. Намджун всё ещё крепко держит его в своих руках, не позволяя ослабевшему расслабленному телу упасть. Он вышел из него и аккуратно положил на капот, доставая из рюкзака влажные салфетки.       Они улыбаются друг другу, ощущая в такие моменты насколько же сильно влюблены. Их отношения ласковы, в них нет грубости, даже в постели они отдавали предпочтение нежному сексу вместо бурного и быстрого. Это их личное предпочтение, они всегда занимались любовью в её самом красивом проявлении.

***

      Машина едет добрых сто километров, впереди них - пастельный рассвет с ватными облаками, вокруг - абсолютная тишина и лишь лёгкий свист в ушах от ветра в открытых с обоих сторон окон автомобиля. Джин ведёт пальцами по щеке своего водителя и улыбается, смотря как под подушечками появляются ямочки, словно по волшебству. С его губ тут же пропадает дым, срывающийся сильным потоком, а из магнитолы играет их песня, под которую красиво поёт распевшийся Намджун.       Их маленькая ночь свободы подошла к концу, пора было возвращаться в реальность, которая уже и не казалась такой серой и скучной. Свежий глоток воздуха придал им сил, и сейчас они смело могли двигаться дальше, неизменно держась за руки.