Часть 2
4 июня 2022 г., 13:09
Примечания:
Пб открыта, всем приятного прочтения :3
— Рад тебя видеть, Севика, — пробормотал облегчённо Силко, тем не менее тяжело вздыхая. — Наконец ты снова будешь рядом со мной.
Он оттянул галстук, что опоясывал его горло тугим узлом, и взял стакан с водой, отхлёбывая залпом его содержимое.
— Не ворчите, босс. С вами была Рен. Уверена, что она вполне достойно выполняла мои обязанности, пока я шаталась на другую сторону реки и обратно. И… вы, что бухали всю ночь? Вы забыли, чем всё закончилось в прошлый раз?
На лице мужчины залегли тени, и он всё время лохматил собственные волосы. Его взгляд нервно бегал по просторному кабинету, и всё никак не мог сосредоточиться. Силко всегда пил, чтобы развеять какую-то меланхолию, возникшую внезапно в его душе, запить проклятую бессонницу, что могла прийти тоже столь неожиданно, начиная ужасно досаждать. Потому что советнику было о чём подумать, — и эти мысли не всегда были приятными.
В прошлый раз, когда Силко упился почти до смерти, его желудок настолько разболелся, что уже отказывался принимать очередной бокал жгучего виски. Помощница тогда едва успела его откачать и увезти в больницу. Пришлось бросить пьянство. Но в этот раз, кажется, её начальника опять прижало, и ему пришлось снова запивать своё нервное состояние.
— Что уж тут говорить, ты незаменима и всегда распознаешь, где я и что похерил, — хрипло проговорил мужчина, присаживаясь в своё кресло и прикрывая руками лицо.
Через пару мгновений его ждало очередное заседание совета, на которое он не особо рвался идти. Однако это был его долг как советника, поэтому Силко не мог его пропустить. Женщина, что вернулась совсем недавно и сразу прошла в его кабинет, присела рядом, по другую сторону стола, и потянулась к кипе бумаг, притягивая к себе поближе часть документов.
Силко с тяжелым вздохом потянулся в карман своего пиджака, выуживая оттуда футляр, в котором хранились позолоченные очки на тонкой оправе. Он натянул их на нос и обратил свой взор к оставшейся части документов. Вскоре активно начал раздаваться шелест.
Они вдвоем искали какие-то особые документы, которые могут понадобиться мужчине на предстоящем заседании. Тишина прерывалась лишь редкими словами Силко: «Возьми ещё вот этот», — он протягивал листок Севике, в общую отобранную стопку, внимательно разглядывая уже следующий документ.
— Кажется, вам нужен отдых, босс, — проговорила вдруг женщина. Она разглядывала сосредоточенное лицо своего начальника, покрытое тенью усталости, которую порой побеждают алкоголем и смехом, но в случае с Силко — кажется, эти способы уже не помогут. — Отмените все встречи после заседания и отдохните в ближайшие выходные.
Севика почесала нос, замечая, что Силко молчит, не обращая никакого внимания на её слова. Или он лишь делал вид, что ему всё равно. Однако в глубине души мужчина всё-таки задумался, отходя мыслями от букв на очередном листке бумаги. Муки ораторства, усилия хитросплетений на многочисленных встречах — всё это, и вправду, осаждало его, вело к какому-то нервному расстройству и накладывало страшную усталость. Он снял очки и помассировал пальцами переносицу, прикрывая глаза.
— Возможно ты права. Но все вопросы тогда остаются на тебя, — Силко встал из-за стола, беря стопку нужных документов в руки.
— Конечно, босс, без проблем, — Севика улыбнулась, свойски разваливаясь на стуле, когда услышала, как дверь за её спиной тихо захлопнулась.
Теперь Силко предстояло просидеть на том самом очередном заседании совета, где на сей раз на повестке дня стоял вопрос аренды хекстекового телепорта другими странами, практически целую вечность. И ни слова про внутренние проблемы самого города. Как и всегда. Раньше это выводило мужчину из себя, но он быстро взял себя в руки. Всё же его миссия имела весьма высокую цену для того, чтобы все его мечты рухнули из-за его же несдержанности.
Силко сидел за круглым столом в кресле, обитым кожей, и со скучающим видом поглядывал в высокое окно, из которого открывалась панорама на тот самый хекстековый телепорт, который не останавливал свою работу ни на миг вот уже очень много лет. И этот факт отдалил ещё больше два города: Пилтовер и Заун, — друг от друга. Однако мужчина здесь для того и восседает, чтобы разрешить эту проблему.
Он нисколько не считал, что ему повезло. Силко, будучи уроженцем Нижнего города, стал одним из первых, кому удалось добраться так высоко, не взирая на своё происхождение. Он был готов на всё, шёл буквально по головам, чтобы достичь цели всей его жизни — дать другой стороне реки то, чего она достойна: нормальной и светлой жизни для дочерей и сыновей Зауна.
Что можно было сказать о его ранних годах? Это была нищета, тем более гнетущая, ибо теперь мужчина жил в роскоши, а из-за такого контраста его детство покрылось такой пеленой мрака, что и вспоминать было туго. Силко родился в обычной семье, где не было ни гроша за пазухой. Отец и мать трудились, сбивая руки в кровь ради Пилтовера, ведь все промышленные заводы, которыми пользуется этот город Прогресса, находятся именно в грязном, задыхающимся в своих ядовитых клубах дыма Зауне. Он и сам успел побывать в этой шкуре, едва ему исполнилось десять. Многих мальчиков в его возрасте отправляли в шахты. Такому, как Силко, работать там было несколько проще: он от рождения был хилым, зато высоким, оттого и пролезал в шахтах в самые труднодоступные рудники. Там он долгое время проработал, позабыв о неспёртом воздухе, что не полнился коксующей пылью, пока его родители не умерли.
Настало время выживать самому. Загоняя себя в очередную грязь заунской работы, он мог получить случайный заработок, и его он тут же проедал, так как голод был слишком велик. И как-то очередным вечером страшный голод загнал его в очередную помойную яму города, где среди таких же несчастных ребятишек, забитых нищетой или дурным примером на самое дно, Силко повстречал его. Вандера.
Между ними сразу же завязалась крепкая дружба, и Силко назвал бы это даже самым лучшим временем в его жизни. Вандер быстро стал ему семьёй: они стали называть друг друга братьями. Но нищета трезвит. Поэтому они сколотили на заре юношества собственную банду, чтобы можно было выжить, и начали кошмарить улицы города. Силко умело руководил управленческими делами, в то время как Вандер прекрасно демонстрировал всем свою физическую силу.
Однажды они позарились на одного химбарона, который начал забирать себе территории, не принадлежащие его промышленной точке. И этот случай стал роковым. Нет, их банда не подохла в очередной бойне за влияние и власть, совсем наоборот — они все блистательно справились, выведя на чистую воду треклятую баронессу Восс, но та, кажется, имела кое-какие связи сверху.
И это навлекло невиданную бурю, шторм. Да, Силко просчитался, не учёл этот факт и развитие событий. Между Вандером и ним ударила молния, чей огонь моментально начал сжигать всё настроенное их совместными силами за многие годы. В Линии нагрянули миротворцы, наводя «порядок», разрывая тела юных мальцов и девиц выстрелами из огнестрелов. Тогда Силко был готов пойти на всё, чтобы миротворцы понесли своё наказание, но Вандер решил осесть на дно. Между ними даже завязалась драка, где мужчине выбили глаз.
Когда его уши заложило словно ватой из-за толщи воды, в которую он погрузился под натиском стискивающих его крепко могучих рук, он из последних сил старался ухватиться за жизнь, смотря в глаза Вандера, в которых горела ярость. Силко никогда бы и не подумал, что этот человек с плутовскими глазами навеселе способен нанести предательский удар.
После этого они с братом больше не виделись. Хотя до него доходили слухи, что тот открыл какое-то заведение прямо в самом центре трущоб и даже завёл семью. И Силко было нестерпимо обидно, когда он думал о Вандере. Стать почти убитым им и брошенным оказалось для души Силко слишком болезненным.
Свой выбитый глаз мужчина окончательно потерял, когда он прибыл в Пилтовер. Там, осмотрев его, врачи вынесли вердикт, что остатки тканей нужно удалить и никаких шансов на восстановление нет. Пришлось вставлять протез, который своей стеклянной, огненного цвета оболочкой встречал новый мир. Силко будто бы переродился, он не мог не думать с гордыней о своей новой жизни: «Я родился под такой звездой, что никто в мире никогда не совершал и не сможет совершить то, что свершу я». С новыми силами мужчина воспрял духом после драки с Вандером, которая чуть не стала для него смертельной.
Мужчина решил бороться по-своему, и теперь он здесь, в самом центре Пилтовера. Но это, кажется, был новый обман. Он и подумать не мог, насколько тут меркантильной и продажной оказалась верхушка. Все стремились предать друг друга при каждом удобном случае. Силко думал, что это был естественный ход развития событий. Город Прогресса, знаменитый на весь мир своими передовыми технологиями, подвергшись на заре своей славы внезапному, ядовитому нападению силы, независимой от его воли, точно воплотил в себе плачевный образец бессознательной низости чистых душ.
Казалось бы, дело тех, кто стоял у истоков передовых идей, было благородным, но их всех быстро затянуло в коррупционную пучину. Они стали жертвами тех ужасных мыслей, которые проникают в головы лучших из людей, которые заставляют себя, натягивая фальшивые милые улыбки, всё же думать с некоторым удовольствием о моменте озолочения собственных карманов.
И что такие люди могли сделать? Построить что-то новое? Продолжить передовую веху, выводя город на ещё более высокий уровень? Наконец перестать кошмарить своих соседей за рекой, а попытаться им помочь?
«Эти зажравшиеся ублюдки ни на что не способны», — думал Силко, каждый раз разглядывая некоторые тучные лица за круглым столом совета. Силко возмущали их жалкие суждения и пустые разговоры, безвкусные споры, измеряющие ценность нового изобретения академии количеством тиража и прибыльностью продаж.
Без всякого сомнения, эта горестная мысль удручает его. Когда мужчина только попал в Верхний город и узнал правду, он был потрясён до мозга костей внезапным видением положения во гроб. Сам мужчина порой думал, что превосходил своих со-советников обилием жертв, чья кровь хранится на его руках. Состоять в банде Зауна — значит быть опасным и кровожадным хищником. И смыть кровь не так уж и просто.
Но в то же время здесь Силко видел свободных мыслителей, людей, проповедующих полную свободу, изобретателей и гениев, на которых держался город и его слава. И всё же жизнь, выстроенная в Пилтовере, в корень отличалась от той, которую он видел на своей родине.
Не было никаких барахтающихся толп низшего общества, подонков из закусочных, отбросов из пивных. Никто не проявлял друг к другу закоренелую ненависть, случись чуть что. Тут лишь все кричали о своих трудах, объявляли друг друга гениями, разваливаясь на стульях в ресторанах, и икали, напившись вина.
Ему поначалу было совсем непривычно до странности находить внезапные уютные уголки, где можно было посидеть с удовольствием, без панибратства кабачков или салонов, не думая о неожиданном предательстве и обмане, таких уголков, мимо которых пробегали беззаботные дети, что-то весело вопя друг другу вслед.
В этом мире, в мире Пилтовера, вовсе нет упадка духа. Ни одного грозного взгляда, ни одного быстрого, неуловимого движения ножа, тут лишь улицы, круглый год освещаемые солнцем и добрая обыденность, искрящаяся в глазах его жителей.
Однако он не порвал все свои старые связи, которые могли сделать его подонком или скотиной. Зная по опыту, что никакая дружба невозможна с хищниками, постоянно подстерегающими и готовыми разорвать добычу, он провёл в блестящий город благодаря возникшим новым связям своих подопечных.
Всё его поместье, которое он купил на деньги, заработанные просиживанием в Высшем совете, кишело его людьми. Они растворились в обычной прислуге, полностью преданные ему, а он доверял им. Та же Севика, например. Полностью незаменимый человек в его делах. Следит за всем и тут, наверху, и в Нижнем городе.
Она самая преданная ему из всех его людей. Какое-то время она состояла в их банде с Вандером, а потом, когда сам Силко поспешил уйти искать лучшего решения проблемы Зауна, Севика пошла за ним. Он глубоко ценил этот жест с её стороны.
«Вандер — просто слабак и трус», — сказала тогда она. Его мало смущали материалистические доводы брата о сохранности мира в Нижнем городе, путём подчинения миротворцам. Они казались Силко ничтожными. И мужчина не мог не согласиться с Севикой, как бы не была горька правда.
Но иногда с ней было не всё так просто.
— Веришь ли ты в пользу совета? — спрашивала постоянно она, вставая за его спиной, скрещивая руки спереди. — В необходимость тратить здесь своё время?
Натиск его помощницы порой так упорствовал, что это грозилось его обессилить, если бы не собственное упорство и хладнокровие, выработанное годами бандитства в Зауне и в продажном совете Пилтовера, что был сродни стае гиен. И потому все его ответы казались женщине изумительно мощными и сильными, и она под уверенным взглядом Силко успокаивалась:
— Я знаю, что делаю. Беспокоиться не о чем.
И пока все советники, окружающие его, трудились на благо процветания города, не забывая заботиться о собственных карманах, Силко продвигал своими силами проекты по оказанию помощи в Зауне. Благодаря его упорству, приказом совета были открыты приюты и храмы для нуждающихся в Нижнем городе, а самым большим его достижением было то, что теперь в академию города могли брать и заунитов. Много людей из Зауна теперь имели хорошее образование и могли направить свой ум и навыки на улучшение родины. И, кажется, жизнь понемногу налаживалась, но пока что слишком малыми темпами. И хоть для Силко это являлось настоящим чудом, однако в то же время казалось слишком незначительным из-за рассказов Севики о её «командировках» на другую сторону реки.
В такие моменты он постоянно интересовался у неё, просто не мог себя заставить не спрашивать о том, как же там Вандер. Севика отвечала, что тот до какой-то поры держал заведение в самом центре города, но затем отказался от него, в пользу своих приёмных детей. Силко никак не мог представить человека, который был ему когда-то братом, который поступил с ним так жестоко, порядочным семьянином, отцом детей. Но, кажется, это было самой настоящей правдой, от которой мужчине порой хотелось схватиться за свои волосы, что грозились зашевелиться от такого.
Вступив в совет, он оброс и множеством полезных знакомств, в том числе и за пределами города Прогресса. Так его связи распространялись далеко на север и восток. Он знал многих из Демасии, Ноксуса и даже Шуримы, — многие оттуда были партнёрами по торговле. Но внешняя политика Силко мало привлекала. Однако помочь своим друзьями из-за рубежа он был всегда готов. «Помощь за помощь», — размышлял он, глядя на светловолосую девочку, приехавшую к нему в поместье.
Как-то раз он протолкнул идею в совет о том, что железо, что так стало не хватать Пилтоверу, нужно брать поставками из Демасии. Он договорился с Питером Краунгардом, одним из влиятельных демасийских торговцев, и теперь его дочь — Люксанна, — живёт под его присмотром, учась в передовой академии всего континента, а у него самого — ещё одна успешно закрытая проблема, вставшая перед советом.
Девочка ничем ему не мешала и даже стала неким разнообразием его жизни. Он в поместье особо не появлялся, — мог ночевать прямо в здании совета, или в комфортабельных отелях, когда очередной день весь был забит деловыми встречами. Но так как теперь по настоянию отца и матери Люкс, Силко должен был следить за ней и полностью её опекать, мужчина стал по возможности как можно скорее возвращаться домой. Поначалу он, и вправду, следил за её оценками, — как она училась в академии, — но позже в этом необходимость практически отпала, по его мнению, так как девочка была вполне умна и порядочна.
А ещё она могла отвлечь его от рабочей рутины, что захватила его настолько, что буквально вросла своими кошмарными щупальцами в его жизнь, совершенно прочно засев там и явно не собираясь отпускать. Мужчина на много лет совсем позабыл о том, что такое настоящий отдых. Он хоть и зарабатывал много денег, работая в совете, имея в Пилтовере даже свой бизнес, ему совершенно некуда было их деть, кроме как отправлять в Заун. Ему не было нужды возвращаться домой, когда свет во всех жилых помещениях был выключен, и только лишь парочка слуг, ухаживающих за поместьем, «наводили» там жизнь. Но теперь всё было чуточку иначе.
Своими рассказами о Демасии, семье, детстве Люкс порой, сама того не замечая, расслабляла напряжённого Силко настолько, что тот в глубине своей души был ей благодарен. Смотря на неё, он бы хотел, чтобы все дети Зауна не знали никаких невзгод ужасной жизни, которые дарит им город.
Он действительно о ней заботился, ибо, кажется, они стали настоящими друзьями, когда вечерами блондинка могла рассказывать о том, как прошёл её день в академии, а он — об очередном дне за деловыми встречами и вопросами.
Но однажды в его жизнь ворвался настоящий вихрь, полный неожиданностей и бунтарства, отчего Силко стушевался настолько, что его сердце впервые за много лет гулко ухнуло, прежде чем спустя пару мгновений забиться с неистовой силой.
***
Паудер и Люкс снова встретились у академии следующим утром, чтобы отправиться к последней позаниматся. Синеволосая всю дорогу не могла перестать зевать. Кажется, она не выспалась. Ночка выдалась такая себе: девушка всё время ворочалась с одного бока на другой, отчего она всё свободное время ранним утром простояла в ванне, у зеркала с большой трещиной, пытаясь распутать свои волосы. Волнение настигло её там, где она никогда и не ждала. Уж точно не в ближайшее время, особенно — когда на носу сдача проекта и экзамены. Джинкс всё время думала об этом дяденьке. О том, как он сначала потрепал Люкс по макушке, а затем — весомо поцеловал блондинистую в лоб. С ней никто так никогда не обращался. Вандер уж точно нет. Но вот сестра — возможно в раннем детстве Паудер, воспоминания о котором уже давно стёрлись в её голове. Она до последнего не хотела признавать, но, кажется, девчонка завидует своей новой подруге. Для той это был дальний опекун, совершенно не являющийся её роднёй, и такое отношение… Джинкс закусывала губу, размышляя об этом. Возможно и она хотела того, чтобы, возвращаясь домой после академии, её кто-то встречал. Или она могла бы встречать: услышав звон входной двери, Паудер бы сразу мчалась в коридор, чтобы броситься в крепкие ответные объятия, чтобы ощутить руки на своих плечах, талии, ощутить это тепло, горячую кожу, и чтобы получить такой же волнительный поцелуй и увидеть добрый взгляд разных глаз, один из которых сияет огнём. Джинкс хлопала себя по раскрасневшимся щекам. «Что-то стало уж как-то совсем жарко», — бурчала она и тут же смеялась. Бунтарка не относила себя к робкому числу, однако, когда перед ней постоянно представала картинка того, как этот дяденька её обнимает, она то и дело смущалась и даже боялась снова об этом подумать. Но, кажется, всё это было выше её сил. Девушка размышляла о том, каково это — когда кто-то такой, как дяденька Силко, тебя обнимает? Наверное, жутко приятно. Наверное, в разгоревшемся нервном возбуждении можно позабыть свою неотвязную тоску и какие-то обиды на жизнь. Но также можно было бы и с растрепавшимися волосами гореть под его абсолютно палящим взглядом, опускаясь куда-то на уровень скулящей в мольбе собаки, и просить, просить, просить… Так, чтобы потом тело обмирало и таяло в этих самых горячих объятиях, осыпаясь чужими поцелуями. Джинкс в очередной раз застонала, идя вдоль улицы. Ей не помогал даже тот факт, что Люкс была одета в обычное платье, а не в студенческую форму. В этом наряде девчушка выглядела очень мило, что сперва, но совсем не надолго удивило Паудер, и она опять мыслями возвращалась куда-то к ночным размышлениям. Она не особо могла понять, хочет ли идти домой к Люкс или нет. Паудер снова могла встретить там Силко, который занял все её мысли. Разглядеть на этот раз его получше и даже сказать что-то стоящее, нежели чем просто поприветствовать. Она корила себя за то, что вчера была абсолютна неподвижна под мужским взглядом: застыла словно столб, не смея пошевелиться. «Вот же ж дура!» — кричала девчонка в мыслях бессонной ночью, зарываясь лицом в подушку и вспоминая встречу с мужчиной. Наверняка она выглядела очень глупо, и высокий, весьма привлекательный дяденька посчитал её смешной и неуклюжей, — какой-то непонятной и пустоголовой девицей. Просто тупицей! Ей не хотелось снова предстать перед мужчиной какой-то странноватой подружкой его подопечной. Но она не могла быть не странной, ведь её чудаковатость с ней прямо с детства, это всецело её, — то, отчего не избавиться. В общем-то, по этому поводу она никогда не переживала. Ей было плевать на мнение окружающих, главное — только она и никто больше. Однако, кажется, и в жизни безбашенной Паудер настал такой момент, когда и ей перестало быть всё равно. — Слушай, а твой дяденька сегодня будет дома? — спросила Джинкс, с нервным смешком обращаясь к светловолосой. — На удивление — да. Кажется, он решил отдохнуть в этих выходные. Но будь уверена, он нам не помешает заниматься, будет у себя в… — опять Люкс всё про учебу, да про учёбу, а изобретательница понуро опустила голову, крепче сжимая лямки своего рюкзака. Она наделает глупостей. Это точно. Джинкс была уверена в этом на все сто процентов. Накручивать себя до предела — вот это было уже вполне в её стиле. Помимо всех её мысленных истязаний и самокопании, на улице продолжала царить удушливая жара и страшная духота, что грозилась заморить её насмерть прямо сейчас. Солнце, будто бы размешанное какой-то космической кочергой, разверзлось, как печное устье. Огненная пыль поднималась с обожжённых дорог, опаляя деревья и уже ожелтевшую траву. Её обдавало как из настоящего горнила, где плавится металл. И как после такого, когда девичьи мозги грозились превратиться в бесполезную кашу и без намёка на наличие хоть каких-то извилин, она должна учиться? Вот Паудер и не понимала, удручённо плетясь за Люкс по пятам. Джинкс продолжала кусать губы и постоянно вздыхать, чем не могла не привлечь внимание подруги: — Эй, ты чего? — взволнованно спросила она. — Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? Люкс обеспокоенно взглянула на синеволосую девушку, а затем посмотрела на небо, где в самом своём пике по-летнему горячило солнце, жмуря глаза от ослепляющего света. — Тебе слишком жарко? Давай, пойдём скорее, — самой Люкс нравилось солнце, она любила его и могла чуть ли не танцевать под его лучами часами. Но она запомнила, что Паудер было нелегко находиться на улице в жару, а потому схватила знакомую под руку и потащила за собой, ускоряя шаг чуть ли не до бега. Из груди Джинкс вырвался очередной вымученный стон. Хотела она или нет, — кажется, это было уже не важно. Люксанна уже решила всё за неё, совсем не подозревая о реальном предмете мук синеволосой. Когда изобретательница снова оказалась в этом жутко дорогом, но привлекательном поместье, она заволновалась пуще прежнего. Вдруг Силко будет следить за тем, как девушки учатся? Тогда Паудер точно не сможет сосредоточиться, а она ведь себе обещала, что на этот раз постарается, чтобы в голове осталось хоть что-то. Девушке казалось, что она становилась всё более неловкой, и это действительно было так, ибо музыкантша постоянно спрашивала, всё ли с ней в порядке. «Да нихрена, блин, не в порядке!» — вопила в душе Джинкс, присаживаясь за тот самый стол, за которым они с Люкс сидели и вчера. И, слава Богам, что девчонка могла сослаться на давящую жару, катящуюся с расплавленного неба, вместо того, чтобы рассказывать, что она почти беззащитно попала в ловушку подстерегающего добычу странного дяденьки. И это, во здравом размышлении бунтарки (на которое она всё же ещё была способна), оставалось для неё необъяснимым. Но вскоре после того, как их занятие с Люкс началось, она ощутила, впрочем, некоторое облегчение. Поместье было меблировано с роскошью, где дурного тона она не распознавала. Здесь было приятно находиться, и она почему-то всё время старалась разглядеть характер хозяина в окружающих вещах, олицетворявших строгую изысканность и комфорт: вот камин, закутанный поддельными бархатными тканями, медные часы с золотыми стрелками, мебель вся дорогая — из туя. Впрочем и атмосферы Зауна здесь предостаточно: кожаные диваны, покрытые вязаными кружевами, высокие консоли, украшенные поддельными ионийскими безделушками, рыночным хрусталём, статуэтками Галио (судя по всему, подарки от Люкс по приезде сюда). Прохлада, исходящая от кондиционеров спасла Джинкс. Казалось, она вливала в неё новую кровь. Её раскрасневшаяся от жары кожа снова стала бледной, голова, что грозилась до этого взорваться, пришла в норму. И она, вправду, смотрела в учебники большую часть времени их с блондинкой занятия. Ей не было супер-интересно, она не открыла для себя что-то уж поистине увлекательное, там: на страничках учебника и во словах подруги, — всё так же была страшная скука. Девушка даже почувствовала в какой-то момент, как её веки тяжелеют под тенью, надушенной запахом мяты, исходящем от мебели. Но она старалась внимать получаемой информации, чтобы вредная мисс Скай отвязалась от неё в предстоящем начале следующей недели. А поэтому Джинкс даже и не заметила, как их занятие подошло к концу, и Люкс её даже похвалила, отчего девчонка стушевалась: — Ты молодец, Паудер, — такие слова она могла слышать только от своего друга Экко, ну и, понятное дело, от Вай, когда Джинкс была совсем мелкой соплёй. — Спасибо, — прокряхтела синеволосая, упираясь взглядом в стол. Слушать похвалу в свой адрес было непонятно, странно и необычно, но зато, оказывается, очень приятно. Они с Люкс снова разговорились по всякой ерунде, в основном болтая об академии. Джинкс окончательно расслабилась и, попивая лимонад из трубочки, который заботливо снова подал им Чак, смеялась, чуть ли не хватаясь за живот. Её хохот эхом проходился по стенам, задевая своим звоном вокруг стоящую мебель, и она забылась в этой расслабляющей обстановке особым весельем, переходившим всякие границы их недавнего знакомства. Оказывается, Люкс была той ещё сплетницей: казалось, нет ничего, что блондинка не знала бы об отношениях в академии. Кто с кем встречается, кто с кем спит, — и даже преподаватели! Паудер то и дело прикрывала рот, сложенный кругом, от удивления. Джинкс посчитала, что блондинка слишком чиста и невинна, и прямолинейность самой синеволосой может поразить ту до глубины души. Но не тут то было. — Хочешь, познакомлю тебя со своими друзьями? — вдруг спросила музыкантша, и изобретательница растерялась. Вдруг всю расслабленность, как ветром сдуло. Паудер вдруг серьёзным тоном произнесла: — Ты действительно этого хочешь? — Ну конечно, ты, оказывается, такая весёлая, — Люкс взяла её за руки. — И ты многим можешь понравиться, если они узнают тебя поближе. Видимо, то, как от тебя все шарахаются в академии, никто и не пытался этого сделать. Блондинка фыркнула, а Джинкс нахмурила брови. В её смехе послышались надтреснутые нотки, и музыкантше показалось, что в её собственные ладони впились когти. Она обеспокоенно взглянула на свою знакомую, но та вмиг ушла куда-то в себя. Раскаяние, страх быть непонятой появился в глазах Паудер. Она попыталась вырвать свои руки из хватки Люкс, и у неё это получилось — резко, растерянно. Что-то в ней испортилось, захрипело и сломалось, как в самом изящном, удивительном механизме. — Знаешь ли, — бунтарка прикусила губу, неловко скрещивая руки, — Я не особо умею знакомиться с людьми. Даже вчера… Паудер вдруг запнулась, а Люкс лишь приготовилась внимательно её слушать. — Вчера, в общем, с твоим дяденькой… — Джинкс не знала куда деть свои руки от вновь подступившего волнения. — Мне кажется, я вчера выглядела так глупо! Последние слова она чуть ли не прокричала блондинке в лицо, а та лишь непонимающе хлопала пушистыми ресничками, смотря на свою разнервничавшуюся подругу. И вдруг рассмеялась, за что получила толчок в бок. Паудер схватилась за свои косы, обматывая ими лицо и жмуря глаза. Ну вот, теперь и Люкс считает её полной дурочкой! Кажется, она снова всё испортила. Она была готова разрыдаться прямо вот так, упираясь локтями в стол, как вдруг услышала: — Ты зря переживаешь. Окружающий мир может видеть тебя совершенно по-другому, нежели чем то, что ты представляешь у себя в голове, Паудер, — Люкс придвинулась к ней ближе и перешла на шёпот, будто бы пытаясь рассказать ей какой-то секрет. Изобретательница шмыгнула носом и сама потянулась ближе, внимательно вслушиваясь в слова. — Когда мне было четырнадцать, мне казалось, что все люди: даже случайные прохожие, — смотрят на меня, разглядывают, пытаясь найти во мне какие-то изъяны. Но потом брат как-то мне сказал, что это сидит лишь у меня в голове, и вообще всему миру совершенно до лампочки, кто я такая. И эта истина открыла мне глаза, и с тех пор я больше не парюсь по этому поводу. Блондинка неловко похлопала её по плечу и улыбнулась. Паудер закивала, пытаясь улыбнуться в ответ, — и от этих потуг Люкс рассмеялась. Волнение Джинкс, кажется, начало отступать: она поблагодарила музыкантшу за совет, и вдруг в каком-то необъяснимом порыве резко обняла сидящую рядом девушку. — В конце концов, никто не заставляет тебя знакомиться с ними. Это твой выбор. Просто они классные ребята, думаю, они бы тебе понравились, — Люкс хлопала Паудер уже смелее, будто бы успокаивая. Они знакомы всего ничего, но блондинка видела, что синеволосая не так уж и ужасна, как все о ней рассказывают в академии. И ей искренне хотелось это исправить, ведь Паудер, которая весело хохочет рядом с ней или показывает с ярким огнём в сердце свои недавние изобретения, достойна намного большего. Они бы так и сидели рядом, неловко, по-дружески обнимаясь, если бы не хриплый голос, раздавшийся где-то стороны выхода из зала: — Девочки, вы не проголодались? Джинкс вдруг отнялась из объятий блондинки, вся встрепенувшись. Там стоял Силко. Девчонка закусила губу, не зная куда себя деть. Мужчина, нагрянувший к ним так внезапно, совсем был не похож на себя вчерашнего: все его волосы растрепались, вместо официального костюма на нём были обычные домашние штаны из хлопка и красная рубашка, что так ему шла. Он то и дело зевал, всё поглядывая на них своим мутным взглядом. Видимо, он весь день отсыпался, а Люкс говорила, что он и дома будет работать, запершись в своём кабинете. — Ещё как, дядя Силко, — улыбнулась Люкс, а Джинкс лишь снова сказала: — Здрасьте… Вот так они оказались в просторной столовой, где хозяин поместья сел во главе стола, а по обе от него стороны уселись девочки. Находиться так близко к предмету её волнения, взявшегося просто из ничего, для Паудер стало пыткой. Она старалась не смотреть на Силко, от которого она слышала всё тот же мятный запах, только теперь он раздавался с большей силой. Перед ним стояла чашка горьковатого кофе, а в руках он держал газету, из-за этого Джинкс всё же осмелилась поднять свой взгляд от начищенных до белизны обеденных тарелок наверх. Она видела, как его глаза быстро проходятся по тексу, а руки ловко переворачивают страницу за страницей. Он сидел, чуть отодвинувшись от стола, закинув ногу на ногу, так по-деловому, отчего Джинкс не могла перестать закусывать губы. Это смотрелось чертовски сексуально. Вокруг стола суетился Чак, раскладывая столовые приборы, а затем и еду. Девчонка почувствовала себя в каком-то ресторане и мигом ещё больше стушевалась: атмосфера уюта немного развеялась, — всё же это место слишком пестрило роскошью, что была так присуща Пилтоверу и к которой она так и не смогла привыкнуть. — На каком направлении ты учишься, Паудер? — вдруг спросил он, откладывая наконец газету в сторону, перед этим снова быстренько её пролистав. Девчонка замерла в нерешительности. Её рот открылся, но оттуда послышался лишь вздох. Она что-то промычала и взглянула на Люкс. Та, вооружившись ножом и вилкой, многозначительно покивала ей, мол, давай сама. И Джинкс, сжав ручки в кулаки на своих бёдрах, заговорила вполголоса: — Мы с Люкс с разных направлений. Я изучаю механику… — Как интересно, и чем же славится факультет механики в академии, кроме как успешных трех процентов в статистике каждый год? — мужчина со смешком тоже схватился за вилку. — Кроме вредных преподов, больше ничем, — буркнула Джинкс, почему-то мигом вспоминая профессора Хеймердингера и его реакцию на её проекты. Мужчина вдруг рассмеялся, не отказываясь от своей сдержанности. Паудер немного отпустило, и она последовала их примеру: притянулась к тарелке, — и тем более запах вкусной еды давно заставлял её желудок издавать рычащие звуки. — Люкс также говорила, что ты из Зауна. Я тоже там родился, — она подняла голову, её голубые глаза тут же остановились на изящно раскинувшейся фигуре Силко. Он смотрел на неё в упор. Благодаря великолепной осанке и бледному вдумчивому лицу мужчина производил впечатление настоящего государственного деятеля, кажется, он замечательно умел слушать, потому что во время всего их разговора за обедом взгляд его был глубокомысленным, а на лице — разлито спокойное величие. Девушка думала, что с такими манерами он точно должен быть коренным уроженцем Пилтовера. Но в нужный час поданная пепельница после трапезы одним слугой и замысловатый гранённый стакан оранжада делали своё дело. Всё это было похоже на её приёмного отца, Вандера. Он тоже собирал вокруг своего стола разных гостей в своём заведении, никак не лишая себя удовольствия пары затяжек и больших глотков из огромного стакана c разливным пивом. Кажется, никто в Пилтовере не курил так открыто, как это делали в Зауне. «Старые привычки», — посудила Паудер, рассматривая как совсем рядом неярко загорается красная точка и тут же меркнет, предвещая очередной выдох, полный дыма. Хоть они и разговорились, Джинкс было неловко смотреть в лицо мужчины. Когда она натыкалась на его лицо, то непременно видела устремлённый на неё взгляд. В сером глазу Силко с полуопущенным веком, казалось, пробегали хищные огоньки. Она, теряясь, опускала голову и отвечала на очередной вопрос, а затем снова поднимала свой взгляд, чтобы рассмотреть уже глаз, полный дикого, будто бы живого огня средь кромешной тьмы. И ничего больше. — Паудер, а не хочешь показать дяде Силко свои изобретения? — спросила вдруг Люкс, что, несмотря на свою общительность, встревала в их разговор всего лишь пару раз. — Э-э-эм, да, конечно, — тихо согласилась синеволосая и потянулась назад, к спинке стула, где висел её рюкзак. Если вчера она без проблем вывалила всё его содержимое прямо перед глазами блондинки, то сейчас она некоторое время копалась в своей сумке, чтобы найти там поистине что-то стоящее, нежели чем дурацкий недоделанный хлам и побрякушки. Скоро освободившийся от тарелок с едой стол стал наполняться её железками. Силко с интересом брал их в руки и рассматривал. Зубастые конструкции, похожие на бомбы, но, кажется, в них отсутствовал тот механизм, что должен был запускать в них реакцию. Ещё перед ним появилось что-то похожее на пистолет, лежала рядом и какая-то автоматическая рогатка, а за нею еще что-то, что Силко не смог распознать. — Это же оружие, — медленно проговорил он с удивлением, вертя в своих руках зубастую, ярко раскрашенную мелками бомбу. — Ну да, — Джинкс вдруг помрачнела, разочаровываясь, что совсем не впечатлила рядом сидящего мужчину своими безделушками. «Вот именно! Безделушками!» Девчонка немного побледнела, её губы слегка задёргались. — Я совсем не разбираюсь в механике, но это выглядит внушительно, — вынес вердикт Силко. — Но что больше всего меня удивляет: почему ты не учишься на факультете по разработке оружия? Судя по тону мужчины, кажется, он негодовал. И это удивило Паудер, немного трогая её сердце. А ещё ей очень понравилось, что дяденька оценил её штучки. — Это всё всего лишь прототипы, которыми я занимаюсь от безделья в свободное время. А по поводу учебы — заунитам нельзя заниматься конструированием оружия на базе академии, — синеволосая пожала плечами. «Вот ведь гнусность», — подумал с горечью Силко, услышав слова девчонки. — «Я даже догадываюсь, почему». — Даже если это и прототипы, это очень впечатляет, Паудер. Ты молодец, — хозяин поместья аккуратно положил железяку обратно на стол. Они смотрели друг на друга каким-то необычным взглядом, когда Люкс решила внезапно отойти в туалет. — Да бросьте, этот город кишит такими, как я. Изобретателей полно, — Паудер в привычном жесте сдула чёлку со лба и заправила её мешающие пряди за ухо. — В этом доме сейчас находится только один изобретатель. Это ты, — Силко довольно улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Он не мог отказать себе в том, чтобы не рассматривать эту странную девчонку, сидящую по правую от него сторону. Силко не представлялось возможным раньше, чтобы Люкс могла подружиться с кем-то таким. Девушка напротив очень сильно волновалась, чуть ли не заикаясь, быстро тараторила ответы на все его интересующие вопросы, стараясь избегать мужского взгляда. Но это плохо у неё получалось, и от этого Силко весело хмыкал у себя в мыслях. Она была стройна станом, с длинными синими косами. Кажется, сейчас молодёжь старается отстричь себе просто всё. Мужчина видел много людей, шатаясь по тем же клубам порой, где проходили некоторые из его деловых встреч, и среди их всех ему не представлялось увидеть хотя бы одну девчонку со столь же длинными, как у Паудер волосами. Они были просто фантастической длины и наверняка смотрелись так внушительно и великолепно, будучи распущенными, что он даже на секунду задумался, насколько мягки и шелковисты её волосы. Даже на секунду захотелось распустить их и провести ладонью по макушке, слегка зарываясь пальцами в синюю гладь. Пока Паудер что-то говорила, она провела руками по своим предплечьям, — и за этот жест Силко зацепился взглядом. Её кожа, свободная от одежды, покрылась мурашками, и, — его глаза опустились чуть ниже, — её топик, открывающий вид на складный живот молочного цвета, нисколько не скрывал затвердевших сосков девичьих грудей. Тем не менее на шее девушки блестели бисеринки пота. Она волновалась перед ним, а ещё замёрзла. — Кажется, тебе холодно, — он вдруг резко встал, прерывая её болтовню, суть которой он потерял, едва начиная её разглядывать. — Видишь ли, я по натуре не мерзляк, зато не переношу жару ни в коей мере. Раздался писк дистанционного пульта. Хозяин поместья добавил пару градусов мощности кондиционера, и постепенно в столовой становилось теплее. — Спасибо вам, мистер Силко, — проговорила синеволосая. — Зови меня просто по имени, — тихо сказал он, смотря в голубые, почему-то показавшиеся ему вдруг бездонными, как самое дикое море, глаза напротив, которые, казалось, вмиг зажглись от его слов. Они еще немного посидели все вместе, втроём, почти до самого ужина, и, кажется, Паудер была не против того, чтобы остаться и на него, но ей было до сих пор неловко пользоваться здешним гостеприимством, отчего она засобиралась обратно в общежитие. Девушка аккуратно отложила плед в сторону, который доселе накрывал её плечи. В столовой, где они обедали, ей действительно стало немного прохладно, разволновавшийся хозяин даже предложил ей, немного погодя, какой-то плед зеленоватого цвета. Она всё последующее время сидела с восторженным румянцем, который задавал её бледноватым щекам розовый оттенок, в девичьих глазах играл блеск, словно после быстрого бега, а причёска её немного растрепалась. Паудер давно такого не ощущала — в домашней и уютной атмосфере чувствовать себя было намного лучше, чем одной. Или просто именно с этими людьми ей было комфортно? Она размышляла об этом, глядя на веселую Люкс и спокойного дяденьку Силко, при этом вспоминая свою семью. Кажется, дело всё-таки в здешнем поместье и его обитателях. И всё же, несмотря на уют, её нервное возбуждение никуда не исчезло. Рядом с мужчиной она чувствовала себя, как на иголках: постоянно теребила свои руки, не зная куда деть, и трогала свои волосы. Ей всё время казалось, что перед ним она выглядит как-то не так, и совет, который ей ранее дала Люкс, не шибко ей помогал. Хотя по мнению Силко девчонка выглядела очень даже привлекательно. По крайней мере, он тоже постоянно витал мыслями где-то не в том направлении, разглядывая молоденькую студентку, сидящую подле него. Кажется, синеволосая уже отогрелась, раз заботливо поданный его руками плед она слегка скинула, освобождая вид на грудь, часто вздымающуюся, скрытую под топом — и ни единого намёка на торчащие соски. Он был бы не против увидеть их воочию снова: как они подрагивают из-за его горячего дыхания, твердея под его пальцами, и… Силко вдруг нахмурился, он растёр лоб руками, сжимая зубы. О чём он только думал? Кажется, отдых вовсе не шёл ему на пользу. Но вскоре пришло облегчение — Паудер засобиралась домой. Хотя мужчине вовсе и не хотелось, чтобы она уходила. Смотреть на неё и слышать её немного нервный, но задорный смех было приятно. Девчонка казалась ему оригинальной, и Силко даже не мог скрыть улыбки, когда она, стоя на выходе его дома, капризно вздёрнула губы. На её лбу от отчаяния залегла морщина, когда она обнимала Люкс, прощаясь с ней. Мужчине отчего-то подумалось, что и ей самой не хотелось отсюда уходить. Однако всего через пару мгновений за синеволосой захлопнулась дверь, и весь оставшийся вечер в его ушах слышалось робкое, но такое звонкое: «До свидания, Силко», — при этом перед глазами стояло её белое, несомненно, нежное личико. Иначе бы почему у него возникло желание так отчаянно его потрогать? Почему он вообще обо всём этом думал? Силко никогда особо не увлекался женщинами настолько, чтобы после каждой встречи с ними, у него в голове был какой-то шторм. Это даже казалось ему забавным, потому что нельзя было не отметить, что девчонка, засевшая в его голове, была непохожей на всех тех, кто встречался ему на пути до этого. В его жизнь вошли строгие костюмы, зализанные причёски, горький кофе, бумаги с отчётами по утрам. И даже в клубах, в которых он бывал совсем не ради веселья, ему приходилось вести какие-то переговоры рядом с телами, дико волнующимися под местную музыку. Ничего совершенно необычного. Ему показался забавным тот факт, что она раскрашивала свои изобретения размашистыми неровными линиями, будто бы наперекор тому, как в Пилтовере всё строго и последовательно, привнося тем самым немного хаоса. И да, мужчина представлял, как могли быть недовольны преподаватели в академии, только завидев её проекты. А у этой девчонки даже ногти были покрашены в разные цвета, а ещё её тело украшали татуировки в виде облачков, и от этих деталей, всплывших у него в голове, он нахмурил брови. Силко тяжело вздохнул и присел на диван, устремив свой взгляд в окно, через которое открывался вид на город, где всё более сгущались сумерки. Спустилась ночь, и город смутно выступал из мрака, как море, вздымающее гребни волн. Лишь местами тьму прокалывали жёлтые огоньки зажигавшихся по одному фонарей, подобно звёздам, вспыхивающим в чёрном, грозовом небе. А он, казалось, был где-то вовсе не здесь. Теперь, находясь, в собственной комнате, он предпочёл прохладным напиткам стакан своего любимого бренди. Он почему-то не мог думать без отчаяния о том, как может быть тяжело жить в Пилтовере тем, кто перебрался сюда с другой стороны реки. Интересно, Паудер было трудно? Силко вдруг вспомнил ещё одну деталь: её рюкзак. Такого же прекрасного цвета, как и её глаза, он был весь потрёпанный. Он видел на нём различные швы, заклёпки и значки, которые уже не могли скрасить потасканность. Судя по её рассказам, студентка сама себя обеспечивала. Много ли ей удавалось выручить за очередную починку какой-то техники, когда, как она сама и говорила, изобретателей в городе пруд пруди? Интересно, кто её родители? Подкидывают ли они ей хоть какие-то деньги? Конечно же, нет. Силко в этом и не сомневался, потому что в Зауне по-другому — никак. Мысли роем неслись в голове, останавливаясь на образах захватившей его девушки. Как она мило робела перед ним, и как её глаза сверкали звёздами, когда она рассказывала о своём «арсенале», выложив перед ним парочку вещей из собственной техники. Кажется, на её левом плече можно было разглядеть ямочку, когда она подрагивала перед ним в столовой вся замерзшая. Он не мог не подумать вновь о её груди, скрытой лишь одной тканью тёмного топа, что обрисовывал её стан столь плотно, практически, как вторая кожа. И мужчина несомненно не мог не представить её вновь без него. Представить её с распущенными волосами, чтобы вдохнуть их запах. Они могли бы пахнуть машинным маслом и мылом, которым она обычно умывается, и это нисколько бы его не оттолкнуло, лишь ещё больше разгорячило его. Ведь она такая — до глубины души преданная своему делу… Преданная… Совсем скоро Силко почувствовал тепло не только в душе, но и в паху. Ему даже не пришлось взвешивать все «за» и «против», чтобы достать член из штанов. Мысли о девчонке настолько поглотили его, что он просто не мог: нужно было сбросить это напряжение, копившееся в нем всё время, начиная с обеда. Мужчина припустил хлопковые штаны, смотря, как его полувставший член медленно наливается кровью. Возбуждение кипело в нём, как вода в адской пустыне, и грозилось испепелить его изнутри. И если в реальности спустя пару секунд из его груди выбивались гулкие вздохи, чуть ли не переходившие в стоны, а рука двигалась вдоль члена, то в мыслях был полный бардак, возбуждающий его всё больше и больше, до звона в яйцах, заставляя подходить в пику всё быстрее и быстрее. В своей разгорячённой фантазии Силко во всю гладил девичьи розовые бёдра, он с силой сжимал и шлёпал их горячую кожу, представляя, как подцепляет резинку тоненьких трусиков и тянет их вниз по стройным ногам, ощущая, какая она мокрая внизу от его поглаживаний и поцелуев. — Трахните меня, прошу, мистер Силко, — вдруг звонкий хриплый голос раздался у него в голове. Ещё парочки мыслей о том, как малышка Паудер пошло вихляет своими бёдрами и потирается своим раскрытым лоном о чувствительную головку его члена, хватило, чтобы в комнате наконец сбивчиво раздалось: — Вот чёрт… Силко откинулся спиной на диван и прикрыл глаза. Кажется, ему нужен был никакой не отдых, а лишь секс, потому что он ощутил себя совсем не в своей тарелке, когда только что подрочил на красивую студентку академии, подружку его подопечной. И кажется, Паудер он должен всё-таки помочь: и с факультетом по разработке оружия, и с тем, чтобы её железяки звучно стукались друг о друга уже в новом, куда более прочном рюкзачке. Уж он-то об этом позаботится, заглаживая вину, которую он сейчас чувствовал, представляя синеволосую у себя в мыслях подобных образом.***
Сама же Джинкс весь вечер умывалась холодной водой и заедала это всё бургерами, хранившимися в её маленьком покосившемся холодильнике, что стоял в углу комнатушки. Она пыталась засесть за свой стол и поковыряться в своих бомбочках, но что-то как-то не выходило: то детальки на пару с инструментами валились из её рук, то девушка была слишком порывиста и не аккуратна, разрезая случайно свою кожу до крови острыми выступающими концами, случайно задумавшись совершенно не о том. После такого ей ничего не оставалось, кроме как ходить по спальне, и хвататься за собственные косы руками с пальцами, покрытыми множеством лейкопластырей. Даже телефон не смог отвлечь её надолго: Джинкс смогла посмотреть лишь одно видео из интернета, где какой-то пацан проводил эксперимент, разливая какие-то несовместимые друг с другом жидкости, соединяя провода, которые не должны соединяться, и всё в этом духе, — она тихо хихикала, но появившееся веселье снова сменилось напряжением, стоило ей включить следующее видео, где высокий черноволосый мужчина, что так был похож на Силко, начал рассказывать что-то про животных. Бунтарка тут же отшвырнула от себя телефон на другую сторону кровати, мученически взвывая. Не оставалось ничего другого, кроме как попытаться уснуть, тем более за окном была уже полная темнота, и даже городские фонари уже погасли. Она переоделась в свою сорочку, распустила волосы, завела будильник на раннее утро и юркнула под прохладное одеяло, сразу же закрывая глаза. Точнее с силой их жмуря, пытаясь таким образом изгнать из своей головы треклятый образ. О чём там говорила Люкс? Кажется, дяденька все выходные будет дома? Завтра ей тоже предстоит эта пытка? — Вот блядь, — прохрипела она. Тем не менее, какой-то частью разума Джинкс была и не против сходить туда ещё раз, а особенно не против, когда там будет хозяин дома. Девчонка всё-таки созналась в мысли, что ей очень понравилось, как Силко разглядывал её железяки, а после — похвалил. «Хорошая девочка», — в мыслях вдруг промелькнула похвала голосом этого мужчины. И Паудер сдалась, вопреки остаткам рассудка, который вопил, что это неправильно — ласкать себя внизу на образ опекуна её новой подруги. Синеволосая ощутила эту странную тягу вновь, которую ощущала в большом поместье, под взглядом его хозяина. Она до сих пор с головой находилась по одеялом. Она задрала свою сорочку, и её тонкие пальчики подцепили резинку собственного нижнего белья, на котором красовался какой-то по-детски разукрашенный принт. Её пальцы заходили туда-сюда, вверх-вниз, разгоняя влагу между ног, а сама Джинкс всё продолжала хныкать, пока под одеялом не стало слишком жарко. Девчонка откинула его. Её волосы разметались по узкой кровати, сорочка полностью задралась у раскрасневшихся ног, и её лямки приспустились, открывая вид на молочного цвета грудь с затвердевшими розовыми сосками, выскользнувшим из-под тонкой ткани. Девичья шея покрылась испариной, а губы вновь налились красным цветом — Джинкс их ожесточённо кусала, стараясь, чтобы за стенкой никто из соседей не услышал её стонов. Но, кажется, это было выше её сил, потому что в какой-то момент она всё же уловила в ушах собственные стоны. «Ты такая красивая, гибкая, с бархатистой кожей», — шептал Силко ей на ухо в её больных фантазиях. А ещё он действительно гладил её там своими шершавыми руками, которые не смогли смягчиться под бумажной работой в Пилтовере, потому что Заун навсегда оставляет на любом его жителе свой отпечаток. «Таких, как ты, я еще не встречал, малыш», — Джинкс представляла, как мужчина гладит её по пояснице, чуть надавливая на неё, как проходится по её плоскому животу, а затем идёт далее, останавливаясь и сжимая маленькую грудь, а потом — опять наверх, сжимая шею. Паудер полностью забылась, отдаваясь собственным фантазиям, и, не стесняясь, стонала во весь голос, пока вдруг одно слово не застряло у него в горле. «Дяденька», — чуть не проговорила она, обращаясь явно к Силко. Но это обращение совсем не подходило её фантазиям, подкинутым девичьим воспалённым воображением. Ведь там он гладит ей так нежно, целует, вылизывая в самых постыдных для неё местах, смотрит, как на сокровище, которому нет равных в этом огромном мире. Ещё парочка движений пальчиками между мокрых складочек, что задевали её самые чувствительные места, и она тихо шепчет в темноту комнаты, подрагивая от подступившего оргазма: — Папочка… За стенкой было тихо. Джинкс тяжело дышала пару минут. В голове было пусто. Тишь там была и тогда, когда она смущённо натягивала на себя обратно нижнее бельё и поправляла пижаму, а затем, снова закутавшись, уже спокойно закрыла глаза. Синеволосая прекрасно знала, что на утро будет чувствовать себя просто отвратительно, но об этом Паудер позаботится уже завтра, а пока она совсем и не заметила, как сладкий сон, без единых надоедливых мыслей, захватил её в свою пучину спокойствия.
Примечания:
Вот такая вот глава вышла. Спешу извиниться перед читателями, так как она должна была выйти несколько раньше, но всё никак не успевала засесть за эту часть из-за работы. Надеюсь, вам понравится. Жду ваших комментариев.
И хочу сказать спасибо за ваши лайки и отзывы, не ожидала такого наплыва, за это всем вам благодарна!
