Огни в твоих руках сегодня сияют особенно ярко

      Напряжение нарастало. Сидя в позе лотоса, девочка, нахмурившись, наблюдала за резкими движениями рук вверх вниз брата, след от которых оставлял слабую, почти незаметную, если не вглядываться, светящуюся полосу, которая, выждав пару секунд, медленно растворялась, оставляя от себя лишь кажущийся ещё видимым, синий цвет.       «Без подготовки никак» — сказал как-то Маркус, заставляя Микори усомниться в своих знаниях насчёт волшебства. Хоть те и были подкреплены лишь детскими сказками да мультиками, девочка была уверена — в жизни магия, если она, конечно, существует, работает точно так же. Но ещё большее впечатление на нее произвел вчерашний разговор Маркуса с отцом, подслушанный ей нечаянно вечером, когда она уже должна была спать: негромкие голоса доносились с кухни, перебиваемые лишь монотонным тиканьем часов; строгий, наставляющий бас отца внушал Маркусу, что о силе, доставшейся ему, не должны знать никто, кроме них. Он говорил, мол, тот должен понимать, что груз ответственности, свалившийся на его детские плечи, указывал на то, что он избранный, и если не Богом, то точно кем-то сродне его, что дар, который он получил, не должен приносить зло в этот мир. Он рассказал, что слышал о человеке с такой же предначертанной судьбой, как и Маркус, который не смог выбрать правильный путь, начав использовать этот великий дар, отнимая чужие жизни; об обугленных телах, о которых пестрили все заголовки газет в то время. И хоть история явно заканчивалась на этом, мужчина добавил, что после совершенных этим человеком деяний, он был убит Богом таким же образом — сожжен заживо.       — Слушай, — медленно произнесла Микори, подняв взгляд на уже смотревшие на нее ярко-зеленые глаза брата. — Эту магию правда дал тебе Бог?       — Почему ты так решила? — уточнил парень, поглядывая на ладонь и оставшийся на ней полупрозрачный огонек, который уже успел начать нагреваться в его руке. Он смахнул его, снова встретившись взглядом с сестрой, которая, поняв, что Маркус, наверное, уже и так догадался о истинном мотиве ее просьбы, стыдливо уткнула взгляд в пол, перебирая пальцами рыжие пряди волос, мирно покоившиеся до этого на ее коленях.       — Я слышала ваш разговор с папой, — начала девочка, не решаясь снова посмотреть на брата. — Он сказал, что ты не должен был говорить никому о своей магии, но я знаю о ней... — Микори не хотела сразу спрашивать его о том, что беспокоило ее на протяжении всей прошлой ночи.       — Все в порядке, Кори, я доверяю тебе, так что ты должна знать об этом, — улыбнулся Маркус, наклонив голову и постаравшись заглянуть в поникшее лицо девчушки. — тем более я уверен, что эта сила досталась не только мне.       Микори, перестав разглядывать рыжие пряди своих волос, резко подняла голову, чуть не столкнувшись с лицом Маркуса, смотря на него практически впритык. Именно этого она и боялась.       — Мы не сможем принести в мир добро, используя огонь, — уверенно протараторила она, сдвинув брови к переносице и меняя позу, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Она задумалась, смотря в пол. — Огонь может лишь уничтожать, так каким образом мы используем его в.. благих целях, — чуть заикнувшись, вспоминая слово, проговорила она. — Если что-то пойдет не так и кто-то пострадает? Человек умрет и мы будем виноваты в его смерти...или виновата будет магия, ведь это она убьет его?..Маркус, — медленно подняв вгляд на брата, который, поджав губы и нахмурившись, прожигал ее взглядом, явно не согласный с ее выводами. Он так же не понимал, как Микори может говорить о таких ужасных вещах с абсолютно непроницаемым выражением лица. — Я не понимаю.       Вздохнув, парень снял очки, чуть надавливая на закрытые веки. Она начинает догадываться. Нехорошо. Хоть его сестра, кажется, переключилась с расспрашивания о Боге — что было на нее не похоже, ведь та вечно пыталась зацепиться за каждую неточность, споря с Маркусом по каждой мелочи и придераясь ко всем и вся, вечно пытаясь поставить под сомнение факт его существования, над которым Маркус даже не смел сомневаться, — на тему бесполезности огня, как дара для помощи людям, это никак не помогало ситуации, лишь усложняло и увеличивало клубок лжи, начавшийся ещё со слов Маркуса о том, что этот дар унаследовал не он один. Было проще, когда та была совсем ребенком, веря каждому сказанному братом факту, не пытаясь анализировать и размышлять о верности его слов.       — Послушай, я и сам многого не понимаю, но я точно могу сказать одно — то, как мы будем использовать дар зависит лишь от нас самих. Мы сами должны понять его пользу в современных реалиях, а если мы, даже по случайности, навредим людям, вина за это ляжет на наши плечи, — мягко проговорил Маркус, надевая очки. Придвинувшись к сестре, тот развел руки в стороны, чуть улыбнувшись. Реакция Микори последовала незамедлительно — уже в следующую секунду та набросилась на него, отвечая на приглашение обняться, чуть не упав вместе с ним, когда тот от неожиданности не сразу удержал равновесие. Маркус заулыбался, проводя рукой по ее волосам, нечаянно дернув за прядь, отчего Микори легонько ударила его кулачком по спине. Она столько раз говорила, что не любит обниматься, хотя сама при любой удобной возможности захватывала парня в крепкие объятия, не желая после отпускать его. — Все будет хорошо, Мик, я об этом позабочусь. А пока давай снова попробуем вызвать твои огоньки.

***

      — Они опять горят только у тебя! — с отчаянием выкрикнула девочка, прожигая взглядом тёмно-синие огни, поглощающие ладони её брата.       — Не расстраивайся, Кори, ты тоже этому научишься, — ложь, которая, наверное, никогда не станет явью, как бы Маркус не пытался убедить себя в обратном.       Девочка лишь вздохнула, с обидой глядя на собственные руки, будто именно из-за их неисправности так желанные ей огоньки не могли появиться. Маркус в свою очередь, пару раз расширив и сузив поток огня, пытаясь привлечь внимание Микори, понуро смотревшей в пол, сжав ладони в кулак; не получив реакции, задумался о чем-то своем, не обратив внимание на очки, которые так и норовили соскользнуть с его носа, и на огни, начавшие понемногу нагреваться, образуя маленькие искорки магии вокруг себя, которые в следующую секунду разлетелись по сторонам, хоть не нанеся видимых повреждений, но заставившие Микори поднять недоуменный взгляд на брата.       — Маркус, огонь! — вскрикнула девочка, нетерпеливо пнув его в колено.       На что тот, почувствав жар, будто проникающий внутрь него и скользящий по его венам прямо к сердцу, для нанесения решающего удара, шумно выдохнул, пытаясь сохранить остатки самообладания и сделать вид, что все под контролем. Прикрыв глаза он, стараясь стерпеть боль, медленно развеивал магию, после, стряхнув пострадавшими руками остатки жара, уткнулся взглядом на ладони, покрывшиеся синеватыми, чуть заметными пятнами. Микори, быстро придвинувшись ближе, схватила его за запястье, поворачивая к себе и пытаясь рассмотреть последствия огня. Было странно осознавать, что когда-то кажущаяся безопасной и веселой магия, может приносить подобный вред, который мог окончиться ещё печальнее, не привлеки искры внимание Микори.       — Тебе не больно? — с жалостью посмотрев в глаза брата, спросила Микори, накрыв его ладонь своей.       — Все в порядке, не волнуйся, просто немного обжегся, — соврал тот, чувствуя как покалывают и чуть нагреваются пятнышки на руках, превращаясь в небольшие наросты.       — Дурак! Ты мог пострадать, если бы не я, — не смотря на Маркуса процедила сестра, сжав его ладонь, услышав рваный выдох брата. — Тебе больно.       Не обращая внимания на последовавшие после этого оправдания Маркуса, девочка, перевернув его руку, стала аккуратно массировать кожу вокруг образовавшихся пятен, посматривая на брата и надеясь, что это облегчит боль. Естественно, толку от этого массажа было мало, но та забота, с которой сестра пыталась помочь ему, искренне беспокоясь и украдкой поглядывая на него, ожидая реакции, произвели эффект — Маркус, вздохнув, убрал ладони из рук девочки, встречаясь с немым вопросом в ее глазах, на что он лишь улыбнулся, поправив очки.       — Все в порядке, честно. Спасибо тебе, — и, наверное, это была единственная правдивая вещь, сказанная им со всей благодарностью и любовью к сестренке, за эти недели, пропитанные ложью и недомолвками.       Девочка лишь улыбнулась, крепко обняв парня, уверенная в том, что не оставит его в покое этим вечером.