Гром и Молния

       Нил сидел за учебником по математике. Очередное задание от профессора отнимало множество времени и сил, которых и так не хватало с ночными тренировками Кевина. Он не хотел это прекращать, но иногда был нужен перерыв, которого он все равно не получал, ибо нужно было действовать без остановок, чтобы все успеть вовремя.        За окном, что было прямо перед ним, начал лить дождь. Множество студентов ускоряли темп, стремясь быстрее оказаться под надёжной крышей, чтобы не промокнуть насквозь. Они бежали, кто-то держался за руки с партнёром, кто-то активно закрывал рюкзаком голову, кто-то, такие тоже были, шли ещё медленнее, поднимая лицо навстречу падающим каплям воды, кто-то уже успел раскрыть зонт, но от косого дождя это почти не спасало.        Нил просто наблюдал за этой картиной, слушая мелодичные удары о стекло. Он не был любителем дождя, хотя тот и помогал неплохо скрываться, ведь в такую погоду даже мафия не любила выходить из своих богатых домов, а если был ливень, то ещё и камеры не могли хорошо сфокусироваться на двух беглецах, а потому это неплохо работало.        Джостен снова попытался вернуться к формулам и задачкам, но ничего не выходило. Он просто снова вспоминал, как они с матерью колесили по свету, постоянно убегая и прячась. Это не были радостные моменты, но в них не было боли, которая присуща большинство эпизодов из его детства, так что они были даже более чем приемлемые. За исключением некоторых случаев, когда их всё же нагоняли, но случалось это не так часто, ну или просто сам Нил этого не помнит, а потому даже не заостряет свое внимание на таких вещах. Сейчас он в безопасности, у него есть семья, непарень, он может играть в экси и выходить из общежития, не думая о скорой смерти, так что это уже успех.        Нил снова глянул на небо, ведь продолжать мучать свой мозг уравнениями не хотелось, да и возможности уже просто не было. Вся синева была перекрыта тучами, из-за чего в комнате стало довольно темно, а включать лампу он не собирался, ведь теперь появился повод отложить эти дурацкие конспекты и заняться чем-то более интересным.        Ники свалил на какую-то вечеринку, куда его пригласили одногруппники, а потому ждать Хэммика стоит только к утру, если не позже. Аарон также корпит над учебниками, но с Кейтлин и в библиотеке, а занимает биология у него просто дофига времени. Кевин с Ваймаком остались на корте, чтобы подобрать новичков, ведь скоро ещё часть старого состава покинет их.        Эндрю и Нил были одни в комнате, но Миньярду не нравилось, что его непарень решил заняться домашкой на выходных, а потом он ушел в гостиную смотреть какую-то передачу, пока Джостен сидел здесь за огромной кипой конспектов, пытаясь понять, что за чушь в этот раз им выдали.        Когда Нилу надоело окончательно, он встал, решив присоединиться к Эндрю. Это было бы намного интереснее, чем нудные логарифмы, которые никак ему не нужны были в жизни. Как человек, который провел восемь лет в бегах, он с уверенностью мог сказать, что математика ему не понадобится, деньги и без нее посчитать можно, а вот языки были полезны.        Выйдя из спальни, он застал Эндрю с чашкой горячего напитка. Он опирался локтем на диван, устремив взгляд на экран. Нил даже не стал вникать в суть программы, просто подошёл к столу, чтобы сделать себе кофе, все же потом придется закончить с домашней работой, а потом присел рядом с Миньярдом. Они не касались друг друга, но знали, что стоит сдвинуться на пару сантиметров, как почувствуют соседа. — Решил выползти из норы? — саркастично подметил Эндрю, не поворачивая головы. — Там стало темно, — Нил лишь пожал плечами. — А что такое «лампа» и «электричество» ты знаешь? — в этот раз всё внимание Миньярда было приковано к парню. — Да, но... — сильный раскат грома прервал его.        Нил дёрнулся от неожиданности и страха. Это было одной из причин, по которой он ненавидел дождь: он приносил с собой и другие неприятные явления. — Кролик? — тихо позвал его Эндрю, когда понял, что что-то не так. — Там... — Нил снова недоговорил.        Вспыхнула молния, ослепляя, ударяя ярким светом по глазам, воскрешая в памяти контур трупа матери. То, как она лежала, склонив голову влево. Как болтались ее руки, как пахла обожжённая кожа. Как ее волосы горели, освещая салон разрушенной машины.        Раскат грома закладывает уши, отчего теперь слышен лишь треск плоти, что отрывают от кожаных сидений в автомобиле. Он слышит ужасную мелодию, молящую прекратить все, спасти женщину, что уже не может дышать.        Вторая, и теперь он видит ее изуродованное лицо, безжизненное, с закатившимися глазами, что уже никогда не посмотрят на него. Теперь взгляд был не просто пустым, ведь такой он встречал в те вечера, когда мать была уставшей. Нет. Это был мертвый взгляд, от которого по телу проходился табун мурашек.        Гром. Треск костра, когда он сжигал тело. Как надрывно звучала мелодия смерти. К этому невозможно привыкнуть, от этого никогда не избавиться, это нельзя стереть из памяти.        Молния. Песок, который он разрывает, надеясь хоть как-то спрятать труп, что было сложно. Они только оторвались от отца, только начали успокаивать себя, как их настигло это.        Гром. Стук лопаты, скрежет при её соприкосновении с песком. Он делал все быстро, надеясь успеть похоронить её и свои чувства, пока не рассвело.        Молния. Яма, куда он погружает останки.        Гром. Падение матери на дно, туда, где её теперь никто не найдет и не достанет. Стук костей друг о друга. Пляж не лучшее, но единственное место, что было доступно Крису сейчас.        Молния. Кости, что лежат, почти скрытые тьмой.        Гром. Шелест ветра, который частично закрывает прошлое двух людей, что оказались по разную сторону жизни.        Молния. Маленький бугорок песка на пляже, где теперь хранится его мать.        Гром. Шум волн, доносящийся издалека, скрывающий подступающие рыдания мальчика, который потерял надежду на спасение, похоронил ее рядом с трупом. — Дыши, — он не знал, кто ему делает напоминание.        Это работает. Нил заставляет себя сделать болезненный вдох, лёгкие отказываются, он заливается кашлем, но продолжает дышать, не обращая внимания ни на что. — Абрам? — кто-то звал его, упоминая второе имя, которое знала лишь мать. Только она называла его так. — Нил? — это уже знакомый голос, что вырывает частично из омута прошлого. — Дрю, — он не заметил, как начал плакать. Как обжигающие слезы начали катиться по щекам. — Нил, да или нет? — Да, — прохрипел он. Все тело трясло.        Ещё один гром, он прозвучал подобно выстрелу, решившему судьбу Мэри Хэтфорд.        Эндрю притянул его к себе, заключая в крепкие объятия, ограждая от прошлого. — Нил Джостен. Ты — Лис, номер 10, нападающий команды Пальметто.        Нил тяжело выдохнул, заставляя себя зацепляться за факты реальности, заставляя себя вернуться, вырваться. Все ещё дрожа, он начал медленно соображать, анализировать: кружка из руки пропала, шума дождя он больше не слышал. Этот ад закончился. — Нил. — Дрю, я снова видел её смерть, — ему не нужно было ничего объяснять, ведь Эндрю и так понял, кого Джостен имел ввиду. Он знал, что когда Нил говорит она — это мать, он — сам отец, они — подручные отца, мафия, Дрейк, Пруст — все, кто причинил боль им двоим. — Она мертва, кролик. — Да. — он горько усмехнулся. Будь мать жива, Нил бы сейчас с ней прятался на другом конце планеты. Она бы не позволила осесть в городе и найти свое счастье. — Да или нет?        Эндрю думал долго. Он редко позволял во время панической атаки или после прикасаться к себе, но Нил был чёртовым исключением, ведь никогда не причинял ему боль, даже когда сам был побит и нуждался в помощи, думал об Эндрю, а потому он согласился, перекрывая поцелуем ужасные воспоминания.